25

– Нет, ну ты совесть имеешь вообще, дорогая начальница?! – совершенно справедливо вопрошала моя телефонная трубка голосом Марины. – Бросила меня тут одну! На растерзание этой… Этой… – она никак не могла подобрать подходящий эпитет. – Гарпии!

– Марина!

– А что Марина?! Что Марина! Я уже сорок лет почти Марина, и ни разу за сорок лет со мной еще так предательски не поступали!

– Ты преувеличиваешь масштабы проблемы…

– Я их преуменьшаю! – причитает моя заместительница, всеми доступными и недоступными методами взывая к моему пониманию. – Да она же сюда каждый день заявляется! Сначала она! С утра! Всё смотрит! Что-то вынюхивает! А после обеда ее муженек! Кофе попить! Ага! Как будто мы тут совсем дураки! Не понимаем, зачем он приходит…

– Зачем…? – внутри похолодело. Вдруг коллега уже обо всем догадалась?

– Нас проверить, ясное дело! Тайный покупатель, тоже мне! – фыркнула Марина и продолжила жаловаться.

В любой другой ситуации я бы ей посочувствовала. И обязательно бы сделала все, что в моих силах, чтобы помочь.

Но не сейчас. Сейчас, я как страус, прячу в песок свою голову. Ведь если я не вижу проблемы, значит и проблема не видит меня? И, в конце концов, прятать голову в песок – это тоже позиция! Пусть не самая лучшая…

Я встряхнула волосами и покосилась на играющих в детской двойняшек. Митя и Маня разместились на большом пушистом ковре, что-то рисуя в блокнотах. Митя был как никогда сосредоточен. А Маруська то и дело мечтательно закатывала глаза к потолку.

Отвернулась от детей и прикрыла трубку рукой. Тихо сказала:

– Мариночка, миленькая моя, я понимаю, что тебе там непросто. Но дети все еще болеют. Вот только что проведала их, лежат с температурой. Представляешь? Я ни на секунду не могу от них отойти…

И заместительница наконец сменила гнев на милость. Тут же начала охать и ахать:

– Бедняжечки мои, совсем легче не становится? Может, что-то тебе привезти? Фрукты там… Соки…

– Нет, нет, – забормотала я с полыхающими щеками, – мы сегодня на прием снова идем. Посмотрим, что скажет врач.

Подошла к настенному календарю и перевернула ползунок на нужную дату. Быстро попрощалась с Мариной.

Да, я малодушно врала. И еще более трусливо воспользовалась болезнью детей, чтобы на целых две недели засесть на больничный.

Простудный вирус двойняшек правда настиг. Но всего на несколько дней, они быстро поправились, а я совершенно постыдным образом пыталась продлить наш больничный.

Надо ли объяснять для чего?

– Две недели… – продолжая слепо пялиться в календарь, задумчиво проговорила.

Черт! Две недели! Они давно уже уехать были должны! Чего до сих пор тут торчат?! Город так сильно понравился?!

Беззвучно ступая, прошла к детскую комнату. Тяжко вздохнула.

– Ма! Ма! Посмотли! – вскинулась Машка, хватая с пола рисунок и горделиво тыкая его мне прямо в нос. Взяла у дочки блокнотик, присела на кресло.

– Кто это? – поглаживая ее по волосам, уточнила.

– Это плинц для тебя! – величаво отозвалась Маруська в ответ. Я вздернула бровь.

– Принц?

Что-то этот принц подозрительно похож на Макара… Беззвучно застонала, откладывая рисунок в сторонку.

– Так! – хлопнула в ладоши. – Лучше расскажите, как себя чувствуете? Что-то болит?

– Ни-це-го… – без энтузиазма оповестили дети меня.

– А горло? Горло не болит?

– Неть, – бессердечно рапортовали.

– И даже кашля нет? – теряя надежду, я сложила домиком бровки.

– Дазе кашля… – развела Маруська руками.

Я пригорюнилась, подпирая подбородок ладошкой.

Знаю, запереться дома – это не выход. Но мне хотя бы еще парочку дней… Парочку дней, которые абсолютно ничего не изменят.

Не преисполненная энтузиазма, я понуро скомандовала:

– Тогда одеваемся, собираемся. И едем в больницу… Похоже на выписку…

– Ула! К Галине Галлиловне!

– Гарриловне… – на автомате поправила я, – тьфу ты! Гавриловне, Маша! Галине Гавриловне!

