Глава 41

На следующее утро Милли забрала детей и уехала до вечера проведать дом и Стефана – его не отпускали дела, поэтому он не мог сам навестить семью.

Я слонялась из угла в угол, даже шить не хотелось. Чувствовала себя не очень – уже несколько дней знакомо ныл живот, но кровь всё никак не приходила. Впрочем, такое случалось и раньше. «Опять задерживаются», – злилась я. Чтобы как-то развеяться, пошла перебирать свой гардероб – давно пора выкинуть самые скучные наряды.

Я разглядывала платья. «Чёрное и это чёрное, их заставила купить леди Дасия. Это чёрно-жёлтое и это жёлто-чёрное тоже куплено по её указке. А это белое с серыми вставками и воротом под горло леди Дасия великодушно подарила. Святые небеса, какое унылое зрелище! И ведь я слепо слушала эту женщину. Как же глупо было думать, что Флориан больше любит меня, если я тщательно соблюдаю эти надуманные правила в одежде. А ведь ему совершенно не было дела, как я одеваюсь. Его больше интересовало, как я раздеваюсь».

Среди этого вороха мелькнуло моё красное платье. «Как же я по тебе соскучилась!» Я любовно провела пальцами по гладкому атласу, мягким пёрышкам лифа. Не утерпела: желание снова нарядиться в это алое безумие, почувствовать отголосок того триумфа, что я испытала в нём, стало почти непереносимым. Я сняла с крючков платье, надела и… оно мне оказалось мало, с трудом зашнуровывалось на талии. Догадка пронзила меня молнией. Через внутреннюю дверь я бросилась в спальню, расшвыривая вещи, искала измерительную ленту. Уж свои параметры я знаю, наизусть выучила пока платья себе шила. Руки тряслись, когда я разворачивала ленту и измеряла живот. Результат меня обескуражил. Попыталась вспомнить, когда же в последний раз приходила кровь, и по телу прошла дрожь. Я прислонилась к стене, вжав голову в плечи, и медленно сползла на пол. В голове теперь билась только одна мысль: «Беременна...» Пересчитала дни ещё раз, и ещё. Выходило, что ночь, когда Флориан решился рассказать о причинах своей измены, та нежная страсть, случившаяся между нами, не прошли бесследно.

«Неужели правда? Неужели не сплю?» Я прижала руку к животу, робко, трепетно погладила его, словно это могло передаться тому маленькому комочку жизни, что зародилась внутри. Во мне росло, разрасталось удивительное чувство любви, озарившее всё новым светом.

«Я так хотела ребёнка, и небеса меня услышали. – Я вытерла слезинки, бежавшие по щекам. – Внутри крошечная звёздочка счастья. Осталось только решить, Флориан – часть моего счастья или нет. А если нет, как оставить ребёнка только себе, как воспитать его одной?»

Я закрыла глаза. «Флориан...» Вечное сражение разума и сердца. Голова приказывала разводиться, а душа всё больше тянулась к Флориану. Риану. Я сама не заметила, как снова в последние дни стала называть его так.

Чувствуя себя необыкновенно хрупкой, я встала, бережно двигаясь, стянула с себя платье и отправилась в постель. До ночи было ещё далеко, но теперь определённо не стоило игнорировать усталость и дневную сонливость. Лёжа в кровати, я слушала, как за окнами шумит дождь, и быстро, как в детстве, погрузилась в безмятежный сон.

Снилось мне что-то неопределённо-радостное, облако ласки, море света и невероятное чувство полёта. Проснулась я только к вечеру. Испугалась, вдруг беременность всего лишь сон, и не будет ребёнка, но сердцем почувствовала – беременна, даже лекарь не нужен, настолько я была уверенна.

Холл внизу наполнился шумом, смехом и весёлыми голосами: вернулась Милли с детьми. Я вышла на лестницу и наблюдала, как Мелисса помогает Роксане снять лёгкий плащик, объясняет Адриану, почему он не может привести живую лошадь в свою комнату, а он с забавной моськой задумывается и ласково улыбается маме. Никем не замеченная, я села на ступени, ухватилась за перила и сквозь них смотрела на счастливую мать с детьми. «И у меня так будет? И мой маленький сыночек будет так на меня смотреть?»

