55. Эпилог

Спустя год

Лена

Останавливаюсь и сую нос в небольшой мешок, с которым поднимаюсь по ступенькам. Так застываю от возмущения.

— Ты с ума сошел! Опять их балуешь!

— Леночка, как Снегурочка, ты должна радоваться моей щедрости, а не осуждать.

— Лёвушка, они же из тебя веревки вьют… Это только в моём мешочке два планшета и… Что это? Косметика детская? Достаю одну из коробочек и громко читаю вслух «Яркая и сочная туалетная вода для маленьких модниц, знающих толк в красоте и стиле» Что это, Лев?

— Ну, они у нас знают толк в красоте и стиле, — громовой хохот Льва эхом отражается от стен подъезда. — С этим не поспоришь.

— Они бы в математике так толк знали! И в хорошем поведении… Лев, ты превратишь их в избалованных принцесс, — швыряю в него туалетной водой для маленьких модниц.

— И отлично. — Лев ловко ловит коробку и перекладывает ее в свой мешок. — Пусть потом мужей себе таких же подыщут, чтобы не менять привычки. Это мужиков в строгости надо держать, а девчонок, только по шёрстке гладить. Любить и баловать…

— Ну не так же… Они скоро у тебя личного пони попросят, дворец и кадиллак.

— Значит будет им пони в кадиллаке. М-м-м… Обожаю, когда ты ругаешься! Прямо заводит. Женщины из вашей семьи имеют надо мной какую-то тайную власть. Ну-ка, иди сюда, внученька… — Бросает свой мешок и широко расставив руки, спускается ко мне.

— Ах ты… Игриво стукаю мужа посохом, заморозю! Пенсионер, а все туда же… К молодым и задорным пристаешь?

Он тут же выдирает у меня посох и прижимает к стене. Рука ползет под мой синий халатик с меховой опушкой. И, если бы не красная меховая варежка, которая стесняет движения, боюсь, что Снегурочка осталась бы без трусов.

— Я тебе покажу, пенсионер. — Белая борода лезет мне в лицо и глаза. Я смеюсь, и отплевываю синтетические волосы.

— Лев, хватит, ну что такое. Дети же ждут!

— Они в курсе, что мы не существуем. Так что подождут еще.

— Ну не в подъезде же. У тебя тут камеры везде… Твоя консьержка любимая кипятком описается от такого зрелища.

— Да плевать, пусть писается, — он ищет глазами камеру. — Я здесь с женой, между прочим. С любимой женой, — дурачась показывает на меня пальцем, чтобы случайный зритель знал — мы в курсе, что за нами наблюдают.

Мне смешно и страшно, адская смесь эмоций. И рядом со Львом я очень часто ощущаю два этих противоположных чувства. Смешно, потому что он не дает мне скучать. Я ведь даже не знала, что он может быть таким — забавным, легким и своим в доску. Страшно при мысли, что этого могло бы не быть.

Столько разных «если» сошлось вместе, чтобы сейчас мы вместе хихикали в лестничном пролете. Если бы Марк не встретил Илону. Если бы я не вскрыла обман. Если бы я отвергла помощь Льва. Если бы я не приняла его подарок. Если бы, если бы…

Зато сейчас мы вместе.

Ойкаю, присев на корточки.

— Что? Что случилось?

Да ничего, икает. Такое бывает. Насмешил ты нас.

Лев тут же опускается на корточки, распахивает мою шубку и прикладывает ухо к животу. Затем нарочито строго выговаривает.

— Сергей Львович, вы почему шалите! Мы ваших сестриц идем поздравлять. Притормозите с сеансом игрищ, чуть позже начните, хорошо?..

Строго отстраняю его и придерживая за плечи очень серьезно начинаю:

— Лев, я сто раз тебе говорила. Никаких Си-рожей, — искривляю губы в презрительной усмешке. — Это Андрей, понятно? Вот только послушай, как звучит — Андрей Львович! Мужественно и несгибаемо. Ты опять, как придумаешь… А мне потом расхлебывать.

— Ты опять ворчишь… Сразу такая хорошенькая. — Лев Мороз встает и демонстративно сбрасывает варежки.

— Все, молчу-молчу. Не провоцирую твое либидо, — заливаясь смехом, говорю я. — Пойдем, вручим подарки и усадим мой живот вместе икотой на стульчик. А то я чувствую себя так, будто будильник проглотила.

— Только ты после праздника костюмчик не снимай, — натянув бороду до самых глаз Лев Мороз подмигивает мне. — Дедушка дождется.

