51. Вылитые!

— О как, — Лев Александрович округляет глаза. — И что же произошло?

Я хватаюсь за полотенце и смахиваю невидимые крошки, чтобы спрятать смущение. Больше всего сейчас мне хочется выскочить из дома и убежать на мороз. Прямо так, без одежды и в тапочках.

Потому что догадываюсь, о чем они хотят попросить: покатать на огромной машине или отвезти в дом, где гостиные, как в Хогвартсе.

Или, не дай бог, показать шрамы, которые ему оставили матёрые бандиты.

Лев в нашей семье — фигура уважаемая, вызывает у дочек повышенный интерес. Каждый раз после их случайных встреч, мне приходится отвечать на кучу вопросов.

Боюсь, что могла переборщить и теперь они его воспринимают, как гибрид Бэтмена и тайного олигарха.

— Дядя Лев, у нас лампочки не горят…

— …В гирлянде на улице.

С облегчением отбрасываю ставшим ненужным полотенце. Сеанс «испанского стыда» на сегодня отменяется.

Лев, хитро прищурившись, интересуется:

— И что там у нас с лампочками?

— Мы с мамой украсили дом к Новому году, а гирлянда не горит.

— …У всех красиво, а у нас не очень. И еще мы не смогли украшение на дверь повесить.

— Там есть гвоздик, но мама не дотягивается. Это раньше папа делал.

Последняя фраза Ксюши, сказанная с робким придыханием, впивается в меня острым камушком вины. Что мне стоило немного заморочиться и стремянку принести?

Но Лев быстро соображает, что к чему.

— Давайте так, — серьезным тоном говорит он, — вы сейчас идёте к себе одеваться, потому что на улице холодно. И через десять минут я вас жду — поможете мне.

Девчонки согласно кивают. Их тут же будто ветром сдувает.

Лев провожает их взглядом, и, когда наверху хлопает дверь, тихо спрашивает:

— Марк не заходит?

— Нет, — я снова хватаюсь за полотенце, как за спасательный круг, — я же говорила тебе, стараюсь с ним не общаться. Девочки, обычно, приходят к нему домой.

— Злишься на него?

— Нет, это другое. Не хочу видеть его в этом доме, понимаешь? — Прижимаю руку к груди, — Хотя нет, не только в доме, но и вообще… У нас развод через две недели, сразу после Новогодних праздников. Но меня там будет представлять адвокат. Мне так неприятно это всё, так мерзко… И это не трусость, нет! Это какая-то эмоциональная гигиена. Хочется дистанцироваться от всего и не погружаться.

— Тебе все равно придется с ним общаться.

— Нет, ты не понимаешь. Я не отказываюсь от общения. И знаю, что привыкну и справлюсь. Верю, что все будет хорошо. Но пока мне эти эмоциональные качели не нужны. Я же себя знаю… Он сейчас одинокий и несчастный, и я боюсь, что буду чувствовать вину и ответственность. Вдруг мне опять захочется его спасти? Не хочу даже проверять! Потом буду жалеть о том, что его пожалела… Мне нужно выдохнуть, чтобы принять новые условия своей жизни. Даже то, что у меня будут периодически перегорать лампочки в гирлянде, а для украшения дома придется выволакивать стремянку из подвала.

— Твои лампочки я готов взять на себя. А еще ножи и неприбитые полочки, — шутливо откликается Лев.

— Но ты не будешь рядом всегда, — Лев открывает рот, чтобы что-то сказать, но я поднимаю руку в предостерегающем жесте. — Подожди, не надо меня убеждать в обратном. Я должна сама научиться, чтобы не зависеть ни от кого. Поэтому, я с вами! Покажешь, как ремонтировать новогодние гирлянды? Возможно, у меня не будет средств, чтобы позволить себе нанимать специалистов. Марк же выдоил все счета…

— Думаю, эту проблему можно решить.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой муж, слава богу, совершил два умных поступка в своей жизни. Один из них — покупка жилья. Стоимость его… прости, вашей квартиры сейчас поднялась вдвое. Думаю, что все накопления ты вернешь с продажи. Марку придется подыскать себе для любовных утех что-нибудь попроще, но это уже его проблемы.

— А второй умный поступок?

— Он удачно женился… На умнице и красавице. — Я опускаю глазки, вот с этим утверждением можно поспорить. За последние месяцы я похудела, и женщина в процессе развода не выглядит свежей розочкой. — Жаль, что оказался таким дураком, что упустил тебя.

Я вспыхиваю. Как сильно отличается сегодняшний комплимент Льва от скабрезных ухмылок, которыми он награждал меня в начале нашего знакомства.

