ГЛАВА 20. Целебная мазь и юный поклонник.

Изготовленная мною мазь оказалась, прямо скажу, отличной. Царапина не сразу, а в течение дня исчезла. Я отправила Евгению Юрьевичу сообщение о том, что все получилось. Ответ был краткий и для ученицы Полины Ахтырской приятный: «Пять за практическое занятие по зельеварению».

Сын оценил мою успеваемость высоко:

— Мам, ты «ващще» крутая! Ты бы еще вопросы по ЕГЭ наколдовала.

Кто о чем! Но на достигнутом я не остановилась. У Светика немного подтекал глаз, и я решила испытать мазь и на нем.

Не ожидал мой котик такого отношения. Я подняла его на руки, погладила и осторожно нанесла мазь. Он взвизгнул, выпустил когти, выгнул спину и спрыгнул с моих колен. Не это поразило меня, а вполне себе человеческий тонкий голосок:

— Ведьма! Предупреждать надо! Я домовому пожалуюсь.

Конечно, пожаловался. Появившийся словно ниоткуда домовой строго мне сказал:

— С ведьминым помощником разговаривать надо, не «сю-сю-сю», а объяснять. А вот так — бац, помазала! — его не воспитаешь.

— Ну что мне теперь делать? — запричитала я. — Светик, ну извини меня. Я хотела, чтобы у тебя глазик не болел.

С Пересветом мы помирились, а домовой пробурчал, что тяжело учить и молодую ведьму, и кота ведьмина воспитывать. Так что колдовская жизнь моя бурлила.

На следующий день я устроила себе поход в любимый магазин — «Книги и канцтовары».

В канцелярском отделе книжного магазина я задержалась, погруженная в выбор идеального спутника на грядущий год — ежедневника. Мой взгляд скользил по рядам, останавливаясь то на практичных органайзерах, то на календарях, украшенных символом наступающего года. Особое внимание привлекли изображения с пушистыми котиками всех мастей, живописные натюрморты и, конечно же, пейзажи Томаса Кинкейда.

Конечно, я читала, что его картины считаются символом мещанства. Только я не искусствовед и не берусь судить о его творчестве. Но в этих, как их иногда называют, «пряничных» и красочных полотнах есть что-то особенное, что-то, что приносит покой и дарит мимолетное ощущение умиротворения и, главное, надежды.

С ежедневником, снабженным фиксированными датами и удобной закладкой, и календарем, выбранным скорее для души, я направилась к выходу. И тут, у самой двери, я увидела сына обувного мастера — Костю.

— З-з-з-зд-дравствуйте! — улыбнулся парень.

— Здравствуйте, Константин! — ответно улыбнулась я. — Неужели за книгой? Или все-таки заглянули что-то взять из канцтоваров?

— И з-з-з-за т-т-т-тем, и з-з-за д-другим.

— Ну, удачи вам! Найдите в том изобилии именно то, что вам нужно, а мне пора, — он придержал мне дверь, и я выскользнула на улицу.

Вечерняя прохлада уже окутала город, и тусклые фонари на аллее создавали легкую иллюзию потусторонности. Я неторопливо шла к стоянке, наслаждаясь одиночеством, пока сын был на занятиях в театральной студии.

— Можно я составлю вам компанию? — раздался рядом жизнерадостный голос Кости. Он шагал вместе со мной, такой беззаботный, как и положено молодому человеку, еще только познающему жизнь.

— Конечно! — ответила я. — Но только ненадолго, я иду к машине. Уже довольно поздно и прохладно. Кстати, могу подвезти, если вы не на машине.

— Нет, сегодня я на автобусе. Даже не знаю, удобно ли вас обременять.

— Ничего страшного, — сказала я, заметив, как он обрадовался. – Тем более, я хочу еще раз вас отблагодарить за работу с моими туфлями.

— Вам понравилось? Вы их еще носите?

Было как-то неловко сказать, что я давно их выкинула, поэтому я коротко ответила:

— Конечно же! Ну а пока пройдемся. Покупки вас порадовали, кстати?

— Д-д-да. В-в-в-зял книгу и ручки с к-к-карандашами.

— Где вы учитесь, Костя? – поинтересовалась я. Когда бы я ни пришла в мастерскую Стаса, парень был там всегда.

— В Среднерусском институте, факультет м-м-м-менеджмента. П-п-п-папа считает, что я должен п-п-п-получить высшее образование.

