Глава 3

Глава 3

Кирилл

Настя. Бледная, в крови. Ее вытаскивают и уносят на носилках. А я просто не могу оторвать от нее взгляд.

Бл… это же я во всем виноват! Виноват в том, что она сейчас там.

— Вам тоже надо в больницу, — слышу голос где-то вдалеке. — У вас кровь на руках и…

Взгляд наконец-то фокусируется на чем-то другом. А именно на фельдшере, который, оказывается, подходит ко мне и осматривает мою руку.

Да, она вся в крови, но боли я не чувствую. Она где-то в груди, разъедает грудную клетку.

Карета скорой помощи с Настей отъезжает. И я понимаю,что все. Дергаюсь, не зная, что делать.

— Куда они?! — кричу на врача. Хотя он совсем ни причем.

— В восьмую, самая ближайшая, девушка сильно пострадала. Хорошо, что хоть подушки сработали… —рассуждает врач.

Да, сработали… Я сам выбирал машину для Насти. Самую надежную и безопасную. Надеясь, что ей никогда не понадобится эта безопасность. Понадобилась…

Сжимаю волосы на голове, чтобы хоть немного почувствовать боль. Дождь нещадно льет, словно из ведра. Концентрирую внимание…

— Мне нужно в эту больницу, срочно, — начинаю приходить в себя. Первый шок прошел, и я понимаю, что мне срочно надо к Насте! Я не могу оставить ее, особенно когда так виноват. Достаю телефон, экран треснул, но главное — работает.

— Мне нужно в больницу! Срочно! — рычу я в телефон.

— Скоро будем, — сухое.

Пока охрана едет, я набираю тому, кто доверил мне свою дочь.

— Она в больнице, — хрипло произношу я. Легкие сдавливает, шок прошел, и началась боль.

— Что случилось? — доносится из трубки.

— Я… — так и не могу произнести это слово, сглатываю. — Она попала в аварию. Съехала в кювет.

Дальше следует отборный мат. И собеседникотключается.

Дальше мы едем в больницу. Настю увезли, и врачи пока ничего не говорят. А я просто молюсь, чтобы с ней было все хорошо. Пусть накажут меня.

— Где она?! Где моя дочь?! — слышу громкое.

Олег Александрович уже тут. Отец Насти. У которого я просил ее руки. Который долго отказывал мне, но потом сдался, не смея больше противиться, но предупредив, что если обижу его дочь, то он сотрет меня в порошок.

— Она там, — кивают на отделение.

— Знаешь, мне хочется тебе врезать, сильно, но я сдерживаюсь, видя, что ты и так не в лучшем состоянии, —зло произносит он.

— Лучше бы вы врезали, — усмехаюсь я, чувствуя, как саднит уголок губ. — Я изменил вашей дочери.

Секунда, две — и в мою сторону летит кулак. Боль немного отрезвляет, но, увы, легче не становится.

— Ты как посмел?! Я тебе что говорил?! Предупреждал?! — рычит он. Несмотря на свой солидный возраст, Олег Александрович все еще силен.

— Говорили… — хрипло произношу.

А потом дверь открывается и оттуда выходит врач. Мы оба идем к нему.

— С Анастасией все хорошо, — говорит он, снимая очки. — У нее…

Дальше не слушаю. Главное, с ней все хорошо. Она будет жить. А дальше мы разберёмся. Я обязательно все расскажу, мы найдем выход. И ни о каком разводе даже не может быть и речи.

— А вот ребенка не удалось спасти… — доносится сквозь пелену до моих ушей. — Удар был слишком сильный…

И тут я чувствую, как земля уходит из-под ног. Настя беременна…

Была беременна.

И потеряла ребенка…

Нашего ребенка…

Понимаю, что она не простит. Да я и сам не прощу себе. Ведь это я виноват. Моя ложь…

Дальше дни проходят словно в тумане. Я еду к Кате, которая довольная сидит в доме, которым я ее обеспечил.

— Ну что, догнал? Простила? — язвительно спрашивает она. — Надеюсь, что нет, я бы не просила тебя после такого.

