Глава 46

Тая

Вита живет у меня уже три месяца.

Не могу сказать, что с сестрой легко.

Она эгоистична, продолжает выказывать свое «фи» этому месту. Успела поцапаться с соседями, потому что те жгли костер, а ей уж слишком воняло.

Несмотря на все это, мне хорошо рядом с ней. Она помогает мне, реально помогает.

По дому от нее пользы ноль, а помощь с Лейлой существенная. Видимо, тот случай с потерей ребенка все-таки что-то надломил в ней: она трясется над Лейлой как не трясусь даже я.

Пока я занята уборкой, готовкой и стиркой, Вита сидит с Лейлой. Играет с ней, поет песенки или же гуляет на улице.

— Нет, ты прикинь! Они снова подожгли свою траву! Откуда она у них только берется. Сейчас опять пойду к ним ругаться!

— Перестань, Вит. Здесь все так делают, — стараюсь говорить спокойно и протягиваю руки, чтобы забрать дочь.

Вита отдает Лейлу мне и выдает гневную тираду.

— Да насрать мне, что так все делают! Я ребенка на улицу вывела, чтобы та свежим воздухом подышала, а не этим угаром! А когда ребенку свежим воздухом дышать, а? Вчера эти дымили, сегодня те! Сейчас я им все выскажу!

Лейла уже крутится у меня в руках, видно, проголодалась.

— Что ты за мать такая, иди дитё корми!

— Вот ты наглая, Вит, — смеюсь над сестрой. — Это не так, то не этак. К соседям не ходи. Ты сейчас поругаешься с ними, а потом снова захочешь красивой жизни и уедешь, а мне тут еще жить с этими людьми. И с дочерью я сама разберусь.

Неожиданно эти слова ранят Виту, она быстро моргает, пытаясь стряхнуть с ресниц слезы.

— Ты серьезно так думаешь? — спрашивает сипло.

— Нет! — выпаливаю тут же и подхожу к сестре, обнимая ее. — Просто пыталась тебе угомонить. Тебя же хлебом не корми, только дай повоевать с кем-нибудь.

— Тай, я больше не хочу этой свободы, — говорит серьезно. — Нахавалась ею во как, — и проводит рукой по шее. — Только вот загвоздка… кому нужна я теперь? Пользованная?

Улыбаюсь снисходительно:

— Миллионам мужчин в мире по барабану девственность девушки. Я уверена, что любой адекватный мужчина будет рад быть с тобой. Ты только это…

— Что?

— Гонор прикрути и корону лучше в коробочку сложи, они тебе не пригодятся.

— Вот ты… правильная! — фыркает, но все равно улыбается. — Думаешь, приглянусь кому-нибудь?

Это она так на комплименты напрашивается.

— Вит, ты красивая, веселая, добрая. Заносчивая, конечно, но кому-то и такие девушки нравятся. Ты только попроще будь.

— Не обещаю, но попробую. Кстати, у Лейлы, походу, зубы лезут, она еле уснула на улице, все руки в рот тянула.

Подхватываю дочь и поднимаю, трусь своим носом о ее.

— А это мы знаем, да? — спрашиваю у Лейлы. — Жизнь такая — зубами обрастать надо как можно раньше.

— Вот что-что, а с этим не согласиться не могу.

— Надо сходить к Прасковье, взять мазь.

— Снова к шарлатанке пойдешь? — спрашивает скептически, проходит по кухне и садится на диванчик.

— Она не шарлатанка!

— Ну да! — фыркает.

— Между прочим, к ней со всей страны приезжают.

— Ой, ладно.

Бесполезно.

Качаю головой и ухожу в комнату, кормлю Лейлу, а потом переодеваю и отправляюсь на прогулку.

Прасковья и Варя живут в лесу, в домике первой, — именно туда я и направляюсь. А почему бы и нет? Погода позволяет, заодно возьму у них что мне нужно.

Дорога неблизкая, но дочка в слинге, рядом со мной, засыпает, а я иду неспешно.

Когда до дома женщины остается совсем немного, к нам с Лейлой подбегает Варвара, обнимается со мной.

— Ты как? Случилось что? — спрашивает с волнением.

— Да у Лейлы зубы режутся, я уже на стену лезу, Варь! Мне Прасковья в прошлый раз мазь волшебную давала для десен. Вот иду в надежде еще получить.

