33

Макар.

В больничном коридоре схватил за локоть одну из медсестер. Молоденькая девушка в коротком медицинском халате обернулась и тут же предалась кокетливому смущению:

– Вы что-то хотели?

– Нужен врач в шестую палату, – гаркнул в ответ. – Девушка пришла в себя.

– Ой, сейчас, сейчас, – уже почти убежав, она обернулась, – а в девятой… – неловко скосила на меня взгляд, – ваша жена? Очень вас просила найти. Вы не могли бы ее успокоить? И сказать, что еще одна доза обезболивающих не положена. Мы и так больше, чем нужно ввели. Она… Ничего уже чувствовать не должна.

Я сердито кивнул и отправился в указанном направлении.

– Макар! – раздался возмущенно-обвиняющий вопль Даны, как только я распахнул дверь палаты. Голова от чего-то раскалывалась, наверное и сам надышался дымом, пока кружил вокруг здания, ища еще один выход. Слава богу нашел его вовремя. Тянуло туда будто сердцем. Сейчас даже представить боюсь, что бы было, приди я на пять минут позже. Ведь Таня была уже без сознания, когда я выслушал слезливую повесть старушки, прижимающую собаку к груди, и бросился внутрь задымленного здания. Поэтому сейчас от крика жены лишь поморщился. – Где тебя носит?! – уперла она в меня порицающий взгляд.

– Как нога? – уточнил, оглядывая задранную загипсованную конечность. Почему-то эта картина сожаления не вызывала. Я ведь прекрасно знаю, что Дана ногу сломала, когда на своих километровых шпильках улепетывала из ресторана. А вот от вида бледной, перепуганной Тани в соседней палате сердце сжималось.

– Болит! – рассерженно буркнула Дана, – сделай что-нибудь! Скажи этим идиотам врачам, что их обезболивающее мне не помогает! Что за дрянь они мне вкололи?!

– Они тебе вкололи лошадиную дозу самого действенного анальгетика. Странно, что не помогает.

Дана поморщилась. Сложила на груди руки. Уставилась в сторону.

– Перевези меня в нормальную клинику. Прямо сегодня. В этой меня до смерти залечат.

Пропустив ее слова мимо ушей, задал единственный важный вопрос:

– Дана, что там случилось?

В ответ получил полный недоумения взгляд.

– А я откуда знаю?!

– Я знаю, что сейчас на месте работают специалисты и выясняют причину пожара. И видел, как один из этих людей пять минут назад выходил из твоей палаты. Что он тебе сказал?

– Да что они могут сказать?! – Дана возмущенно всплеснула руками, – работаем, выясняем! А что тут выяснять?! Вот что бывает, когда к управлению заведением допускают неквалифицированного человека!

Я напрягся, а челюсть свело.

– Ты думаешь, что виновата Таня?…

– А кто же еще?! Это под ее ответственностью было! Наверняка как нужно не следила за пожарной безопасностью! Я это просто так не оставлю! И папе уже обо всем рассказала! Он уже едет сюда!

– Ты выдернула больного отца из Москвы?

– Он уже хорошо себя чувствует!

– Через две недели после инсульта?

– Он понимает, что мне одной тут не справиться после такого!

Я прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

– Во-первых, я уверен, что Таня не виновата. Не думаю, что ты в курсе, но она очень ответственный человек…

– Зато ты, я вижу, слишком хорошо ее знаешь, – зашипела Дана, вперив в меня обличающий взгляд и даже на кровати приподнялась.

– Не намерен с тобой это обсуждать.

– Да как ты смеешь такое мне вообще говорить?! – набросилась на меня Дана, и в данный момент она явно жалела, что обезвожена. – Мне! Своей жене! Защищаешь бывшую любовницу?! Девку, которая тебя кинула!

Я поднялся на ноги. Внутри клокотала агрессия. Но выбрасывать ее на покалеченную Дану просто не по-мужски. Поэтому я постарался говорить как можно спокойнее:

– Смею, потому что наш брак полная фикция. Мы не любим друг друга. Я никогда ничего к тебе не испытывал. И никогда этого не скрывал. И ты меня тоже не любишь, Дана. Тебе просто не нравится, что я не растекся тряпкой у твоих ног по щелчку пальцев. Все эти годы ты изводишь и себя и меня, надеясь, что когда-то что-то получится. А пора бы давно бросить эту затею.

– Ты бы уже давно ушел, если бы меня не любил! – предпочла и дальше обманываться супруга.

Посмотрел ей в глаза. Долго и пристально. От этого взгляда Дана оробела и сжалась, прекратив засыпать обвинениями.

– Я не ушел, потому что бесконечно виноват перед тобой. За нашего ребенка. Которого ты потеряла из-за меня. Именно это держало меня рядом с тобой все эти годы. Чувство вины.

Она глубоко дышала, не отводя от меня испытующий взгляд.

– Это не так, – до последнего пыталась отрицать очевидное.

