44

Макар.

– Марусь, – я присел перед девочкой на корточки, серьезно смотря ей в глаза. В мои же малышка предпочла не смотреть, и старательно отводила взгляд в сторону. – Скажи мне, пожалуйста, честно, – тщательно подбирая слова, попросил, – то, что ты упала с лошади, это случайность?…

– То, что ногу сломала - случайность, – выпалила он с такой скоростью, будто репетировала этот ответ в своей голове.

Я нахмурился. Оглянулся на дверь, убедившись, что Митя все еще орудует на кухне и нас не подслушивает.

– Но, ведь ты знала, что с лошадью так нельзя обращаться?… – попробовал подойти с другого конца.

Девочка обреченно вздохнула, опустив свои хрупкие плечики.

– Дядя Макал, – подняла изящную ручку и откинула волосы за спину, – ты только не лугайся. Плосто ты нашу маму не знаешь. С ней же не-воз-моз-но! – она с таким возмущением топорщила крохотные пальчики, что я улыбнулся неволей. – Она постоянно на этой лаботе своей! Ну какой тут может быть папа?! А единственный лаз, когда у нее было влемя, это когда мы с Митькой болели! Но мы и не болели тогда! Плосто маме почему-то очень дома хотелось сидеть. Не знаю, может устала?... – задумчиво уставилась кроха в угол стены.

– И ты решила, что, если упадешь с лошади, то больничный тебе и маме обеспечен?… – с кислой миной уточнил неизбежное.

– Да! А значит, у мамы будет время лучше с тобой познакомиться! – она весело встряхнула руками и хлопнула в маленькие ладошки. – Здолово же придумала, плавда?!

– Да-а… Просто отлично.

Стратег, твою мать…

Я растер уставшие глаза пальцами и попытался не показывать рвущуюся наружу злость на самого себя. Да - общению с детьми мне еще предстоит научиться. В следующий раз двадцать раз пораскину мозгами, прежде, чем соглашаться на их авантюры. И буду знать, что решения они могут порой принимать крайне абсурдные.

Но для их детской непрошибаемой логики вполне конструктивные.

– Но ты не волнуйся, – девочка заметила, что я загрустил, и принялась поглаживать меня по голове. Сердце в груди жалобно екнуло от этой прямой детской ласки. – Я маме ницего не скажу! Она не узнает, что мы заключили то соглашение.

Я склонил голову набок в умилительном жесте. Тепло посмотрел на Марусю:

– Боюсь, нам все же придется рассказать обо всем твоей маме. И врать, это в принципе плохо. Но сначала, пообещай мне, что не будешь больше подвергать себя опасности.

Малышка цокнула языком и закатила глаза, сложив на груди ручки.

– Ла-адно, – протянула она будто нехотя. – А ты на моем гипсе ласпишешься?!

Я усмехнулся, а через миг услышал, как на кухне что-то гремит.

– Так, – скомандовал строже, – я вернусь через минуту. Ни от куда не падать, пожалуйста.

На кухне обнаружил с ног до головы обляпанного вареньем Митяя.

Мысленно сосчитал до трех, понимая, что паникую. Вот ведь парадокс – ничего не боюсь уже в этой жизни. А два маленьких демоненка способны вызвать во мне приступы страха.

– Спокойно, дядя Макал, – серьезно сообщил Митя, и даже ладошку вперед выставил, – все под контлолем.

– Вижу, ага, – улыбнулся я пацану. – Что сделать-то хотел?

– Бутелблоды с джемом.

Я шагнул на кухню, беря Митю на руки и вынимая его из вакханалии криво порезанных кусков хлеба и капель джема.

– Идем в ванную, пока ваша мама не вернулась, и не открутила мне голову.

Включив горячую воду, спросил:

– Справишь сам?

– Ну конечно! – снисходительно заверил Митя в ответ, на ходу скидывая футболку.

Я уже взялся за ручку двери, чтобы оставить мальчишку одного, но ноги приросли к кафелю на полу старенькой ванной.

– Мить… – произнес и не узнал собственный голос.

Пацан непонимающе обернулся, вздернул бровку, мол «чего ты застыл тут?»

А я и правда пошевелиться не мог.

Подошел к мальчику ближе, и присел на корточки рядом. Провел пальцем по родимому пятну на спине. Большому, имеющими необычные контуры, как у остроконечной звезды.

– А, вы пло это? – понял мальчишка, что повергало меня в такой шок. – Класивое, плавда? Мама говолит, у моего папы такое же было! – гордо закончил, выбивая признанием весь воздух из моих легких.

Я медленно кивнул. Натянуто улыбнулся. И все-таки вышел из ванной.

Все внутренности стянуло от спазма.

«У моего папы бело такое же…» – эхом звенели в голове слова… Сына?

Митя – мой сын.

Маша – моя дочка.

Они мои дети, черт побери!

Мои!

– Таня! Твою ж мать!… – вырвался рык из груди.

Она все это время меня за нос водила?! Зачем-то выдумала мужика, с которым мне якобы изменила, и от которого детей родила?!

А я?! Вот идиот! И ведь поверил! Решил, что ей не за чем врать!

Схватился за голову, пытаясь удержать в голове тысяч мыслей. Они распирали, разрывали черепную коробку на части.

Мои дети.

У меня есть дети, черт побери!

И как долго она еще собиралась это скрывать?!