Доктор. Лед или огонь

Глава 1

— Мама, я всё прекрасно понимаю! Но три дня? Это же целая вечность!

Я сидела на краю кровати, сжимая в руках бархатную подушку. За окном медленно садилось солнце, заливая комнату теплым золотистым светом, который совсем не соответствовал моему настроению.

— Три дня, это не так уж и много, Алиса. Представь, что это небольшой спа-отдых. — мама аккуратно складывала мои вещи в дорожную сумку.

— Спа-отдых. — фыркнула я. — с ежедневными выкачиванием моей крови и просвечиванием внутренностей. Очень весело. Обхохочешься.

Я перевела взгляд на отца, который молча стоял у камина.

— Я взрослый человек. Мне двадцать, а не десять. Могу сама решать, когда и где мне обследоваться.

— Речь не о твоей самостоятельности, солнышко. — отец подошел и успокаивающе положил мне на плечо тяжелую ладонь. — Речь идет о твоем здоровье. Плохая генетика, не шутки. Нам не нравится, что ты часто стала болеть. А аллергия, которая появилась из ниоткуда?… Лучше перестраховаться и обследоваться.

Я закрыла глаза, чувствуя, как накатывает раздражение. Их гиперопека душила меня всю жизнь, но сейчас, возможно они правы.

В последние месяцы, я и правда стала постоянно простужаться и покрываться непонятной сыпью. Может во мне и впрямь есть какой-то изъян, доставшийся по наследству? Я вздохнула, больше спорить не имело смысла.

— Ладно. — сдалась я.

Утром наш водитель подвез меня к массивному входу из стекла и бетона. Клиника напоминала скорее отель, чем медицинское учреждение. Меня встретила приятная женщина из администрации, оформила документы и проводила в палату.

— К сожалению, одноместные все заняты. — почтительно извинилась она, открывая дверь. — Придется до завтра пожить в двойной.

В палате, у окна, сидела девушка моих лет с телефоном и с энтузиазмом что-то рассказывала. Увидев меня, она мгновенно закончила разговор и подпрыгнула с кровати.

— Привет! Я Вера! — бойко представилась она, одаривая меня лучезарной улыбкой. — А ты значит, моя новая соседка? Отлично! Я завтра выписываюсь, так что успею тебя посвятить во все местные тайны.

Ее энергия была заразительной. Пока я раскладывала свои нехитрые пожитки, Вера без умолку болтала о том, какая еда в столовой, о медсестрах и процедурах.

— Но это все ерунда, а вот наш доктор… Никита Аркадьевич… — соседка по палате, томно вздыхая, устроилась поудобнее на своей койке.

— Все врачи на одно лицо. Белый халат и уставшие глаза. — выдавила я, уже лежа на кровати и глядя в белый потолок.

— О, нет, дорогая! Он… — Вера понизила голос до конспиративного шепота, хотя в палате кроме нас никого не было. — Он невероятно красив. Высокий, статный, с пронзительными серыми глазами. Но!

Она драматически закатила глаза, напомнив мне барышню из старого фильма, которая собиралась грохнутся в обморок. Сделав заинтересованное лицо, я села, скрестив ноги.

— Но! — вновь повторила она. — Он холодный, как айсберг в арктических водах и абсолютно недоступный. По нему сохнут все, от первокурсниц-санитарок до дам в предынфарктном состоянии. Но он вообще ни на кого не смотрит. Только карты, анализы, диагнозы.

— Ну, сохнут и сохнут. В каждой женской тусовке находится такой предмет для всеобщего воздыхания. — скептически хмыкнула я, доставая книгу. — Ничего необычного. Может, он просто хороший профессионал и не смешивает работу с личным. А может у него жена или девушка.

— Не Алис, он одинок. — вздохнула Вера. — Здесь мечта каждой, растопить этот ледник.

— Мне бы со своими проблемами разобраться. — пожала я плечами. — Родители настояли на полном обследовании. Я иногда думаю, что их пугают не мои частые простуды и аллергия не понятно на что, а сама мысль, что их единственное чадо может оказаться не идеальным.

