Глава 25

*Ольга*

Неделя после планёрки. Неделя наблюдений. Алексей действительно другой. Не играет, не заискивает. Работает иначе — без привычного высокомерия, но и без угодничества. На консилиуме по сложному кардио-ортопедическому случаю вижу, как он внимательно слушает Дмитрия. Не перебивает. Задаёт вопросы не для того, чтобы блеснуть, а чтобы понять. Потом обращается ко мне:

— Ольга, как ты думаешь, если мы сделаем кардиоверсию первой, твоему этапу будет достаточно стабильности?

Раньше он бы сказал: «Я делаю так, а ты подстраивайся». Теперь спрашивает. Мелочь. Но из таких мелочей складывается картина.

Я перестала вздрагивать, когда он заходит в мой кабинет. Перестала напрягаться от аромата его парфюма за спиной, от его голоса в коридоре. Вчера он принёс кофе с корицей, какой я люблю. Поставил на стол, кивнул и ушёл. Ни слова. Я сидела, смотрела на стаканчик, и что-то во мне растаяло. Совсем чуть-чуть.

Мы живём в одной квартире уже несколько недель. Он на диване, я в спальне. Иногда смотрим телевизор вместе, иногда просто молчим. Никаких выяснений отношений. Он не лезет, я не давлю. Перемирие.

Сегодня вечером у нас обоих закончились дела почти одновременно. Выхожу из больницы — он стоит у подъезда, ждёт такси. На улице моросит холодный дождь.

— Ты как? Доедешь на чём? — спрашиваю, останавливаясь рядом. Ему ещё нельзя водить после травмы.

— Такси вызвал, — говорит спокойно. — Минут через десять должно быть.

Смотрю на него. В тёмном пальто, без шарфа, ёжится от сырости. Выглядит уставшим. Независимый ёжик в тумане. Без селезёнки? Осталось простыть и по новой попасть на больничную койку

— Садись, — нажимаю на брелок. — Отменяй такси.

— Оля, не надо из жалости. Я подожду.

— Не из жалости. Замёрзнешь и сляжешь с температурой. Сам знаешь, теперь с иммунитетом у тебя напряжёнка. Садись, не глупи.

Усмехается уголками губ, отменяет заказ и садится на пассажирское сиденье. Щёлкает замок. Завожу мотор, включаю печку. В машине пахнет моим освежителем и его влажным пальто. Тишина напряжённая, но не враждебная.

— Спасибо.

— Не за что.

Едем молча. Я чувствую его взгляд, но не оборачиваюсь.

— Я сегодня говорил с отцом того мальчика, Стёпы, — говорит он вдруг. — Благодарил. Сказал, если бы не ты, сына бы не было.

Я и забыла, как приятно слышать его искреннюю похвалу.

— Если бы не ты, тоже, — поправляю, не отрывая глаз от дороги. — Ты убрал тампонаду. Я лишь кость фиксировала.

— Команда, — говорит он. И в этом слове нет фальши.

Киваю. Команда. Когда-то мы были отличной командой.

Подъезжаем к дому. Паркуюсь на привычном месте. Сидим в машине, смотрим на освещённые окна. Наше окно — тёмное.

— Поднимаемся вместе? — нерешительно спрашивает он.

— Посидим немного. Не торопись.

— Катя мне написала сегодня. Спрашивает, как дела. Мол, хотела проведать в больнице, не пропустили.

Я смотрю на него. Жду продолжения.

— Я не ответил, — добавляет, наткнувшись на мой взгляд. — Не вижу смысла.

— И часто она тебе пишет?— Не замечаю, что в голосе пробивается ревность.

Он делает вид, что смотрит в окно. Уголок губ поднимается вверх в улыбке.

— Пару раз. Я игнорирую. Пусть сама разбирается со своими проблемами.

Киваю. Это правильно.

— Слушай, — он поворачивается ко мне. — Ты ничего не говорила про экспертизу. Что там с машиной?

Вздыхаю. Вопрос висит в воздухе уже две недели.