— Пойдем, конечно.

По дороге Варя вкратце рассказывает, что сейчас в доме у Прасковьи мужчина, которому Варя помогает. С ним приключилось что-то нехорошее, и она лечит его.

— Здравствуйте, — вежливо здороваюсь с мужчиной.

Тот выглядит и вправду неважно. Побитый, поцарапанный.

Мне не нравится его взгляд, то, как он буравит им нас с Лейлой.

— Он ищет тебя, знаешь? — неожиданно спрашивает.

Сглатываю, сердце заходится в бешеном ритме. Я инстинктивно прижимаю к себе дочь.

Это он о Батыре? Аллах, конечно о нем. Но неужели бывший муж со сих пор ищет меня? Зачем?

— Пожалуйста, не говорите ему, — молю тихо. — Ну пожалуйста! Он убьет меня!

— Батыр не похож на неадеквата. Схера ему это делать?

— Что вам стоит? Просто представьте, что не видели меня. Просто забудьте!

— Просто, — хмыкает тот и почему-то смотрит на Варю. — А он там на стену лезет, представляешь? — и переводит взгляд обратно на меня с Лейлой.

— Нет. Не представляю, — выдаю решительно. — Видимо, мы про разных Батыров говорим.

Варя вкладывает мазь мне в руку.

— Вот, держи. И уходи, от греха подальше.

— Подожди, — мужчина поднимается и смотрит на меня. — У тебя есть телефон?

Булат просит позвонить по указанному номеру и сообщить информацию о его местонахождении. Я забираю бумажку с номером и выхожу на улицу.

Варя провожает меня и у двери тихо говорит:

— Тай, Булат в плену был несколько месяцев. Возможно, у него устаревшие сведения и твой муж не ищет тебя. Ведь он же дал тебе развод? Зачем ему это?

Сама ничего не понимаю. Домой иду, едва разбирая дорогу. Звоню по номеру, говорю, то, что попросил сказать тот мужчина, а сама не могу найти себе места, а через несколько дней начинает сходить с ума Вита:

— Мне не по себе.

— Плохо? Болит что-то? — непонимающе смотрю на нее.

Та выглядит непривычно напуганной. Ходит из угла в угол, охает и ахает, причитает себе под нос.

Не сказать, что до этого сестра была спокойна, ей вечно что-то было не так, она выказывала недовольство то этим, то тем. Но сейчас она даже сама на себя не похожа.

— Что с тобой, Вит?

— Ой, Тайка… — начинает говорить шепотом, — предчувствие у меня нехорошее. Знаешь, будто бы случиться что-то плохое должно.

— Что плохого может случиться? Мы на краю света. Никто не знает, где мы. Успокойся, прошу тебя.

Я прекрасно понимаю, чего боится Вита. И это не абстрактный страх, а ужас, состояние паники, когда тело перестает тебя слушаться. Страх Виты имеет четкое лицо, даже имя и фамилию. Она боится того мужчину, который бил ее, лишил ребенка.

— Тай, а давай сходим к Прасковье? — спрашивает она шепотом.

— Что? Ты? И к Прасковье? А как же «она шарлатанка»? — пытаюсь разрядить обстановку.

— Тай, давай сходим? — хватает меня за руку, отказываясь шутить вместе со мной, даже добавляет сбивчивым шепотом: — Ну пожалуйста.

— Хорошо, Вит. Если тебе так будет спокойнее, то пойдем.

Мы идем в домик к старушке. Насколько я знаю, Прасковья уже вернулась домой, а тот мужчина — Батыр, наоборот уехал. Туда дочку несет сестра. Я уже привыкла к ее помощи и даже представить не могу, каково было бы без нее.

— О, гости пожаловали! — нас встречает Варя. — А это твоя сестра, да, Тая?

Девочки знакомятся, а Прасковья ворчит:

— Проходите, чего встали на пороге!

Прасковья поднимается со своего места, а Вита, кажется, сжимается.

— Девочку отдай матери, а сама садись.

Указывает кривым пальцем на табурет. Вита послушно протягивает мне дочь и усаживается.

Прасковья долго смотрит на сестру. Хмурится, клонит голову то вправо, то влево, будто пытаясь прочитать что-то, что написано у сестры на лбу. Вита при этом сидит бледнее мела.

Я испуганно смотрю на Варю, но та мне подмигивает и улыбается, я немного успокаиваюсь.