Мы разговорились. Вера оказалась удивительно легким и веселым человеком и за пару часов я узнала о ней больше, чем о некоторых своих университетских подругах за годы. Она развеяла мое плохое настроение и я почти смирилась с предстоящими тремя днями обследований.

Вечером, когда я уже лежала в кровати и пыталась читать, дверь палаты открылась и вошел он. Я поняла это сразу, еще не повернув головы, по тому, как Вера замерла и выпрямилась.

Соседка по палате не врала. “Красавчик”. Высокий, в идеально отглаженном белом халате, под которым была дорогая рубашка темного цвета. А фигура… под одеждой явно проглядывались массивные грудные мышцы.

Темные волосы, правильные черты лица и холодные, как промозглый ноябрьский день, серые глаза. Он скользнул по мне быстрым, безразличным взглядом и тут же уткнулся в мою, еще тощую карту.

“Точно айсберг” мелькнуло у меня в голове и я поняла, что Вера ни капли не преувеличивала.

— Алиса Гордеева? — его голос был абсолютно лишенным тепла.

Я молча кивнула.

— Жалобы на повышенную утомляемость, частые вирусные инфекции, неподтвержденную аллергию. — он перечислил мои недуги и посмотрел на медсестру, стоявшую рядом. — Сестра, подготовьте пациентку. На сегодня общий и биохимический анализ крови и ЭКГ. На завтра, натощак УЗИ брюшной полости и малого таза.

Медсестра, молодая девушка с пушистыми ресницами, тут же закивала, уткнувшись в свой планшет, чтобы занести распоряжения. Никита Аркадьевич на секунду поднял на меня глаза и впервые оценивающе посмотрел на меня, а не сквозь меня.

— Выглядите бледной. — констатировал он. — Вероятно анемия.

С этими словами он развернулся и вышел из палаты, оставив после себя ощущение ледяного сквозняка. Дверь закрылась и я наконец выдохнула, не осознавая, что все это время задерживала дыхание.

— Ну? — прошептала Вера, ее глаза блестели от возбуждения. — Что я говорила? Айсберг?

— Холодильник. — буркнула я, все еще чувствуя на коже ледяное прикосновение его взгляда.

Глава 2

Дверь закрылась, а я все еще смотрела на нее, как зачарованная. Вместо ожидаемой досады на его холодность, мне дико, до дрожи в кончиках пальцев, захотелось увидеть в этих безжизненных серых глазах, хоть искру интереса и какой-то человеческой реакции.

По ходу я тоже сейчас начну сохнуть, потому что этот ледяной монстр мне чертовски понравился.

— Ну что зависла? — звонкий голос Веры вырвал меня из оцепенения. Она сияла, как ребенок, нашедший клад. — Ждешь, что он вернется и попросит твою руку и сердце?

Я наконец перевела взгляд на нее, чувствуя, как губы растягиваются улыбке.

— У тебя есть три дня. — подмигнула она. — Мне даже интересно, что из этой затеи получится. Дашь свой номер?

— Конечно. — ответила я, с удовольствием обмениваясь с прикольной девчонкой контактами. Вера оказалась тем редким человеком, который за несколько часов общения становится близким.

Мы болтали без умолку, она рассказывала смешные истории из своей жизни в институте, а я о своих с универа. Вечер пролетел незаметно и мы заснули под тихий шепот телевизора.

Утро началось с УЗИ. Лежать с холодным гелем на животе и слушать, как врач-узист бормочет что-то невнятное про “норму” и “без патологий” было скучно и я начала мысленно составлять план, как растопить ледяное сердце доктора и заинтересовать его.

Вернувшись в палату, я застала его там, он стоял у кровати Веры, вновь уткнувшись в бумаги.

— …заключение от невролога и можете идти. — его голос был безличным, как автоответчик.

Вера, поймав мой взгляд, преувеличенно почтительно кивнула:

— Спасибо, доктор.

Он развернулся и не удостоив меня даже мимолетного взгляда, вышел. Вечером Веру выписали.

