Глава 11

– Что ты еще хочешь мне сказать? – у меня в горле пересыхает. – Она говорит, что Мишель – мой сын, – глухо, совершенно безэмоционально говорит муж. Я опускаюсь на стул, ноги подкашиваются, в голове шумит, как после пары бокалов. Сын, ребенок моей сестры, сын моего мужа. Как такое можно пережить? – Мишель – мой племянник и твой сын… – мой голос похож на шелест сухих листьев. – Это не точно, Ань, я обязательно сделаю тест ДНК, – говорит Глеб. – Успокоил, теперь мне гораздо легче! – язвительно отвечаю я. Ко мне постепенно возвращается способность думать, мыслить, анализировать. – А ты что думаешь? – спрашиваю я, – это твой сын? – Я не знаю, – Глеб прямо смотрит мне в глаза, его взгляд слишком честный, или мне уже кажется, я ни в чем не уверена. – Она ничего не сказала о беременности тогда. Я был ещё не так успешен, как сейчас, обычный мелкий бизнесмен. Она не скрывала, что ищет богатого мужа. У нас был просто секс, это… – Ой, нет! Избавь меня от подробностей! – я выставляю вперед руку, словно пытаясь защититься от боли, которая разрывает меня изнутри. Но услужливое воображение уже подсовывает мне картинки, где Глеб и Ирка вместе, в постели, голые. Фу! Фу-фу-фу! Какая мерзость. Так неправильно, так быть не должно! Тошнота подкатывает к горлу. Я глубоко дышу, пытаясь справиться. – Ань, тебе плохо? – Глеб подскакивает и наливает мне воды. – Нормально мне! – я отталкиваю его руку, – Как ты мог, Глеб?! – Аня! Ну откуда мне было знать? – в отчаянии восклицает он, – я не знал, что она твоя сестра! – Как не знал?! Я тебе фото показывала! – восклицаю я. – Ты мне блондинку какую-то показывала! Я вообще не узнал её, я и подумать не мог, Аня! – он подходит близко, пытается меня обнять, но я отшатываюсь. Прикусываю губу, вспоминаю. Да, Ира тогда перекрасилась в светлый, что ей очень не шло. Неудивительно, что Глеб не узнал. Теперь понятно, почему Ирка со мной перестала общаться после моих свадебных фото. Глеб-то не перекрашивался, она его узнала! – Ты! – я тычу пальцем ему в грудь, – ты должен был мне сказать! – Я знаю, Ань, – Глеб берёт меня за плечи, – я должен был сказать, но не сказал, всё ждал. Знаешь, не легко сказать любимой жене, что я трах… ну, ты поняла, с её сестрой! – Ой, бедненький, может, пожалеть тебя?! – Я виноват только в этом, что не сказал тебе, Аня. Я тебе не изменял! Это было до тебя! Я хотел просто поговорить с ней и выяснить, действительно ли Миша мой сын, а потом уже поговорить с тобой. Я не знал, что она поведет себя так! – Уйди, Глеб, – прошу я, – мне нужно побыть одной! – Аня, ты не можешь меня выгнать, я твой муж! – угрюмо говорит Глеб, – я не позволю прошлому разрушить нашу семью! – А Миша? Ты про него подумал? – со слезами на глазах говорю я. Мне становится ещё жальче мальчишку. Мать непутёвая, ещё и отец оказывается какой-то посторонний мужик. – Я со всем разберусь, только верь мне, родная, – Глеб всё-таки обнимает меня, и я обмякаю в его руках, нет сил сопротивляться и бороться. – Я всё решу наилучшим для нас и Мишки образом. А с чем бороться? С прошлым моего мужа? С ним самим? Он прав, всё было до меня, и когда бы он мне это не рассказал, для меня был бы шок. Во мне появляется надежда, что Глеб и правда всё решит. Понятно, что наша жизнь уже не будет прежней, если в неё войдёт Миша на правах сына Глеба, но и ужасной она тоже не будет. Я совсем не против мальчика. Я против своей сестры! Вот кого бы я больше никогда не хотела видеть!