33. Я справлюсь

— Девочки, завтрак на столе. Давайте скорее, скорее…

Даша с Ксюшей давно встали, я слышу, как хлопает дверь ванной. И, к моему удивлению, это происходит без напоминаний с моей стороны. Чудеса чудесные!

Нервно смотрю на часы. Действительно, нужно поторопиться. И, пожалуй, впервые в жизни мы можем опоздать из-за меня, а не из-за девчонок.

Это я долго тянула с завтраком и не торопилась приглашать их к столу. Мне все кажется, что опухшие глаза могут выдать меня с потрохами.

После разговора с Дашей я всю ночь смачивала подушку слезами. Внутри меня огромный горький комок из страха и стыда. Мне так противно от самой себя, что хоть в петлю лезь. Мои маленькие дочки больше знают о честности и порядочности, чем я.

И, как бы мне не хотелось воображать себя белой и пушистой обманутой зайкой, я хитрая и расчетливая самка богомола, которая чуть не сожрала собственного супруга.

Нет, я хуже!

Потому что самка богомола делает это ради заботы о потомстве — снабжает еще не родившихся детей белком. Может быть, она жует любимого ради высшей цели и горюет… А я все делала ради собственной блажи.

Да, мне стыдно перед дочками!

Маленькая девочка в первую очередь думала о своей сестре. А о чем думала я? О собственной мести? О том, как поудобнее закрыть дверь ревности из-под которой сквозило так, что выдуло из меня весь разум?

А еще мне неловко перед Львом…

Он же возился со мной, будто у него и других дел не было. Но я и на него наплевала! Как только он согласился приехать, вытащил еще меня из этой передряги? Даже не знаю, как ему это удалось. Чертовски приятно, что посторонний, в общем-то человек, принял такое участие в моей судьбе.

— Девочки, ну сколько можно вас ждать? — повторяю вопрос.

Но в ответ не слышу привычного топота и звонкого смеха. По лестнице чинно спускаются две леди. Полностью одетые, умытые. Боже мой, они даже косички друг другу заплели! Неумело, но сами.

Удивленно всплескиваю руками.

— О, ничего себе! Доброе утро, мои хорошие. Идите завтракайте, и я отвезу вас в школу.

— Мам, не надо, — говорит Ксюша, подняв ко мне серьезное личико. — Мы сами доедем.

— Да, мам. Автобусная остановка совсем рядом. Нам недалеко ехать, мы знаем, где выходить.

— Но… Вы же опоздаете. Не успеете.

— Чего это мы не успеем? — смеется Даша. — Позавтракать? Да это мигом, смотри.

Она тут же засовывает в рот румяный сырник. Ксюша смотрит на сестру и делает то же самое. Я молча наблюдаю, как пустеет тарелка, и сглатываю. Вообще-то я надеялась, что мне тоже останется перекусить.

Через пять минут девчонки, радостно помахав мне руками, выскакивают на улицу. Я с трудом подавляю в себе желание остановить их и привести прически к более аккуратному виду. Но стремление самим справляться с трудностями нужно поощрять. Пусть идут, ничего не случится. Совсем немного лохматые, подумаешь. Завтра у них получится лучше.

Когда они успели так вырасти? Неужели почувствовали, что мне нужна их поддержка?

На душе становится теплее, когда думаю о том, что любовь к детям со мной навсегда. Марк со своими интрижками, денежными махинациями пусть идет в… У меня есть самое главное, и этого он у меня отнять не сможет.

Осталось еще одно хорошее дело. И я рада, что девчонки задали мне нужный настрой, потому что я не хочу, чтобы Лев опять выполнял роль спасателя. Дальше я справлюсь сама. Будет тяжело, но я справлюсь.

Достаю телефон и набираю телефон Льва. Немного нервничаю, все-таки он не обязан со мной беседовать. И я даже не знаю, занят ли он.

И, вроде бы, наше знакомство себя исчерпало — его помощь и так вышла за рамки договора. Но мне так хочется поблагодарить его за все.

— Здравствуйте, Елена Петровна, — знакомый голос с хрипотцой, и сердце уходит в пятки, словно я отмотала видео с фильмом про мою жизнь на несколько дней назад. Господи, сколько же всего произошло! Уму непостижимо.

— Вам удобно говорить?

— Мы снова на «вы»?

— Прости, Лев. Я просто… — мнусь какое-то время, не знаю, как дальше продолжить. «Спасибо» — звучит слишком просто, а говорить теплые и душевные слова привлекательному и малознакомому мужчине я стесняюсь. Знаю, каким он может быть едким и скептичным.

Лев терпеливо молчит. Ждет, и я через трубку чувствую его напряжение.

— У меня с мужем возникли кое-какие проблемы, — наконец, выдыхаю я, — но, думаю, дальше я справлюсь сама. Спасибо тебе за все.

Лев смеется, узнал фразу, с которой началось наше знакомство:

— Ты рано списываешь меня со счетов. Еще нужно решить финансовые вопросы.

— Да, только я говорю о том, что больше не стоит беспокоиться за мое душевное состояние. Я сама все закрутила, и сама должна разобраться.

— Что собираешься делать дальше?

— Сначала поговорю с ним, потом подам на развод. Мы не будем мужем и женой, — не могу сдержать тяжелого вздоха, эти слова нелегко мне даются. — Сегодня поеду в больницу, я уже звонила, узнавала о его самочувствии. Думаю, что Марк переживет мой визит.

— Но…

— Не беспокойся, я буду спокойна и уравновешена. Просто расставлю все точки в наших отношениях, а потом займемся имущественными вопросами. Не хочу больше мстить, оставлять его без штанов, сбивать на смерть или сажать за решетку. Пусть живет долго и счастливо.

— Ты не устаешь меня удивлять. Куда делась прежняя растерянная женщина?

— Думаю, что ее больше нет, — улыбаюсь уголком рта, — и я этому рада. Больше не собираюсь страдать.

— Ты делаешь за меня мою работу, это я хотел доказать, что ты сильная и самостоятельная. И не важно, есть ли рядом с тобой мужчина или нет.

— И я благодарна тебе за поддержку.

— Без предательства Марка ничего бы и не случилось. Так что, благодарить за этот урок нужно его.

Неуверенно молчу, не думаю, что готова испытывать к Марку любые формы признательности. Наверное, на такое даже Далай Лама не способен. Во всяком случае сейчас мои эмоции уже далеки от ненависти и обиды, скорее — презрение и равнодушие. И то хорошо. Осталось только вырвать ростки ненависти к Илоне, но не все сразу.

— Еще ничего не закончилось, Лена. Возможно, только начинается. Так что тебе пригодятся силы, береги себя. Как раньше уже не будет.

— Я знаю.

Нажимаю отбой и минутное желание чтобы все вдруг стало «как раньше», накрывает меня бурлящим черным облаком. Я отчаянно хочу, чтобы ничего не было. Потому что боюсь представить, как теперь все будет.

Встряхиваю головой, отгоняя глупые мысли.

И говорю себе: «Все будет хорошо, я справлюсь!»