— Дерзай! И сообщай о всех подвижках! — она обняла меня на прощание и упорхнула, оставив в одиночестве.

Палата сразу стала пустой и безликой. Тоска подкатила на мгновение, но я ее быстро отогнала, вспомнив свою цель и вышла в коридор, делая вид, что ищу питьевой фонтанчик. Увидев доктора в дальнем конце коридора, идущим в мою сторону, я глубоко вдохнула и приготовилась.

— Никита Аркадьевич, извините, можно вас на секундочку? — сладко, но немного неуверенно пропела я.

Он остановился, его взгляд скользнул по мне и задержался на лице чуть дольше обычного. “Прогресс”.

— Я беспокоюсь насчет аллергии. — продолжила я, сделав глаза широкими и наивными. — Сегодня на завтрак был йогурт с клубникой и у меня чуть запершило в горле. Я читала, что в моем состоянии, лучше вообще ничего не есть.

В его глазах была скука. Казалось, он видел меня насквозь, с моими жалкими попытками кокетства.

— Пробы мы возьмем завтра утром. — отрезал он. — И постарайтесь не читать медицинских форумов.

Он прошел мимо, оставив меня с чувством полнейшего идиотизма. Так продолжалось два дня, я ловила его в коридоре и мило улыбалась.

— Никита Аркадьевич, я хотела у вас спросить. — я “случайно” стояла рядом с ординаторской и когда он вышел, поймала его взгляд. — Вы же мой врач, и я вам доверяю. Скажите, мое волнение... оно не очень опасно для меня?

Он посмотрел на меня так, как смотрят на назойливого комара, которого жалко прихлопнуть, но очень хочется.

— Эмоции важны. — произнес он с лёгким раздражением и безразличием.

Все мои дальнейшие уловки разбивались о его ледяную броню и я лишь в полной мере убедила его, что я легкомысленная дурочка. Когда наступил последний вечер, я окончательно поняла, что проиграла.

Мыслей о докторе уже не было, лишь усталость и легкое разочарование от собственной нелепости. Переодевшись в короткие пижамные шорты и просторную футболку, я включила видео, легла на кровать и незаметно для себя погрузилась в сон.

Проснулась я от прикосновения к своей голой ноге, чуть выше колена и испугавшись открыла глаза. В полумраке палаты, освещенной только лунным светом из окна, над моей кроватью стоял Никита Аркадьевич.

На нем были лишь светлое трико и белый халат нараспашку. А под халатом… не было ничего, только его голый торс и мускулы. Я застыла, не в силах отвести глаз от этого совершенства.

— Извините, что разбудил, но нужно провести вечерний осмотр. — невозмутимо произнес он, даже не подумав убрать руку. Наоборот, его пальцы начали медленное, почти невесомое движение вверх по внутренней стороне моего бедра.

Чувствуя, как бешено стучит пульс в висках и в том месте, где его пальцы касались меня, я попыталась что то сказать, но… не получилось. С трудом оторвав взгляд от его торса, словно это происходило не со мной, я понаблюдала, как его сильная, ухоженная рука скользит по моей коже, поднимаясь все выше, к краю моих коротких шорт.

Пошевелиться я так и не смогла, меня будто парализовало. “Что происходит? Неужели я все-таки добилась своего? И что теперь?” Я не ожидала такого исхода и разумеется, не была к этому готова.

— Как самочувствие? — продолжал он свои формальные вопросы и я подняла на него взгляд. Его серые глаза казались в полумраке совсем черными и бездонными. — Я вижу, что вы действительно очень волнуетесь. Необходимо срочно оказать помощь.

Неожиданно одним резким движением, врач сорвал с меня пижамные шорты. Хлопок ткани прозвучал невероятно громко в тишине палаты. Я ахнула, пытаясь прикрыться, но он поймал мои запястья, с силой прижал их к кровати по бокам от головы.

