Глава 19

Тая

Все изменилось.

Кардинально.

Если раньше я выпрашивала у Умарова любви и ласки, а он больше отмалчивался, то теперь наоборот.

Нет, конечно, Батыр ни слова не говорит мне о любви, но он явно чувствует свою вину из-за того, что отправил меня на этот шаг.

Я не переубеждаю Умарова. Не предпринимаю никаких попыток. Зачем? Только он виноват во всем. Именно он принял единоличное решение. Он заставил меня выпить ту злосчастную таблетку, привкус которой сохраняется даже через месяц после приема.

Во мне что-то перегорело.

Наверное, я оказалась слишком маленькой и не готовой к реальной жизни, где муж за тебя принимает решение — будете вы иметь детей или нет.

Теперь я смотрю на Батыра другими глазами.

Он больше не кажется мне самым лучшим и заботливым мужем. Тем, кто умеет слушать, относится с вниманием, бережет мои чувства.

Он показал мне другую свою сторону. Жестокую.

Слава о жестокости Батыра ходила и раньше, но никогда это не касалось меня. До недавнего времени.

Каждый день после того, как мы вернулись с Мальдив, я прислушивалась к себе. Считывала каждую эмоцию и ощущение.

Боже, а сколько статей я прочитала…

Есть вероятность, что та ночь не прошла бесследно, ведь после приема таблетки не прошло и двух часов, а меня уже вывернуло. Значит, действие препарата могло не сказаться на гипотетическом ребенке и я могу оказаться беременна.

А что дальше, Тая?

Ну вот окажешься ты беременной — и что дальше? Думаешь, Батыр обрадуется? Кинется тебе в объятия? Поблагодарит?

Точно нет. И что тогда? Что будешь делать после?

Вопрос, на который нет ответа.

— Какие планы на сегодня? — Батыр вырывает меня из мыслей, в которых я варюсь, и я поднимаю взгляд от тарелки, перестав вяло ковырять омлет.

— Поеду к Адаму. Он хотел мне показать кое-что, — отвечаю без особого желания.

— Что именно? — допытывается Батыр.

— Он подвязался на стартап. Сделал какое-то приложение.

Адам айтишник. У него куча друзей и коллег по всему миру. Программистов.

Стартап — мелочь. На самом деле, я еду туда за другим. Адам узнал что-то о первой жене Батыра.

— Понятно, — кивает Батыр. — Вечером сходим в ресторан?

— Ладно, — веду плечом.

Я не высказываю Батыру своих желаний, при этом не отказываю в его просьбах или вопросах. Мне просто стало все равно.

Так проще. Так не нужно объяснять, почему ты не хочешь делать то или иное.

— Я приеду в семь вечера и заберу тебя. Успеешь вернуться от Адама к этому времени?

— Успею.

Умаров тяжело вздыхает.

Я не смотрю на него, я просто приложение к нему. Подсознательно все порчу и вывожу его на эмоции. Мне хочется его разозлить. Мне хочется, чтобы он хоть капельку ощутил мою боль. Чувство, раздирающее меня изнутри, выворачивающее наизнанку.

— Когда ты перестанешь на меня злиться? — спрашивает со злостью.

— Может быть, когда ты объяснишь мне причину, по которой я убила своего ребенка? — впервые поднимаю на него взгляд и смотрю глаза в глаза.

— Возможно, ты и не была беременна. Есть вероятность, что мы не успели его зачать.

— Мы теперь этого уже не узнаем, — веду бровью. — Не так ли?

— Тая…

— И можешь не стесняться. Не изъясняйся местоимениями. Не он, а ребенок. Дитя. Малыш. Сын. А может, дочь?

Последнее я выкрикиваю и опускаю кулак на стол.

Глаза наполняются слезами, но я не даю им упасть. Батыр не заслуживает их.

— Ты ни черта не знаешь, Таисия.

— О, вот как? И чья же это вина? Может, моя? — передергиваю все его слова.

— У нас с тобой в последнее время диалог совсем не клеится, — разочарованно качая головой.

— И это, конечно же, тоже моя вина.

Он не слышит меня. Совсем.

Мы так и не успели на все сто процентов притереться друг к другу, а уже расходимся в разные стороны.

Я ловлю себя на мысли, что хочу развода. Это позор, я знаю. Нам тяжело вместе. Между нами горы непонимания, дополнительно все осложняется тем, что Батыр не может быть честным со мной.

Ведь есть какая-то причины его нежелания иметь детей. Так почему же он не может мне открыться? Мне кажется, я, как никто, имею право знать.

— Думаю, сегодня стоит отложить поход в ресторан, — спокойно констатирует он.

— Конечно стоит. Возможно, тебе стоит наведаться к Анне, — дергаю плечом.

Это лишнее, я понимаю. Батыр весь этот месяц был, как говорится, шелковый, что для мусульманского мужчины сродни фантастике. Он делал это ради меня, понимаю.

Но оценить не могу.

Чаша весов по-прежнему перетягивает в сторону ребенка. Которого он меня лишил.

— Ты снова за свое, — смотрит на меня исподлобья.

— Разве это мое? — выгибаю бровь. — Мне казалось, что Анна твоя любовница, но никак не моя. Прости, я не по девочкам. Все-таки больше по мальчикам.

Зря. Ох зря…

Батыр даже моргает несколько раз, а после оттягивает галстук. Его ноздри раздуваются, он принимается шумно дышать.

— Таисия, ты нарываешься, девочка. Хочешь вывести меня на ревность? Не нужно, жена. Ты даже себе не представляешь, как нарываешься.

— Расслабься, — произношу беспечно. — Тебе не о чем переживать. В отличие от меня. И да. Поход в ресторан стоит отложить. Нечего устраивать публичные концерты в общественных местах.

Киваю, а затем спокойно поднимаюсь со своего места. Бесшумно направляюсь к двери в столовую и дергаю ее на себя.

Татьяна едва не падает на меня. А я неожиданно ловлю себя на нечеловеческой злости и ненависти к этой женщине. Она делает непроницаемое лицо, будто не стояла вплотную к двери и вовсе не подслушивала наш разговор.

— Все услышала, что хотела? — спрашиваю громко, с усмешкой.

Батыр остается в роли наблюдателя, лишь хмуро смотрит на домработницу.

— Я только собиралась поменять салфетки, — блеет как ни в чем не бывало.

Оборачиваюсь к Батыру:

— Какая замечательная у тебя сотрудница, Батыр. Ответственная. Ответственная шестерка с длинным носом.

Прохожу мимо Татьяны и толкаю ту плечом.

Надоело.

Мать учила послушанию, пониманию. Женской мудрости и хитрости. Но, видимо, я плохая ученица, которая не умеет играть в игры, поэтому вывалила все что есть.

Становится ли мне легче от этого?

Нет.

Но так хотя бы я чувствую себя живой.