— Тишина пока. Страховая молчит, ГИБДД тоже. Должны были дать оценку, но воз и ныне там. Если тормоза повреждены, должны передать дело следователю.

Он хмурится. Нелегко признавать себя идиотом, попавшимся на «медовую» ловушку.

— Думаешь, это не случайность?

Усмехаюсь. Сколько мужчин разрушило семьи с верными жёнами, попавшись на уловки вот таких молоденьких хищниц?

— А ты? — смотрю ему прямо в глаза. — Тормоза отказали именно после визита к её дяде. Ты сам говорил.

Он хмурится, желваки ходят на скулах. Не хочу даже знать, что у него сейчас на душе.

— Думаю, что таких совпадений не бывает. Но доказать сложно. Экспертиза может показать механическое повреждение, а может — просто износ. Скажут, сам виноват, машину не обслуживал.

— Ты обслуживал. Я знаю. — Усмехаюсь, фаза отрицания прошла. Принятие даётся с трудом.

Вздыхает.

— Я знаю, что ты знаешь. Но для них это не аргумент.

Сказать прямо: до какой степени подсуетились её родственники, чтобы скрыть правду? Мы молчим. Дождь стучит по крыше машины.

— Ладно, — говорит он наконец. — Посмотрим, что будет дальше. Если нарочно — они себя выдадут.

—Такие люди не умеют останавливаться…— Вскидываю бровь. — А если в следующий раз Катя решит навредить мне?

В этот раз он принимает решение мгновенно:

— Нужно заказать независимую экспертизу.

Выходим из машины, идём к подъезду. В лифте он сжимает мою ладонь. Видимо мысль, что в машине могла оказаться я, действует быстро. Не убираю руку. Дома привычно снимаем обувь, вешаем куртки. Проходим в гостиную.

Я сажусь на диван, он — в кресло напротив. Как в последние вечера. Включаем телевизор для фона.

— Знаешь, — проговариваю мысли вслух, — я рада, что ты не полез выяснять отношения напрямую с ней. Бесполезно. Пусть думают, что ты веришь в случайность.

— Я понял это, — отвечает он просто. — С такими людьми разговаривать можно только с позиции силы. А сил у меня пока нет. Только швы и запрет на вождение.

Усмехаюсь.

— Скоро будут. Ты быстро восстанавливаешься.

— Приходится, — он смотрит на меня. — Работа есть работа.

В его голосе нет прежней бравады. Он знает себе цену — просто теперь не выпячивает это.

— Я вижу изменения, — говорю тихо. — И это важно.

Он кивает, ждёт продолжения.

— Но это не стирает прошлого. Вспоминаю, что видела в душевой — холодеет внутри. Это никуда не денется. Остались шрамы.

Отвечает коротко:

— Знаю...— Опускает взгляд в пол.

Смотрю на этого сильного, уверенного мужчину, привыкшего всё контролировать. Он не оправдывается, не защищается.

— Поэтому я не прощаю тебя, Алексей. Не могу. Слишком глубоко въелось в душу.

Он молчит, но я вижу, как напряглись скулы.

Глубоко вдыхаю.

— Мы снова живём вместе. В одной квартире. Это ли не шанс? Не стоит давать друг другу громких обещаний. Будем жить дальше. Работать. Разбираться с Катей и её родственниками. Посмотрим, что из этого выйдет.

Он внимательно смотрит на меня. Потом кивает.

— Договорились. Больше никаких пустых обещаний.

Мы сидим в полумраке гостиной. Телевизор бормочет новости. За окном шумит дождь. Наши плечи почти соприкасаются. Не целуемся, не обнимаемся. Но чувствую что-то, на что можно опереться. Не иллюзию — реальность. Трудную, неудобную, но честную.

Завтра будет новый день. С его больными, с моими операциями. С Катей, не привыкшей расставаться с мечтой. Она не оставит попыток забрать Алексея. С экспертизой, которая может всё изменить. Но сегодня, в этой комнате, мы вместе.