— Руку давай, — командует Прасковья.

Вита вкладывает свою руку в ее.

Прасковья водит пальцами по линиям, вертит ладонь.

— Что там? — не сдержавшись, шепотом спрашивает Вита. — Все плохо?

Прасковья отвечает не сразу. Еще недолго смотрит на руку, потом отпускает, поднимается и подходит к старинному шкафу, берет из коробки палочку, поджигает ее и обводит свой домик этим дымом.

— Как тебе сказать… — начинает она туманно, — Ох и наделала делов ты. Сама себе судьбу испоганила и сестре своей хочешь испортить.

Мельком смотрит на меня, а я испуганно распахиваю глаза.

— Что же мне делать? — спрашивает сбивчиво сестра.

— Во-первых, перестать реветь, ты этим никому уже не поможешь. Во-вторых, идти домой вам надо.

— Домой? — сестра практически подпрыгивает на стуле. — К родителям, в смысле?

— Домой — это в тот дом, где вы сейчас живете. Идите туда и ждите.

— Чего ждать? — отважившись, спрашиваю я.

Прасковья вздыхает.

— Сестра твоя зло за собой привела, Таисия. Идите к себе. Покорми дочь и ложитесь спать. К вам придет гость, позовет с собой, и вы пойдете.

— А если нет? — спрашиваю тихо.

Прасковья как-то странно усмехается:

— Пойдете как миленькие. Он защитит.

— Кто же это? — спрашивает Вита.

Может, кто-то из знакомых Прасковьи? А вдруг она попросит кого-то нам помочь?

— Твоя сестра поймет, — снова усмешка.

Прасковья проводит последний раз дымящимся огарком и говорит Вите:

— В монастырь тебе надо, деточка. Отречься от благ, от соблазнов. Хотя бы на время. Не научила тебя жизнь, Вита. Но она своих уроков не повторяет, так что либо сама изменишься, либо она это сделает за тебя, — задумчиво трет висок. — Что после этого от тебя останется, боюсь даже сказать.

Вита смотрит квадратными от испуга глазами.

— А ты, Таисия… — идет на меня, а я от страха сжимаюсь изнутри. — Даже руку твою смотреть не буду, и так ясно: все правильно ты делаешь. Все хорошо будет у тебя и детей твоих. Тебя господь уберег от зла. И мужа твоего через тебя уберег. И сестру твою тоже убережет через тебя.

— У меня нет мужа, — бормочу бескровными губами.

— Есть, Таисия. Перед богом и людьми — есть. А теперь ступайте.

Уходим с Витой, обратно дочь несу я. По лесу бредем молча, каждая думает о своем.

Нет у меня мужа. Вон даже бумажка имеется. А гость, ну… наверное, кто-то из местных?

Вита настолько теряется в мыслях, что спотыкается и падает.

— Ай , черт! — стонет и хватается за лодыжку. — О корягу споткнулась!

— Сможешь сама дойти? Тут совсем немного осталось.

Бросать сестру не хочется, но и помочь с ребенком я особо не могу. Кое-как Вита дохрамывает до дома, где я тут же делаю ей компресс.

— Прости, я наверное не смогу пойти завтра с Лейлой погулять.

— Перестань. Это последнее, о чем я думаю.

М-да… загрузила Прасковья.

Мы ложимся спать, но сон не идет ни одной, ни другой. Перешептываемся, а сами слушаем тишину.

— Мне страшно, — говорит Вита. — Что за гость там такой?

Я не успеваю ответить на вопрос сестры, как снаружи раздаются звуки ударов, будто приглушенные выстрелы, кто-то вскрикивает.

И все это буквально у нас под окнами.

— Мамочка… — шепчет Витка, а я подрываюсь с места и беру дочь на руки, прижимаю к себе.

Все затихает за секунду. Вита садится на кровати.

Слышится стук в дверь. Спокойный, даже какой-то интеллигентный. Совсем не подходящий для полуночи и того, что мы только что слышали.

— Подержи, — отдаю сестре спящую дочь, а сама иду к входной двери.

Стук повторяется, а следом за ним слышится голос:

— Тая, открой. Я не причиню вам зла.

Голос из прошлого. Родной, до боли знакомый. И вместе с тем тяжелый, надломленный.

Берусь за ручку и распахиваю дверь.