— Не буду, обещаю. После праздника десерт.

Его веселит и заводит, когда я ворчу и ругаюсь. Это же идеальный мужчина!

А ещё, если он говорит «гоп», то всегда прыгает. Всегда!

Не помню случая, чтобы он что-то сказал, а потом передумал. Улыбаясь похлопываю по животику и думаю о том, что сегодня мне с Серёжей придется потерпеть эту шубу дольше, чем я рассчитывала.

Потому что Лев всегда получает то, что хочет! Шуба, значит, шуба… Это будет даже интересно.

Наши отношения развивались неспешно, но моя капитуляция была делом времени.

Лев сделала мне предложение, когда мы были в Диснейленде. На американских горках!

Я сидела, вцепившись побелевшими пальцами в поручни, и Лев только заслонил меня от падающего клоуна Пеннивайза.

Я готова была провизжать оглушительное «да» любому человеку без рыжих волос и клыкастой улыбки.

А после путешествия Лев отошёл в сторону! Дал мне «минуту тишины», как он объяснил. Чтобы я поняла, что для меня лучше.

Такой жених Шредингера — он как бы есть, но его как бы и нет. По первому звонку был рядом, но не давил, не общался, не настаивал. Может быть, и сам сомневался?

Рита на работе, поджимая губы, твердила: «упустишь, потом локти кусать будешь». Но мне нужно было это время, чтобы понять, как это — быть собой. Чтобы потом не жалеть и не совершать прежних ошибок.

Я осознала, как хорошо быть свободной и самодостаточной. Когда ты сама решаешь, что тебе делать, как провести выходные и что будет на ужин. В моем холодильнике, оказывается, куча места. Для йогуртов, творога и фруктов достаточно одной полочки. Девчонок и меня это полностью устраивало.

Мне нравилось быть собой — не подстраиваться, а делать только то, что ты хочешь. Но быть рядом со Львом мне нравилось больше.

Моя крепость пала, когда я узнала, что девчонки, которые стали лишены возможности общаться со Львом у нас дома, тайком бегают к нему на «свиданки». После школы, этот хитрый лис, то есть лев, подкармливал их мороженным в кафе!

— А что, у меня как раз время обеда, а офис недалеко от школы. Мне приятно сидеть в компании двух милых леди. Пища лучше усваивается… — невозмутимо заявил он, когда я вызвала его на серьезный разговор и, привычно уперев руки в бока, высказала ему претензию. — А то, что они от тебя это скрывают… Так это, Лена, не моя вина. Можешь легализовать наши обеды, можешь запретить…

Пришлось легализовать. Дочки бы меня не простили.

Допустить возможность того, что кто-то может решать за тебя всё на свете очень сложно. Я поняла, что могу быть одна. Но и осознала, что вдвоем всё-таки лучше! И с радостью доверила все решения Льву.

Потому что он не ошибается. Никогда!

Мы поженились тихо и без лишней помпы. Я не хотела гостей, скрипичного оркестра и суетливой подготовки. Уже пройдя это однажды, я поняла, что счастье любит тишину. Счастье сидит внутри и никакие трёхэтажные торты или дизайнерские платья не заставят его подрасти или выползти наружу, заполнив собой все пространство. Да и не нужно это все…

Надевая кольцо мне на безымянный палец, уже отвыкший от этого ощущения, Лев шепнул:

— Ну теперь ты от меня не убежишь.

— Посмотрим на твое поведение, — ответила я.

Пока он не давал мне повода усомниться в своем решении.

Даже переезд, оказался не таким болезненным, как я ожидала. Он это сделал за одни выходные! Отправил нас с девочками отдохнуть, а когда мы зашли в его квартиру, оказалось, что там больше нет ничего от прошлой жизни, а все наши вещи уже там. Конечно, он не сам этим занимался. В том, как аккуратно и быстро это было сделано, чувствовалась рука профессионала. Даже девчоночьи трусы и носки были разложены по ящикам комода, а моя косметика была выстроена в привычном порядке на туалетном столике.

В последнее время Лев часто говорит, что нам нужен дом. А значит, однажды, мой туалетный столик переместится куда-то в другое место.

Но в том, что это будет самое лучшее из всех возможных мест, я даже не сомневаюсь!

***

— Ма-а-арк, ты не слышишь, что Карина кричит? — капризный голос Илоны впивается в мой мозг, как шуруповерт.