***

– А Галина Гавриловна ушла на больничный, – стрельнула загадочным взглядом медсестра в окошке регистратуры. Я растеряно обернулась на детей.

– А как же прием…? Неужели зря ехали...

– Нет, что вы! – она махнула рукой. – Приемы по графику! Можете проходить к кабинету. Там у нас новый врач… – при этом взгляд молоденькой медсестрички стал таким томным, мечтательным, почти как у Машки сегодня, когда она рисовала своего «принца».

– Ладно, – пожала я плечами, и поплелась вставать в очередь.

Десятью минутами позже я поняла медсестру, и даже ее чувства чуть-чуть разделила… Новый педиатр в детской клинике был настоящим красавчиком. Лет на десять старше меня, но возраст мужчину в белом халате скорее красил. На темных висках первые проблески седины, придающие больше брутальности аристократической внешности. Приятные, по-мужски красивые черты лица. И белоснежная жизнерадостная улыбка. Ей то он и одарил двойняшек, стоило нам только войти в кабинет.

– Теперь понимаю, почему все мамочки отсюда такие счастливые выходят… – пробормотала я почти что неслышно.

Настроение резко упало. Потому что, если с Галиной Гарриловной, которую мы знали давно, был еще хоть один шанс договориться о парочке дней дополнительного больничного. То с новым врачом эти шансы стремятся к нулю.

Мужчина, кстати, обладал не только притягательной внешностью, но и острым слухом. Иначе, я не могу объяснить, почему он после моей фразы вскинул взгляд и весело рассмеялся.

Смущенно улыбнулась в ответ и потупила взор.

Новый доктор быстро осмотрел двойняшек. Те беспрекословно выполняли все его просьбы, хотя обычно в таких ситуациях вредничали.

– Итак, Татьяна… – врач скользнул взглядом по листам карты, – Татьяна Юрьевна, выписываемся?

– Выписываемся, – понуро вздохнула, чем опять заслужила его пристальное внимание. И, пока дети играли за специальным маленьким столиком, я присела за специальный большой стол врача.

– Что-то не так? – заломил тот темную бровь с подозрением.

Губы пересохли в волнении. Я смущенно спросила:

– А нельзя ли нам еще посидеть на больничном? Еще парочку дней…?

– Но дети здоровы…

«Зато их мама, похоже, больна. На всю голову…» – пропищал мой внутренний голос, но я его быстро заткнула.

– Да, я понимаю, но тут такое дело…

Какое – я еще не придумала. Не объяснять же врачу, что я прячусь дома, лишь бы не выходить на работу, потому что там, в засаде, меня скорее всего поджидает мужчина, что однажды разбил сердце. Ну и сделал очаровательный деток. Ах да, еще его жена моя новая начальница.

– Не надо, – вдруг мягко отозвался понимающий доктор. – Не объясняйте.

Вопросительно на него посмотрела. А он лишь улыбнулся в ответ, глянул на Митю и Маню, и понизил тон голоса до заговорщицкого шепота:

– Я продлю вам больничный…

Сердце в груди радостно екнуло.

– Если вы сходите со мной на ужин сегодня.

– На ужин…? – повторила за ним глупым эхом.

Доктор задорно подернул плечами:

– Я в этот город приехал недавно, и буду рад найти новых друзей.

Закусила губу.

Что ж… Если это плата за фиктивный больничный – пожалуй, следует согласиться.

Но прежде, я подозрительно уточнила:

– А почему именно я… – оглянулась на дверь, – вы ведь понимаете, что любая из тех сверкающих радостью мамочек, что вышли из вашего кабинета, была бы счастлива согласиться…?

Красивый доктор вновь рассмеялся.

– Наверное, в этом и причина, – оповестил он меня, – не хочу, чтобы кто-то покидал мой кабинет в таких расстроенных чувствах…

Я сочла эти причины весомыми. Но решила еще кое-что уточнить, прищурившись с должной степенью подозрения:

– А ваша жена... Как она относится к ужинам с малознакомыми девушками?

Доктор вновь рассмеялся. А я в это время скользнула по сверкающему бейджу на белоснежном халате.

– Я не женат, – отозвался мужчина, и я незамедлительно выдохнула. Теперь-то я девушка опытная, всю подноготную не отходя от кассы выяснять предпочитаю.

– Ну так что? – доктор не спускал с губ улыбку, – согласны? Мне тут как раз коллеги посоветовали один ресторан. Лучший в городе!

О нет.