Глава 17

Отдых давно позади. Я третий день варюсь в работе и постоянно размышляю о поступке Ани. Приехать ко мне для выливания желчи, настоящая низость. Надо бы мне доехать до бывшего дома и забрать оттуда остатки вещей. Чую, Анна Андреевна не остановится на малом и будет уничтожать мою жизнь семимильными шагами. Еще неплохо бы подать на развод. Можно заняться им, не выходя из кабинета. Так и поступлю на обеденном перерыве. – Вань, на следующем занятии, ты у нас будешь первым. Повтори сегодняшнюю тему. Я тереблю сивого девятилетнего мальчишку, а он не сопротивляется. Остальные дети хохочут и по очереди покидают класс. Собираю учебные пособия и ставлю на полку. Ваня подходит ко мне сзади и касается моей спины. Неожиданный жест. – Дана Валерьевна, а может, я не буду выступать перед всеми? Гляжу с высоты своего роста и улыбаюсь. – Ты справишься, Иван. У тебя способности к языкам, поэтому, легко ответишь на все мои вопросы. Он морщит нос, о чем–то соображает и в итоге выбегает в дверь. Отряхиваю руки от невидимой пыли, беру телефон и звоню Сони. Она сказала по секрету о свидании с Гришей. Мне интересно состоялось ли оно. Лисёнок мгновенно отвечает. По ее голосу понимаю, всё прошло успешно. Более чем. – Дан? – Грядет что–то любопытное. Подтруниваю ее, махая Лене, которая отпросилась у меня на час раньше и уже уходит. – Можно я приду к тебе в гости? Я ни разу не была в твоей крутой квартире. – Конечно, приходи. Устроим девичник. – Ура! Я возьму маминых пирожков с капустой, а ты позаботься о мороженом. Я люблю шоколадное. – Договорились. Соня верещит в трубку, и я отвожу ее от своего уха. Ей бы в Большом театре выступать. Наравне с мировыми звездами. Однако настроение у меня после разговора с ней на высшем уровне. – Это был чудесный день, Дана. Ольга выходит из своего класса, как раз тогда, когда я кладу телефон в карман брюк. – Не пугают тебя эти сорванцы? – Нет. Они замечательные. У меня второе дыхание будто появилось. Захотелось еще малыша. Господи, Дана, прости…Егор говорил мне о твоей ситуации, а я… – Ничего страшного. Я постепенно переживаю этот момент. Работа и друзья помогают. – Может быть, не все так печально? – Оля подходит к стойке, возле которой я кручусь. – Одной моей подруге тоже поставили неутешительный диагноз. Она поехала в столицу, прошла обследование, и ей сказали, что она вполне может родить здорового ребенка. Так, картинка в моей голове не складывается. Откуда она знает про мой личный кошмар? – Оль, прости, конечно, тебе Егор рассказал? Ее большие синие глаза–озера, поблескивают искренностью. Врать она не умеет. И это хорошо. – Язык мой, враг мой. – Выдыхает Неволина. – Да. Он. Ты же знаешь, они с твоим мужем просто помешаны на контроле и анализе. – Но он не поведал Архипу? Почему? Земной шар раскололся бы на части, если бы Архип обо всем узнал. Но он не в курсе. И причина мне не ясна. Неужели Егор умалчивает сознательно. Ищет выгоду? – Он не хочет лезть в ваши дела. Ты сама должна решать говорить мужу или нет. – Но он же не поленился отправиться в больницу и разведать обо мне. – Ох… Знатно я гружу Ольгу. Вопрос висит на вопросе и вопросом подгоняет. Не верю я в мужское рыцарство. В современном мире многие из них превратились в жалкое подобие бывалых воинов. Ни благородства, ни великодушия, ни самоотверженных поступков. Одни плачущие у маминой юбки сынки. – Не бери в голову. Это мои тараканы. Истреблю их сама. Лучше заполни вот эти бланки. И увидимся, завтра. Оля берет у меня бумаги, поправляет ремешок сумки на плече и выходит на улицу. Внизу лестницы ее ждет Егор. Они целуются, а у меня сердце защемляет. Мужчина