Глава 3

– Вита … – произносит Матвей на выдохе.

А я до сих пор стараюсь понять, как так вышло, что он стоит здесь, вместо того чтобы находиться в командировке.

Встречаюсь глазами с мужем, и от его взгляда грудную клетку сжимает невидимый прут, не давая нормально дышать. В его взоре смешано столько всего. Но прежде всего я вижу злость, которой никогда не было по отношению ко мне.

Во рту пересыхает. У меня на языке вертятся десятки вопросов, но ком, вставший в горле, не позволяет издать ни звука. Все происходящее кажется каким-то абсурдом. Нелепым пранком.

– Вита, какого хрена? – Матвей спрашивает зло и закрывает за собой дверь, шагая вперед.

Такого начала диалога я совсем не ожидала. Смотрю на него, распахнув глаза и потеряв дар речи от возмущения.

– Ты почему не в больнице? – между его бровями пролегла морщина.

– Прости, что? – моргаю, надеясь проснуться. Ведь он не может в данной ситуации злиться на меня за то, что я сбежала из больницы.

– Ты должна находиться под наблюдением. Для ребенка это небезопасно, – приближается он, сверкая глазами.

– Меня отпустили… – непонятно почему оправдываюсь я, будто провинившаяся школьница. – Так, стоп! – прежде всего торможу свой беспорядочный поток мыслей, утекающий во внезапно накрывшее меня чувство вины. – Мне кажется, сейчас это не самое главное, – наконец-то нахожу в себе силы.

В моей ванной прямо сейчас голая девица, которую я прогнала из своей кровати. А муж, что должен быть далеко отсюда, стоит прямо передо мной и расстреливает меня глазами.

– А что, черт возьми, может быть важнее нашего ребенка?

Либо я такая глупая, либо он пытается сместить фокус внимания.

– Может быть, то, Матвей, почему в нашей постели обнаженная женщина? – слова даются с трудом.

Муж молча буравит меня взглядом. С каждым мгновением его радужки темнеют все больше. Он крепко сцепляет челюсти и, кажется, готов взорваться. Но я держу себя в руках, не реагируя на его гнев и не показывая, как мне на самом деле страшно. Страшно, что вся наша жизнь в это мгновение летит под откос.

Он плюнул мне в душу. Солгал. Обманул. Хотя где-то в самом дальнем уголке сердца теплится надежда на то, что я все поняла совсем не так и он сейчас сможет меня в этом убедить.

– Ну же! Говори! Ты до завтрашнего дня в командировке! – внезапно для самой себя выкрикиваю.

– А ты должна быть в больнице! – резко заявляет он. – У тебя угроза…

Слышу щелчок двери позади себя, и внимание мужа перетягивает та, что стоит у меня за спиной. Он смотрит на нее, а не на меня. Внутри все обрывается, а глаза начинает печь. Я не могу прочитать эмоцию на его лице, но даже этого направленного в сторону другой взора хватает, чтобы я медленно умирала.

– Не меняй тему, Матвей! И посмотри на меня, в конце концов! – никогда я не разговаривала с ним с подобной интонацией. Но сейчас в моей груди пробуждается нечто такое, о существовании чего я даже не подозревала. – Что здесь делает эта женщина?

Муж вновь смотрит на меня.

– Я ее пригласил, – говорит прямо в глаза. – Понятно?

– Для чего? – задаю самый дурацкий вопрос, прекрасно понимая, чем они могли заниматься после того, как распивали вино и ели фрукты. Да и в постель обнаженной она легла не потому, что внезапно испачкалась до самых трусов.

Слышу, как эта дрянь ходит где-то сзади, и слетаю с катушек.

– Пусть она уйдет! – кричу так, как никогда в жизни. – Почему она до сих пор здесь? Это мой дом, я не хочу видеть здесь разных потаскух!

– Эй! Полегче! – раздается голос сзади. – Вообще-то, я…

– Мне плевать, кто ты!

– Дана, уйди, – наконец-то Матвей делает хоть что-то.

– Без проблем, – усмехается она и направляется к выходу.

Я стою так, будто у меня вместо позвоночника металлический прут, не дающий мне сгорбиться или сдвинуться с места. Но силы вытекают из меня с каждым новым мгновением.

Чтобы меня обойти, ей приходится проползти по стеночке. Но меня это не волнует. Пусть идет к чертям.

Брюнетка приближается к Матвею, и у меня в животе все сковывает льдом, когда я вижу их близко друг к другу. Ее – в вульгарном кожаном платье, едва прикрывающем ягодицы, и его – высокого и красивого, на которого заглядываются все женщины. Она игриво перекидывает черную копну волос через плечо и обувает алые лодочки.

Муж не смотрит на нее, только на меня.

– Увидимся, – усмехается она и выходит за порог.

Как только за ней захлопывается дверь, меня начинает бить озноб, а кожа покрывается мурашками.

– Для чего ты ее позвал? – кажется, что все силы покинули меня.

– Хочешь знать для чего? – играет желваками. – Чтобы снова почувствовать себя мужчиной, а не нянькой! – бьет словами. – Мне все это надоело, Вита. Так продолжаться не может.

– Что именно? – глаза застилают слезы.

– Я не могу больше терпеть это все и не иметь возможности спустить пар.

– Что терпеть, Матвей? Что?

– Тебя и твои капризы, – бьет словами наотмашь, вдребезги разбивая мне сердце.