Смотрю на неё и понимаю, какую же я ошибку совершил. И сейчас эта ошибка аукается мне вдвойне.

— Заткнись, лучше заткнись, — сдерживаю себя, чтобы правда не удушить её. — Потому что я еле сдерживаюсь, чтобы не убить.

— Кого? Себя? — не понимает она. — Вообще, она бы все равно узнала. Потому что я тебе сказала, что не намерена молчать!

— Ты понимаешь, что она тоже была беременна? У нас мог бы быть ребёнок, — говорю это, и у самого все скручивается внутри. Потому что счастье было так близко, а я сломал его. Своими руками сломал.

Лицо Кати искажается в удивлении. Ну да, она считала, что ее подруга никогда не сможет родить мне. Это было единственное ее преимущество.

— И что? Поверишь что ребёнок от тебя? — уже не так весело спрашивает она.

— Я знаю, что этот ребёнок от меня. Был, — сглатываю. А потом с ненавистью смотрю на неё. — А теперь его нет.

Больше ничего не будет. Я понимаю, что после случившегося Настя не простит меня.

Никогда.

— Кирилл, ты же понимаешь, что сам виноват в этом. Видишь, вы потеряли ребёнка, значит, не судьба, — она медленно встаёт и идёт ко мне. — У тебя будет наследник. Настоящий наследник. А она в прошлом! Смирись с этим, Кирилл. У тебя есть я и наш ребенок.

Смириться? Не хочу! Мне хочется рвать и метать, а ещё мне хочется к Насте. Хочется успокоить её, потому что я понимаю, что ей нужна поддержка. Но с другой стороны, я понимаю, что сейчас она не захочет меня видеть. Возможно, она успокоится и мы ещё раз поговорим. Я всё объясню, и мы найдем какой-то выход.

Но я слишком сильно ошибался. Уже через несколько дней я еду в больницу, надеясь, что поговорю с любимой. Мои люди сказали, что сегодня ее должны выписать, поэтому я решаю ехать к ней. Ее отец тоже будет там.

Я стою около больницы. Замираю, когда вижу, как она выходит. Бледная, с тёмными кругами под глазами. Ей плохо, и я опять чувствую себя ублюдком.

Настя идёт к машине отца, я понимаю, что это наш единственный шанс поговорить. Быстро выхожу и иду к ней.

— Настя, — кричу ей.

Она дёргается. А потом мы встречаемся взглядами. И меня словно окутывает холодом. У неё в глазах лёд. Да, любовь, которая была между нами… она словно замёрзла. Сейчас в глазах жены холод, даже не ненависть.

Холод.

— Настя, нам нужно поговорить, — твёрдо произношу я и иду прямо к ней.

Вижу, как дёргаются охранники ее отца. Но я их не боюсь. Если что, уложу всех, но поговорю с Настей. Но этого не приходится делать, так как она сама останавливает их, давая понять, что разрешает мне к ней подойти.

Я подхожу.

Опять смотрю на неё, и хочется обнять, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо. Потому что ее взгляд очень потерян, а сама она словно прозрачная.

— Насть… — выдыхаю ее имя.

— Что ты хотел, Кирилл? — устало спрашивает она.

— Как ты? Как твое самочувствие? — спрашиваю я, хотя собирался сказать совершенно другое.

— Какая тебе разница, ты теперь для меня никто, — в ее глазах я вижу ненависть. Ненависть, обращенную ко мне.

— Насть, я должен объяснить, я виноват, — начинаю, но она тут же перебивает:

— Кирилл, ты можешь для меня сделать кое-что? Это единственное, о чем я могу тебя попросить.

— Да, конечно, что? — спрашиваю я, готовый сейчас горы свернуть, главное, чтобы она простила.

— Ты можешь отпустить меня? Спокойно принять развод и больше не беспокоить?

Ожидаемо, да, я не хотел давать развод. Я надеялся, что мы поговорим.

— Настя, ты должна меня выслушать….

— Я ничего тебе не должна! — её голос подрагивает. — Теперь уже ничего. Отпусти меня спокойно. Хотя бы это сделай нормально! Потому что с этого дня ты для меня умер. Как умер наш ребёнок, из-за тебя…