Я спустилась. Милли в красках рассказывала, как прошёл их день, как «одичал» Стефан и как безобразно распоясались соседские мальчишки. Я ходила следом, улыбалась, разговаривала, но словно в тумане, словно и не я вовсе. Порывалась открыться Милли, набиралась смелости, но в последний момент останавливалась. «Нет, не время. Моя маленькая личная тайна. Мой маленький мирок. Пока только мой».

Несколько следующих дней чувствовала себя застенчиво и неловко, привыкая к новому очаровательному положению. Вроде всё было как всегда, но словно свет и тишина поселились в душе.

И как совершенная неожиданность возникло передо мной письмо от Флориана, которое с поклоном подал слуга.

«Моя милая Рэй, надеюсь, ты здорова, и у тебя всё хорошо.

Прости, что долго не писал: не было возможности из-за особых указаний Его императорского Величества, да и мне нечего было тебе сообщить.

Но сейчас спешу поделиться радостной новостью – инцидент с феноменом Эвермара считается исчерпанным. И более того, общими усилиями удалось двух упрямых правителей склонить к рациональному общению. Они даже заключили договор сотрудничества! Наконец, можно сказать, что угроза войны с Эвермаром миновала.

В честь этого события во дворце состоится большой праздничный вечер в присутствии самого императора. Даже на несколько часов я не могу вырваться домой и навестить тебя – делегации в полном составе приказано явиться во дворец. Прошу, заклинаю, приезжай и ты. Я прекрасно помню, как мечталось тебе увидеть дворцовую кутерьму вживую. Да и герцог Тахарис рассказал мне о твоём обещании посетить дворец. Честно скажу, мучительная ревность терзает меня, но понимаю, что не имею права что-либо диктовать тебе. Трудно найти что-то более глубокое, чем моё раскаяние, и более крепкое, чем моя любовь к тебе, Аурелия. Мне жутко тревожно, и с замиранием сердца я жду твоего решения. Пока же упование на твою благосклонность даёт мне силы двигаться, работать, общаться – хоть как-то жить.

Лелею надежду увидеть тебя в скором времени во дворце. В конверте на пригласительный карточке ты найдёшь подробности предстоящего мероприятия. Хочу видеть тебя, твою милую, очаровательную, кроткую улыбку. Но если решишь иначе и не приедешь, то знай – как только торжество закончится, я мигом примчусь домой. К тебе.

Как бы ни сложилось, до скорой встречи! Твой навеки Р.»

С коротким вздохом я отложила письмо. «Значит, возвращается. И разговора нам не избежать. Через сколько будет заметен живот? Сколько я смогу скрывать своё состояние? И надо ли?»

Ещё ничего для себя не определив, не приняв никакого решения, я достала карточку. «Пять, ровно пять дней до торжества».

Вернее всего посоветоваться с Милли, но я не хотела. Она права, я должна решить всё сама. Тем более придётся признаться, откуда вдруг ребёнок – я так и не рассказала ей о тех ночах, что провела с Флорианом после расставания.

Я шагнула к большому окну. День выдался прохладным, пасмурным. Треск поленьев в камине смешивался с настойчивым шёпотом ветра за окном. Больше всего на свете хотелось пойти шить чепчики и распашонки, самые лучшие, самые красивые в мире, но это уж явно намекнуло бы на мою беременность. Как бы ни хотелось сосредоточиться на себе, раствориться в новых ощущениях, отгородиться от всех проблем, но пора было становиться взрослой и брать ответственность за свою судьбу. «Ведь пройдёт немного времени, и я буду отвечать уже за две жизни. Каким он будет, мой ребёнок? Что ему достанется от отца, а что от меня?» Я вспомнила, какими маленькими рождаются младенцы, и нестерпимо захотела увидеть крошечные пальчики своего сыночка, заглянуть в его личико, прижать к груди беспомощного малютку. Так сильно, что будущие месяцы беременности казались мне теперь вечностью.

«Жду нашей встречи, малыш, – прошептала я, поглаживая живот. – А пока огорошим твоего папочку. Или нет. Посмотрим, заслужил ли он новость о тебе».