улавливает мое присутствие и кивает в знак приветствия. Неспроста он в тот день вился у больницы. Привкус обмана чувствуется на языке. *** Городские улицы мокрые от прошедшего днем дождя. Асфальт блестит в свете фонарей и вблизи витрин магазинов. Я любуюсь невысокими домами, обилием деревьев и с грустью осознаю наступление осени. Она гуляет по переулкам, крадется по крышам и вместе с птицами парит в небе. Мой, поправочка, некогда мой дом, построенный по проекту местного архитектора, выглядит мрачным. Лишь в окнах первого этажа теплится приглушенный свет и доносится расслабляющая музыка. Я паркуюсь на большой прямоугольной площадке, медлю секунду и вылезаю из салона машины. Встречусь ли я сейчас с Миланой? А если встречусь, что ей скажу? Чувство, будто я нахожусь под куполом цирка на узком канате. На мне снова платье Жени. Оно вязаное и очень теплое. И прекрасно скрывает мурашки, которыми я покрываюсь. Мелкими неспешными шагами подхожу к двери, открываю своим ключом и окунаюсь в аромат свечей. Облако экзотических пряностей следует за мной в гостиную. – Извините, что помешала. Миланы нет. Вместо нее…Я насильно держу рот закрытым, заставляю себя не выдать едкий смешок. Анечку эффектно «любит» парень с татуировкой во всю спину. Она распласталась на полу возле камина, а он не тормозит и старательно доводит их обоих до финала. С ее оглушительным криком, наконец–то воцаряется тишина. Парень сползает с нее и поглаживает свое еще не обмякшее достоинство. Анька прикрывается атласным покрывалом черного цвета. Тем самым, которое я купила в Стамбуле. – Привет, ты одна из подружек, Нюрки? Хочешь, присоединиться? Его вид отталкивает. Плюс, некрасивый шрам полосует подбородок на две части. – Ты рехнулся, Толь. Это же Данка! – Да ну на…женушка твоего братца? Толик поднимается, а я отступаю. До лестницы с иллюзией невесомости, всего пару метров. – Я только заберу свои вещи. – Стой! – кричит Анька и торопится ко мне. Я уже одной ногой на ступеньке. – Ты не можешь являться сюда, когда захочешь. Уяснила? – Это мой дом. – Только по документам. – Ехидно корчится в улыбке. – Немаловажное уточнение, Анна Андреевна. – Какая же ты тварь… Я иду наверх под ее монотонные ругательства. Оскорбления сыплются из рога изобилия. Слышу даже нечто новенькое. В своей некогда спальне, складываю в бумажный пакет фотоальбом, сувениры из поездок и остатки одежды. Всё легкое и компактное. Практически ничего не весит. Спустившись вниз, восхищаюсь парочкой. Теперь они занимаются любовью стоя у стены. Пухлые губки Ани раскрыты от удовольствия. – Смотри–смотри, – стонет она. – Никогда у тебя не будет также. Архип и тот, другую чпокает. Я выхожу из дома в прохладу и подставляю лицо бризу из смеси соли и душистых трав. Природа завершает летний цикл, выпуская прощальные летние запахи, а я завершаю с прошлым. Ноги моей больше здесь не будет. Соня сотню раз звонит мне в ожидании моего приезда. Я наказала ей сидеть в холле многоэтажки и не реагировать на консьержку–Фреккенбок. Только–только я показываюсь ей на глаза, как она спешит обниматься. – Я думала, ты никогда не приедешь. – И тебе привет. Ну что, идем лопать мороженое и смотреть самую слезливую мелодраму? – Идем! – Соня осторожно косится на бабулю, не дремлющую в своей коморке. – Она жуткая. Устроила мне допрос с пристрастием. – У меня тут двухфакторная служба безопасности. Сначала охранник на въезде, потом она. Лисёнок хихикает и жмет кнопку вызова лифта. – На каком этаже ты живешь? – На тринадцатом. – Мать моя, женщина. Да ты проклята! Я и правда, проклята. Ни ребенка, ни котенка. Одна работа и толпа чужих, счастливых деток…