Я лежала обнаженная до пояса, дрожа под его властным взглядом. И вот тогда я увидела это. В его холодных, как промозглый ноябрьский день, серых глазах вспыхнули крошечные искорки. Не тепла, нет… Это было пламя чистого, ничем неприкрытого желания.

— Я знаю, как вас вылечить. — прошептал доктор, низко склонившись надо мной.

Глава 3

Теперь, когда глаза доктора были совсем рядом, пришло понятие, что я глупая девчонка, которая добилась совсем не то, на что рассчитывала. Я надеялась увидеть лишь искру интереса, но сейчас я видела, как сквозь его ледяную оболочку уже пылал огонек. Его темные глаза, пристально глядящие на меня в упор, заставили мой голос сорваться от страха.

— Я... — Тихо. — его приказ прозвучал как заклинание, пригвоздившее меня к кровати, и мой робкий протест застрял в горле.

Взгляд Никиты Аркадьевича скользнул с моего лица вниз, по шее, к груди, обтянутой тонкой тканью футболки, к моим оголенным бедрам. Он изучал меня и каждый сантиметр моей кожи пылал под этим взглядом.

Его пальцы разжали хватку на моих запястьях, но я не посмела пошевелиться. Горячая ладонь вернулась на мое бедро, проведя по границе моих крошечных стрингов, отчего тело затрепетало в ожидании.

— Я видел, как ты два дня лелеяла свои тайные фантазии. Ты думала твой наивный флирт останется лишь забавой? — прошептал он, резко переходя на ты. — Тебе захотелось поиграть с огнем девочка? Что ж, я здесь.

Пальцы скользнули под резинку моих трусиков и мои бедра непроизвольно дернулись, пытаясь сомкнуться, но его колено уверенно раздвинуло их. Я зажмурилась, не в силах сдержать сдавленный стон.

Я ходила за ним по пятам, сама напросилась, но теперь, когда это происходило, я понимала, насколько была не готова к такой стремительной власти над собой.

— Я знаю, что ты девственница. — его губы наконец коснулись мочки моего уха, влажный горячий язык обжег нежную кожу.

— Никита… Аркадьевич. — прошептала я, чувствуя, как щеки заливает жаром.

— Что ты хочешь Алиса? — его пальцы уверенно раскрыли мои складочки, проведя между ними. Я со стоном промычала что то нечленораздельное. — Но ты не бойся. Я твой врач и знаю, как обращаться с хрупкими пациентками.

Его пальцы прикоснулись к влажной точке и надавили, от этого движения, по всему телу пробежало судорожное наслаждение, столь сильное, что у меня потемнело в глазах.

— Вся твоя наигранная невинность растаяла за секунду. — прошептал он, его палец начал медленные, мастерски круговые движения, заставляя меня выгибаться на постели. — Твое тело такое отзывчивое... и такое голодное, ты уже вся мокрая от желания.

Я не могла возразить, могла только чувствовать, как набухли и затвердели мои соски, болезненно задевая ткань футболки, как в животе бешено бились бабочки, а еще через миг скрутились в горячий тугой комок.

— Пожалуйста... — не выдержав простонала я, сама не зная, о чем прошу.

— Пожалуйста, что, Алиса? — он наклонился ниже, его губы захватили через тонкую ткань футболки один из моих набухших сосков. Горячий, влажный жар его рта заставил меня вскрикнуть. — Скажи мне. Ты же хотела моего внимания? Так вот оно.

Его палец, скользкий от моих соков, резко вошел в мою девственную дырочку любви. Боль была острой и кратковременной, тут же утонув в нахлынувшей волне наслаждения.

Он двигался внутри меня, упираясь в какую-то неведомую до сих пор мной точку, от которой по всему телу били молнии. Я закусила губу, чтобы не кричать, издавая только приглушенные стоны и чувствуя, как мое девичье сокровище сжимается вокруг его пальца.

— Какая же ты тугая и горячая… Алиса. — его дыхание стало тяжелее.

Врач отстранился и я в полумраке увидела, как его глаза дико полыхают жарким пламенем. Он скинул с плеч свой халат, а затем и трико. Его член, огромный, напряженный столб плоти, возвышался над моим лоном. В свете луны я увидела его налитые кровью волосатые яйца внизу и мощные вены на его стволе.