Я сел обратно на край кровати. Через паузу спросил:

– Ты действительно не понимаешь? Или, по-твоему, нормальный брак выглядит именно так? Где муж и жена молча ненавидят друг друга, друг к другу не прикасаются, лишь создают иллюзию отношений? Дана, пора все это заканчивать…

– Нет! – вскинулась она тут же. – Нет! Ты не посмеешь! – ткнула в меня указательным пальцем. – Только посмей, Макар! Только посмей меня бросить! Папа от тебя мокрого места не оставит! Он тебя в порошок сотрет! Как ты можешь?! Ты мне всю жизнь сломал! Из-за тебя я больше не могу иметь детей! Из-за тебя никогда не построю нормальной семьи! Из-за тебя!…

Последнее она не договорила, будто воздух встрял в горле. А еще через миг совершенно чужая мне девушка, с которой мы прожили под одной крышей 6 лет, с горечью зарыдала:

– Если бы у нас был ребенок, все бы было иначе…

Я протянул руку и сжал ладонь Даны.

– Я сомневаюсь. Но мне никогда не искупить своей вины. Однако, тебе пора прекратить верить, что у нас что-то выйдет. Прекратить мучить меня. И себя.

Дана потеряла ребенка на третьем месяце.

После того как Таня исчезла из моей жизни, я пытался смириться. Но душа бесновалась, ища выход в агрессии, злости.

Я винил себя, а заодно – всех вокруг. Смотрел на робеющую Дану, и ненавидел ее. Ненавидел себя за ту ошибку. Единственную ночь с нелюбимой, которая переломала все мои чувства.

Я кричал и срывался на любые попытки жены со мной сблизиться. Я не хотел повторения. Я не хотел любить кого-то еще. Я упивался потерей.

И, когда очередным вечером Дана вошла в мою спальню, облаченная в розовый полупрозрачный халатик, кокетливо играя одним только взглядом, я сказал, чтобы она убиралась.

Дана вспыхнула спичкой. Начала кричать и скандалить, а я не смог понять, что это просто гормоны беременной девушки. Мы поссорились так, что содрогались стены квартиры от криков.

А потом ей стало плохо.

Я сам вез ее до больницы. Но не успел. Врачи уже не в силах были чем-то помочь. Спасти беременность не удалось. После был неутешительный диагноз – бесплодие.

За эту ошибку я отдал Дане 6 лет своей жизни – смешная плата в сравнении с последствиями той глупой ссоры.

Я бы отдал и больше. Но ей не станет от этого легче. Разве можно иметь хоть один шанс на счастье, когда рядом мужчина, который не испытывает к тебе вообще ничего?

Я помолчал еще пару мгновений, сжимая ее руку в своей. Дана плакала, не скрывая эмоций.

Потом снял с пальца кольцо, и вложил его в ладонь девушки.

– Я буду рядом, пока ты не поправишься, и не придешь в себя. Но потом мы официально подадим на развод.

Жена вскинула на меня заплаканные глаза. Покачала головой, отказываясь верить в то, что слышит сейчас.

– Нет, нет! – сжала в ладони кольцо, а потом бросила его прямо на пол. Толкнула меня в грудь. – Как ты можешь?!

Я поймал ее за запястье и сжал:

– Ты этого не понимаешь сейчас. Но нам обоим так будет лучше.

– Ты уйдешь к ней?! К этой своей официантке?! Господи, как я жалею, что мы сюда приехали! Я ненавижу тебя! И ее ненавижу! Думаешь, я не замечала все эти 6 лет, как ты думал о ней?! Вспоминал! Ты думал, я не знаю о ней! А я знала всё! И то, как она тебя бросила, умотав в другой город, когда от кого-то еще залетела! А теперь ты бросаешь меня из-за нее!

Слова о Тане больно саднили по самолюбию. Думать, что она спала с кем-то еще, пока была со мной в отношениях было до одури тошно. Но плавать в иллюзиях, как это делает Дана, я не хотел. Поэтому пытался трезво оценить ситуацию. Двойняшки не имеют со мной какого-то сходства. Правда, и на Таню они мало похожи. Наверное, пошли в отца...? Настоящего...

На сердце свербело.

– Я не бросаю тебя. Я бросаю наш фиктивный брак, Дана. Не ради кого-то. Ради тебя, в первую очередь. Ты можешь меня ненавидеть, но когда-нибудь поймешь, что так было лучше. Ни еще один год, или два, или десять, не загладят моей вины перед тобой.

– Мой отец тебя уничтожит...

– Ты ведь знаешь, что я его не боюсь.

– Ты не представляешь, на что он способен!

– К сожалению, представляю. Наверное, еще лучше, чем ты.

Дана уперла руки в жесткий матрац больничной кровати и приблизилась, разъярённо смотря:

– Но ты не представляешь на что способна я. Я от твоей Тани живого места не оставлю. Я ее уничтожу! И ты не сможешь ее защитить!...