— Да, сейчас, милая…

Устало снимаю очки и тру глаза. Графики и цифры плывут, уже ни черта не соображаю. Тяжело подрабатывать по ночам, но выхода у меня нет.

Ленка практически оставила меня без трусов. Вместе со своим зубастым адвокатом, которого нашел этот её новый…

При воспоминании о бывшей жене кулаки непроизвольно сжимаются, а сон уходит. В ее положении могла позволить себе немного благородства, у ее очередного муженька денег куры не клюют. Могла бы и от алиментов отказаться. И от дома… Ну вот что ей стоило?

Денег от продажи квартиры, в которую я так выгодно вложился по совету Илоны, едва хватило, чтобы купить простенькую двушку в старой панельке на окраине. После ареста Быстрицкого и громкой огласки этого дела, прежние клиенты разбежались, как тараканы.

Кому хочется работать с архитектором, который был замешан в тёмных делишках. Приходится после смены в третьесортной конторе брать небольшие подработки. Но ничего, я поднялся один раз, смогу и второй!

— Ма-а-арк, ты совсем оглох? К ребенку подойди, грю!

Шаркая тапочками тащусь на кухню, готовлю бутылочку. Илона не кормит грудью, потому что это портит ее фигуру и вымывает микроэлементы из организма.

Знала бы она, сколько стоит смесь.

Чертыхаюсь, просыпаю порошок на пол, руки дрожат от усталости. Ничего, потом вымою пол. Не сегодня, уже сил нет.

Дочка хватает соску своим крошечным ротиком и так сладко чмокает, что в груди разливается комочек тепла.

Нет, все было не зря. Вот, у меня теперь есть Каринка.

Провожу рукой по светлому пуху на крошечной головке — хорошенькая, как ангелочек. Спокойная и пухленькая, голубоглазая. Совсем другая. Не такая, как мои девчонки. Те были темненькие и юркие с самого рождения.

Мысль о других детях болезненным спазмом сжимает грудь. Я скучаю, отчаянно скучаю. Они совсем большие сейчас, с ними интересно. Но они отказываются приходить сюда, а после наших редких встреч в кафе или парке мне потом так тошно и горько, что я невольно стал ограждать себя от этого.

Когда-нибудь они вырастут, и поймут меня. Сейчас мне больно с ними видеться. Да и что я могу им дать? Ничего! Отец-неудачник.

Зато Каринка сейчас только моя! И останется моей навсегда.

— Это я уговорил твою маму оставить тебя, — шепчу своей солнечной малышке. — Она не хотела детей, но это секрет. Видишь, какой я молодец. Ты будешь моя лучшая дочка, самая любимая… И самая счастливая, я обещаю!

Прижимаю два пальца к губам и прикладываю их к мягкой щечке. У меня есть ради чего жить, и я должен справиться ради неё.

Захожу в комнату, где Илона смотрит телевизор. Прикручиваю звук, чтобы дочка не проснулась.

— Покормил? Блин, я так устала, она меня сегодня просто вымотала. Пищит и пищит весь день, голова кругом, — обижено дует губки. — Ты на своей работе весь день, а я тут одна, как проклятая.

— Ей всего месяц, у нее колики, надо было на ручках… — не успеваю договорить, меня прерывает восторженный вопль.

— Уииии! Котик, смотри какое платье… — Илона восторженно тычет в экран телевизора. Мне бы такой фасон где-то урвать! Хотя… Блин, все время забываю, что я теперь корова.

— Ты же знаешь, это не так, — плюхаюсь рядом с ней на диван. — Ты мне нравишься любой.

— Милый, давай в выходные сходим в торговый центр, купим что-нибудь? Я попрошу маму посидеть с Кариной. Мне же не в чем ходить, ничего не налазит.

— Илоша, ты же знаешь, что деньги будут только к концу месяца. Потерпи немного.

— Ну вот, Ленке своей ты ни в чем не отказывал. Она, наверное, после и родов не поправилась? Или поправилась, скажи мне?

Я молчу, отворачиваюсь в сторону.

— Признавайся, она же двоих родила, наверное, была жирная, как бочка, да?

— Нет, она после родов почти не поправилась, — тихо говорю я и тут же жалею о том, что не соврал. Потому что Илона, заливаясь слезами, падает лицом в диванную подушку.