Меня охватил животный ужас и одновременно бешеное желание. “Это точно не поместится во мне, оно все разорвет” мелькнула глупая мысль. Я знала, что это невозможно и все равно боялась. Пальца мне вполне хватило бы.

— Расслабься. — приказал он, прижимаясь всем телом ко мне. — Я не причиню тебе боли.

Он смочил головку своего члена в моих соках, проводя ею по моей щели, стимулируя и без того взведенный клитор и затем неумолимо начал входить. Понимая, что это больница, я прикусила губу от боли и сжала пальцами простыни, чувствуя, как моя плоть растягивается.

Он вошел полностью, и я ощутила, как его яйца уперлись в мою промежность. Не давая мне привыкнуть, он начал медленно двигаться, но с каждым толчком его движения становились жестче и быстрее.

Он входил в меня ударяясь в глубине, и с каждым таким ударом внутри меня вспыхивал фейерверк. Я уже не могла сдерживать стонов, они вырывались из меня тихими, прерывистыми всхлипами. Мои ноги сами обвились вокруг его талии, притягивая его глубже.

— Да... хорошо... — его шепот был хриплым. Он одной рукой придерживал мои бедра, а другой вновь нашел мой клитор и начал массировать его, доводя меня до исступления.

Ощущения были слишком интенсивными, импульсы удовольствия били в мозг, как ток. Его могучий член растягивал мою дырочку до предела, каждое движение доводило меня до грани. Я чувствовала, что меня сейчас разорвет и не в силах терпеть эту муку, ничего не соображая, забормотала:

— Я... я сейчас... я не могу…

— Кончай. — прохрипел он и это стало последней каплей.

Мощный взрыв сотряс мое тело. Это был не оргазм, это было извержение вулкана из огненных искр, которые на какие то мгновения ослепили меня и я обо всем забыла. Кто я, где я и с кем. Я цеплялась за того, кто был рядом, надеясь на спасение.

Глава 4

Мое лоно сжалось вокруг члена в серии сладостных конвульсий, выжимая из меня все силы. Я кричала и кусала его плечо, пока волны наслаждения перекатывались через меня, даря освобождение и абсолютную эйфорию.

Я начала приходить в себя, но доктор еще не останавливался, продолжая свои мощные толчки. Затем его ритм сбился, он глухо застонал и я почувствовала, как его член пульсирует внутри меня, заполняя мое лоно горячими, жидкими сливками. Это чувство вызвало менее сильное, но все же яркое удовольствие.

Он замер на мне и его тяжелое расслабленное тело на короткое время прижало меня к матрасу. В тишине палаты слышалось лишь наше дыхание. Затем он медленно вышел и я почувствовала, как по внутренней стороне моего бедра потекла теплая жидкость.

Мужчина встал с кровати, вновь казавшимся холодным и отстраненным. Он оделся и не говоря ни слова, направился к выходу, но на пороге остановился и обернулся. В свете луны его глаза снова были ледяными, однако теперь в них было что-то новое.

— Спокойной ночи Алиса. — произнес он тихо. — Надеюсь, что ты успокоилась.

Дверь закрылась и я осталась лежать одна, разбитая и опустошенная от пережитого кайфа.

Солнечный луч, упавший прямо на лицо, заставил меня открыть глаза. Первое, что я почувствовала, ноющую, глубокую боль между бедер, напомнив мне о том, что это не было сном. Я покраснела и судорожно приподнялась, осматривая палату, не оставили ли мы, что-то компрометирующее.

Хорошо, что я проверила, подняв с пола свои стринги, потому что через несколько минут в палату вошла пожилая медсестра, с усталым, но внимательным взглядом.

— Гордеева, на анализы. Распишитесь.

Я машинально протянула руку к планшету, но пальцы так дрожали, что подпись вышла кривой и неуверенной.

— Держитесь, милая. — неожиданно мягко поддержала меня медсестра, забирая планшет. — После всех этих процедур всегда не по себе. Вы не первая и не последняя.