К счастью слышу, как по лестнице спускаются дочки и прячу смущение за суетливыми сборами — подаю куртки, проверяю варежки… Рассовываю в мельтешащие руки остатки новогодних украшений.

— Вперед, показывайте, что там у вас. — Лев, не потрудившись даже набросить куртку, топает к выходу, девочки катятся следом, как два снеговика, обвешанных новогодней атрибутикой.

— Я скоро к вам присоединюсь, — машу им в открытые двери и тоже начинаю одеваться.

Через пару минут темень за окном расцветает зловещим красным светом.

Не успеваю испугаться мыслей о пожаре, как кровавое свечение переходит в белое, потом зеленое, играет переливами разноцветных огней.

Вылетаю на порог, на ходу натягивая сапоги. Девчонки с деловым видом крутятся около Льва, заглядывают ему через плечо.

— Дядя Лев, можно я? — первой решается Даша. Лев протягивает ей свой телефон и за моей спиной вспыхивают сиреневые сполохи.

— Как вы умудрились все наладить так быстро?

— Мам, она с телефона управляется. Дядя Лев просто приложение установил.

Господи, я чуть с ума не сошла, думая, как это все работает. А всё так просто!

Я с облегчением смеюсь. Надо же, «он просто приложение установил», пока я медленно дурела в поисках несуществующих выключателей, рычагов и кнопок.

Как же здорово, что рядом оказался человек, который отлично разбирается в простых подходах к сложным проблемам.

Над моей головой сияют звезды, и я не знаю их названия. Но это не умаляет их красоты. На них можно просто смотреть, показывать пальцем и любоваться. И мне хочется до кома в горле, до дрожи в коленях, чтобы во всем я могла найти такую же простоту и ясность.

Подхожу к девчонкам поближе, с интересом всматриваюсь в экран смартфона, который теперь в руках у Ксюши. Я бы тоже попробовала, если честно! С трудом сдерживаюсь, чтобы не влезть без очереди.

— Дядь Лев, вы где Новый год отмечать будете? — невинным тоном задает вопрос Ксюша.

— Дома, — бурчит он и засовывает руки в карманы. И я не пойму, это красная подсветка или багровеющие уши знаменитого укротителя гирлянд?

— На шкуре убитого вами медведя?

— Эм…

— Кстати, когда вы развесите современные работы художников, от пылесборников придется избавляться. Они не вписываются в свежие интерьеры… — поучает Даша.

— Не вписываются? — недоумевающе повторяет за ней Лев, и я надеюсь, что желтые фонари удачно замаскируют мой бодрый румянец.

— У нас свежий интерьер, ведь правда? — взмах ресничек и игра ямочками Ксюши.

— Эм… Ну да. Когда мама — искусствовед, папа — архитектор, интерьер обязан быть свежим.

— Как встретишь Новый год, так и проведешь. В пыли — точно нельзя! Может быть к нам, а мам? — Даша мечет в меня вопросительно-требовательный взгляд.

Мои брови взлетают от удивления. Так округляю глаза, что чувствую напряжение в мышцах век. Неожиданно. Я не против, просто здесь столько нюансов и вообще…

— А папа как же? — Нахожу единственно верный вопрос, который стоит задать в данной ситуации. Я ещё не думала, как мы будем отмечать, но Марка точно придётся учитывать в этом раскладе.

— К нему приезжает Грэнни. Он будет с ней. — Ксюша обиженно надувает губки.

Еще один сюрприз. Ну что же, сама виновата. Если бы соизволила общаться с мужем, узнавала бы новости от него самого, а не от детей.

И тут до меня доходит, что девчонки — хитрые и изворотливые манипуляторши. Они так ловко провернули все, что теперь у меня просто нет другого выбора. Три пары глаз направлены на меня. И под этими пристальными взглядами мне не остается только кивнуть.

За моей спиной, высокоинтеллектуальная гирлянда рассыпает разноцветные искры.

Загоняю замерзших девчонок домой, а Лев так и ходит в одном свитере, будто финский китобой.

Подходит ко мне:

— Они просто твои копии, — шепчет и смотрит на меня. — Каждая по-своему. Но удивительно похожи.

— Потому что девочки, и похожи на маму — это же естественно.

— Нет, потому что они твои! — Ухмыляется Лев. — Уверен, в мальчике от Марка мало что было бы. — Видела бы ты себя, когда втюхивала мне свой «Снег в Сокольниках» — один в один то Даша, то Ксюша.

— Дождь! — улыбаюсь я, — Это был «Дождь в Сокольниках». Лев, ну тебе должно быть стыдно, уже больше года картина у тебя висит…

— Вот-вот, я о чем и говорю. Вылитые!