— И он прав, Костя, — сказала я. — Вы можете не всегда помогать отцу в мастерской. Мастерская навсегда останется у вас как у продолжателя дела отца, тем более что вы со Стасом занимаетесь и ремонтом сумок, и кожаных изделий. Но ведь вы можете заниматься и чем-то еще, правда? И вот тут-то менеджмент вам, Костя, просто необходим. Представьте: вы сможете управлять и мастерской, и каким-то другим своим делом. Для предпринимателя это же просто идеальное образование! Отличный выбор, Костя.

— Наверное. А п-п-почему вы так п-п-поздно одна?

Не знаю, почему я вдруг стала такой разговорчивой. Возможно, вечер, как и обычно, располагает к откровенности. Хотя весь разговор был непринужденный и довольно дружелюбный. Вопрос был чуть-чуть бестактный, но для молодого парня это простительно и, в целом, характерно.

— Сын сегодня занят, он занимается, помимо учебы, еще и творческой деятельностью. С мужем мы сейчас в состоянии развода, уже и дело в суде. Оставаться дома как-то одна еще не привыкла. Пока хорошая погода, нужно использовать даже вечернее время.

Взгляд Кости был настолько внимательным, что я даже смутилась.

— П-п-п-почему вы разводитесь?

— Жизнь очень непредсказуема, — я подбирала слова. – Когда вступаешь в брак, питаешь какие-то надежды, потом строишь планы, ставишь цели и добиваешься их. Конечно, без любви брак невозможен, и она только укрепляет двух людей, когда они вместе шаг за шагом идут по жизненному пути, создают свою историю. И каждая история, увы, имеет завершение. Кстати, мы подошли к машине.

Отключив сигнализацию, я предложила Косте занять пассажирское кресло.

Я включила радио, мы немного посидели молча, пока я прогревала машину. Костино присутствие было мне совсем не в тягость.

— Куда вас подвезти, Костя?

— Д-д-до остановки.

— Это как-то нехорошо, я же сказала, что подвезу вас.

— Если т-т-только п-п-п-по пути, а так – не надо.

— Мы же договорились с вами, что я подвезу, — удивилась я такой скромности.

— Д-д-договора не был п-п-письменного, — засмеялся он.

— Это называется по умолчанию, — пресекла я дальнейшие отговорки. – Не спорьте со старшими.

Я шутливо нахмурилась, но, кажется, парень не понял моей иронии. Он слегка растерялся и отвернулся к окну, чтобы не было видно его смущения. Зато, когда я спросила адрес во второй раз, он моментально его назвал. И я поняла, что зря он боялся создать мне неудобства - оказалось, это совсем близко к моему дому.

Через пару минут Костя вздохнул, словно собирался с духом, и сказал:

- В-в-вот вы сказали, что нужно слушать с-с-старших, а я и не считаю, что вы намного старше меня. Мне двадцать один год.

— Да это я так, - примирительно сказала я, — к слову. Когда нет достаточных аргументов, чтобы убедить, приходится выдавать клише. Не принимайте близко к сердцу, само собой, вы взрослый человек. И в мыслях не было относиться к вам как к ребенку, хоть вы и немного старше моего сына.

— В-в-ваш муж обидел вас? – неожиданный вопрос Кости меня даже неприятно кольнул.

— С чего вы взяли? – резко ответила я. – Вам, Костя, зачем это?

— П-п-потому что вы п-п-переживаете, а кольцо обручальное на п-п-пальце носите. В-в-вам тяжело его снять. М-м-мне не хочется, чтобы вы расстраивались.

Хороший парень, зря я так резко отреагировала. На самом деле, он просто мне сочувствует. Ведь сама же я ему рассказала про развод, слишком откровенно поделилась своими чувствами и переживаниями. Наверное, он просто не подумал, что, спрашивая о муже, уходит за пределы деликатности.

— Скажем так, наше расставание болезненно, не без претензий с моей стороны к мужу.

Я покосилась на парня, он, кажется, был не в обиде, но чрезвычайно сосредоточен. По-детски хмурое и озадаченное, и я подумала, что он уж слишком близко к сердцу принял мой сегодняшний рассказ. Тем временем мы подъехали по названному Костей адресу.

Попрощались мы тепло, и я с спокойной душой поехала домой. Я поняла, что проголодалась, и с аппетитом думала о голубцах, которые лежали в холодильнике. Трудности дня отступили, и стало понятно, что все мои мысли сейчас сосредоточены на требованиях желудка: голубцы, сметана и горячий чай с вареньем потом. Все мои заготовки остались еще с тех времен, когда я и помыслить не могла о разводе.

«Все это и есть жизнь, — вздохнула я. – Она не обязана со мной считаться».