Ее простое человеческое участие стало последней каплей. Глаза наполнились слезами и я отвернулась к окну, лишь кивнув, не в силах вымолвить ни слова. Она молча вышла, оставив меня наедине с моим хаосом в голове.

“Как он мог? Как я позволила?“ Я должна была кричать и вырываться. Кто нибудь обязательно пришел бы на помощь, но вместо этого, почувствовав его прикосновение, словно сошла с ума и добровольно отдалась.

“Что со мной? Сначала я флиртовала с ним, а когда он пришел, ликовала, что он заметил меня…”

После процедур и завтрака, который я едва тронула, дверь открылась. Войдя, Никита Аркадьевич на секунду остановился на пороге. В его взгляде уже не было вчерашней ледяной власти, только холодное равнодушие.

— Гордеева, пройдемте. — приказал он, и не дожидаясь меня, вышел.

Я молча поплелась за ним в пустой кабинет УЗИ. Дверь щелкнула и он повернулся ко мне.

— Ну что, как самочувствие? — холодно спросил он.

— Вы... вы не должны были... — дрожащим голосом пробормотала я.

— Не должен? — он сделал шаг ко мне, заставляя отступить к стене. — А кто смотрел на меня голодными глазами все эти дни? Ты Алиса своим наигранным, дешевым кокетством сама дала мне зеленый свет и я… я им воспользовался.

Мне было стыдно, его слова били прямо в цель.

— Но я не думала, что... так... — я не нашла слов.

— Так что? — он прижал ладони к стене по бокам от моей головы, заключив меня в ловушку. — Так плохо? Или так хорошо? Ты хотела, чтобы я угощал тебя конфетками и читал стихи? Ты кричала о том, что хочешь и я дал тебе это.

От его близости кружилась голова и он словно поняв это развернулся и отошел.

,— Я не собираюсь извиняться. — наконец произнес он после молчания. — Но... — он перевел на меня взгляд, в его серых глазах я увидела не холод, а смятение. — Ты… свела меня с ума.

— Вы… вы могли просто пригласить меня на ужин. — в моем голосе явственно прозвучала обида. — Как нормальный человек, а не... как дикий зверь.

Он усмехнулся, уголки его губ дрогнули.

— Я забыл, как это быть нормальным человеком. — он отвернулся от меня и тихо добавил. — Я не всегда был таким… Но после того, как меня жестоко предали… работа стала моим щитом. Но появилась ты… и щит дал трещину.

Я не ожидала такой прямоты. Мой гнев и стыд сменился странным, щемящим пониманием. Сердце бешено заколотилось в груди. Монстр оказался просто мужчиной, запутавшимся, одиноким и уязвимым. Молчание затянулось и я растерянная неожиданным признанием, перевела разговор в другое русло.

— А что с моим здоровьем?

— Ничего критичного, что требовало бы твоего дальнейшего пребывания здесь. Я все напишу в выписке. Подожди в палате, медсестра отдаст и можешь уходить.

Эти слова должны были обрадовать, но почему-то стало больно. Значит, все. Прощай.

— Я не хочу. — прошептала я, сама удивляясь своим словам.

Он замер и повернулся ко мне, изучая мое лицо.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что не хочу уходить. — твердо ответила я, не сводя с него глаз. — Потому что, если я сейчас уйду, вы снова спрячетесь за свой щит и я никогда не узнаю, кто вы на самом деле… Никита Аркадьевич.

Он медленно приблизился ко мне, его пальцы нежно коснулись моей щеки.

— Никита. — поправил он тихо. — Просто Никита.

И в этот момент, глядя в его серые глаза, в которых наконец-то плескалось живое и человеческое тепло, я поняла, что не просто хотела растопить Айсберг. Мне ужасно, как никто другой, нравился этот сложный, закрытый человек.

Наша игра закончилась, но зато начиналась жизнь, которая… я почему то была уверена в этом, должна была стать настоящим чудом, которое мы создадим сами…