— Ну вот… Почему кому-то все, а кому-то — ничего! Ей и мужик богатый, и фигура, и алименты, а мне… Мне — то что? Я к тебе вернулась из-за границы, хотя могла бы выгодно выйти замуж, а ты…

Подкатываю глаза. Вернулась она, потому что следователи грозились объявить ее в международный розыск, часть счетов Быстрицкий оформил на её имя — пытался увести деньги вместе с дочкой хотя бы таким способом. Но не вышло, схему вскрыли, Илону отправили обратно.

Без папиной поддержки и денег, приступы зависти стали накрывать её все чаще. Сначала я думал, что это гормоны. Но похоже, что это не так.

Нужно погуглить, что там говорят про послеродовую депрессию и когда она закончится. Нервы у меня не железные.

— Хорошо, я перехвачу у Костяна, выберешь себе что-нибудь, — с усталым вздохом говорю ей.

Слезы тут же прекращаются. Всегда удивлялся тому, как быстро она меняет настроение.

Благодарно потершись носиком о мое плечо, Илона усаживается поудобнее и начинает загибать пальцы:

— Мне срочно нужен халат, чтобы встречать тебя с работы красивой. И пальто. И в джинсы старые я не влезаю. И в платья…

— Илона, давай чуть скромнее. Боюсь, что на все не хватит.

По длинным ресничкам вновь скатываются слёзки.

— Это нечестно, нечестно! Слышишь, это нечестно! — Барабанит кулачком по моему колену. — Ленка продаёт ваш дом, ты должен просить половину. Это большие деньги. Марк, ты должен! Ради меня, ради Карины…

— Илона, ты опять? Я сто раз говорил, что могу претендовать только на одну четверть. Мы с Леной наделили долями дочек при покупке.

— Ты что-о? — взрывается визгливым ультразвуком Илона, — Карина тебе не дочь что ли? У твоих деток новый папа давно. Которому эти копейки никуда не уперлись. Тебе нужен хороший адвокат, я знаю! Ты половину отсудишь. У папы остались связи…

— Я уже говорил тебе, что не буду судиться со своими детьми, — зажмурившись потираю виски.

— Ленка все-таки молодец. И после родов не толстеет и умеет выбирать мужиков! Как она умудрилась, будучи замужем, с двумя детьми окрутить такого породистого кобеля. Еще и тебя, дурачка, с носом оставить. Она развела тебя… Просто, как лоха, обула. Сначала мужика присмотрела, потом окрутила его, развелась с тобой, телёнком, еще и денег отхватила…

Она уже не орет, произносит слова резко и громко. Они бьют в одну точку, как тяжёлые капли, которыми пытали древние китайцы своих врагов.

Наверное, она уже пробила меня своими словами насквозь.

Я не выдерживаю.

Встаю с дивана и, придерживая лоб ладонью, иду на кухню и умываюсь, а потом жадно пью воду прямо из-под крана, чтобы немного охладиться и успокоиться.

А потом открываю холодильник и глазами ищу свое спасение. Боюсь, что сегодня я не усну без баночки пива.

Всего одна банка…

***

Лев

— Ура! Опять Лев Мороз! Как же я соскучилась! — Ксюша несется ракетой и чуть не сбивает меня.

— Ну-ка что ты нам принес? Можно посмотреть? — Даша пытается заглянуть в мешок.

Ленка игриво хлопает ее по попе:

— Здравствуйте детки, кто хочет конфетки? — Выразительно и нараспев произносит она, а потом цыкает, — Мы вообще-то по сценарию работаем, ну-ка за стол быстро! Не мешайте артистам…

Девчонки с гиканьем уносятся в гостиную, и я слышу, как они восторженно переговариваются:

— Ты видела, там два мешка…

— Мы себя хорошо вели в этом году…

И снова дружный хохот.

— Ну вот, видишь, все подарки заслужены! Мы же ходим только к хорошим детям, — выразительно смотрю на Лену. И шёпотом добавляю, — текст не забыла?

— Забудешь тут… Ты меня за такое съешь потрохами, — ворчит она и так умильно хмурит бровки, что я не выдерживаю, и снова ее приобнимаю.

Мне все время хочется ее тискать, как плюшевую игрушечку. Такая ладненькая, хорошенькая, трогательная… Ничего не могу с собой поделать.

Она восхищает меня каждый день. Не понимаю, как можно быть одновременно такой нежной, ранимой. Но, в то же время, сильной и твердой.

И эта ее напускная строгость, когда она пытается отчитывать меня или девчонок… Да у нее просто сердце болит за каждого из нас.

От несчастья до счастья — целая жизнь. И всего один шаг.

Я теперь это точно знаю.

И этот шаг я сделал, когда попросил Риту передать ей мою визитку.

Я сам не знаю, как понял, что она занимает в моей душе больше места, чем я рассчитывал изначально. Влюбился ли я в нее сразу, с первого взгляда? Или моя помощь была вызвана человеческим состраданием? Не знаю…

Но однажды я понял, что больше не могу.

Не могу быть один. Задолбало!

И быть с кем попало тоже не готов!

Это было год ровно назад.

И никто не знает, скольких людей мне стоило поднять и напрячь, чтобы вечером 31 декабря выкружить билеты в Диснейленд. Я тогда загадал, если она согласится — то все будет хорошо. Если нет — ну что же… Так тому и быть.

— Чтоб никто не хмурил глазки, начинайте игры, пляски… — чеканит Ленка и смотрит на меня в ожидании одобрения. Я, усевшись на стуле, гордо киваю ей и, пряча улыбку в бороде смотрю, как она водит хоровод с девчонками. Забавно, большие уже, но ведь нравится им.

— Зеленая была… — звонко выводит моя жена и с любопытством поглядывает на меня из-под кокошника.

По сценарию я должен сейчас к ним присоединиться, но ничего не могу с собой поделать. Сижу и любуюсь.

Беременность Лене к лицу, она расцвела, как роза. Стала мягче, женственнее… Будто мокрой рукой провели по глиняной заготовке и сгладили все углы.

Сижу, да. Хоть и в длинной шубе, но еще заметит, как ноги дрожат от нежности. От нее ничего не скроешь. Пусть лучше думает, что я забыл слова.

Чёрт его знает, как нарисовался Сергей Львович в моей жизни. Я же был уверен, что бесплоден, как личинка майского хруща. В десятом классе свинкой переболели многие, а не повезло только мне.

Во всяком случае, врачи были в этом уверены.

Наверное, даже не рискнул ухаживать за Ленкой, если бы не её дочки. Не стал бы обрекать женщину на такое.

Да мое бесплодие не было для меня темой для страданий. Я смирился и даже не парился. Отложил мысль о том, что не смогу продолжить свой род на дальнюю полочку сознания и она там покрывалась пылью забвения.

И тут… Сюрприз!

Ленка показала мне тест, я схватил и убежал. Заперся в туалете и все смотрел, смотрел и не мог поверить. Да ёшкин кот, я до сих пор не могу поверить!

Блин, я плакал первый раз в жизни. Серьёзно.

Я не сказал об этом даже Ленке, потому что это такое… Личное.

Может быть, когда сын подрастет, я ему расскажу.

— Лев Мороз, что-то засиделся ты. Давай к нам, — машет рукой Ксюша.

— Давай, ты же не старый, — хохочет Даша.

Я подхватываюсь со стула:

— Ого-го, какой я молодой еще! В январе и феврале, я гуляю по земле…

Хватаю их троих в охапку и приподнимаю.

Шум, смех, визги…

Ставлю эту троицу на землю и проверяю варежкой кармашек, не помялся ли мой главный подарок. Нет, все в порядке.

В последний день года сделка прошла, и уже перед выходом из офиса орал на секретаря, чтобы быстрее распечатывала фото.

А на фото — красота. Дом, о каком они все мечтали. Где каждой дочке выделено по комнате, и белоснежная детская с голубыми шторками и огромным окном, там Ленке найдется мастерская, и даже собаку можно будет завести.

А еще там есть лужайка, и пруд. Я уже представил, как поставлю там беседку, и мы с Ленкой будем там сидеть вечерами в окружении внуков и правнуков. Оттуда отлично видно закат.

Я буду держать ее за руку, а она с умным видом станет рассказывать, как важно найти своего человека. А я добавлю:

— Да, милая, ты права. Настоящая любовь — лучшая вещь в мире, за исключением таблеток от давления.

А потом буду слушать ее смех. Он станет тихим и не таким звонким, но мне это не важно…

— Лев, ты не слышишь меня? Что с тобой сегодня?

А? — Поднимаю глаза. Моя ненаглядная женушка стоит подбоченясь в своей любимой требовательной позе. Нетерпеливо постукивает ножками в голубых снегурковых сапожках.

— Ты двери квартиры не закрыл? Сквозняк гуляет.

— Сейчас проверю.

Я выхожу. Дверь, действительно, нараспашку.

Плотно закрываю дверь и оставляю по ту сторону все обиды, страхи и разочарования.

Там, где находится моя семья, всегда будет покой, уют и любовь. И в этом году, и в последующих.

Я обещаю!