Эпилог

Матвей

– Даже не думай! Никакого перелета в другой регион!

– Ну почему? – смотрит на меня Вита, сверкая глазами.

– Почему? Может быть, потому, что ты на восьмом месяце и тебе врач запретил летать? – смотрю на нее так, будто вижу впервые.

Хотя да. Такой, как в эту, третью, беременность, я ее еще ни разу не видел.

Когда она носила Ангелину, то была нежной и ранимой принцессой, опасающейся всего и вся. Но к концу беременности все изменилось. Она стала стойкой и независимой, приняв на себя все свалившиеся на семью тяготы.

Когда она вынашивала нашего сына Мирона, то казалась слишком сдержанной. Будто боялась лишний раз озвучить свои желания и мысли. Меня пугал ее самоконтроль. Но к концу срока она немного расслабилась, позволяя себе быть слабой.

И только в третью беременность Вита не впадала в крайности.

Но к концу срока в нее будто вселился демон бизнес-леди.

Все то время, пока дети находятся с бабушками или няней, Вита старается посвятить бизнесу.

Она, как и хотела, обучилась дизайну и открыла свое небольшое агентство, которое очень быстро зарекомендовало себя. И теперь заказы на ее услуги поступают не только с разных концов страны, но и даже мира.

– И вообще, к чему такая необходимость? Проект можно переслать по электронной почте. Ты сама активно практикуешь это.

– Но клиент настаивает на личной встрече.

– И поэтому ты готова рискнуть жизнью нашей дочки, Вит? – пытаюсь достучаться до нее. – Если клиент не готов войти в твое положение, значит, это не твой клиент, родная. Разве ты еще не поняла, что тебе больше не нужно бороться за каждый заказ. Теперь клиенты встают в лист ожидания, чтобы попасть к тебе.

– Да, но… – замолкает она, поджимая губы, и опускается в кресло, поглаживая живот.

– Что-то не так, малыш? – присаживаюсь перед ней на корточки и накрываю ее руки своими, чувствуя, как живот двигается под ладонями, потому что, по всей видимости, там прячется будущая футболистка.

– Просто я боюсь, – жена смотрит мне в глаза.

– Чего?

– Боюсь выпасть из жизни, с рынка, потерять востребованность и конкурентоспособность. Ты же сам знаешь, какая я в первые месяцы после родов. Мне не хочется ничего, кроме как заботиться о детях, о тебе. Тогда я хочу просто быть мамой и женой.

– Почему ты считаешь, что это плохо?

Я не хочу, чтобы она боялась декрета. Хочу, чтобы любое состояние жены в первую очередь приносило ей радость.

– Потому что я не хочу разрушить то, что так долго строила. А ведь мы не знаем, какой будет малышка и когда я смогу вернуться в строй.

– Но у тебя есть люди, которым ты платишь деньги, чтобы они развивали твое агентство и работали на твое имя, – целую ее в живот, и дочка успокаивается, переставая пинать маму.

– Мне хочется так много успеть, – вздыхает она.

– Зачем?

– Чтобы потом не отвлекаться ни на что, кроме малышки и наших старших деток.

– Так не отвлекайся, солнце. У тебя есть я, чтобы закрыть все твои потребности. А если ты устанешь и захочешь перевести дух, то у нас есть прекрасная няня.

– Знаю, – Вита смотрит своими бездонными голубыми глазами, в которые я погружаюсь с каждым днем все глубже. – Просто я не хочу, чтобы ты передавал управление фирмой другим людям, отвлекаясь на нас.

– Вот оно в чем дело, – наконец-то озаряет меня.

Вита старается переделать как можно больше дел до родов, потому что боится повторения истории шестилетней давности?

– Повторения не будет, любимая.

– Ты не можешь знать наверняка того, что будет.

– Я знаю теперь, что для меня важно, а что нет. И семья для меня на первом месте. И никакие проблемы в компании не могут затуманить мой фокус, направленный на тебя и наших малышей.

Она внимательно смотрит на меня, а затем хватает за воротничок рубашки и тянет на себя.

– Иди сюда, – говорит с жаром.

И как только я приподнимаюсь, Вита притягивает меня и впивается в мой рот горячим поцелуем.

Вот и еще одно отличие от первой беременности. Ее постоянно мучает сексуальный голод. Да такой сильный, что порой мне кажется, что меня супруге недостаточно.

Спустя пятнадцать минут мы лежим в обнимку на ее кожаном офисном диване, довольные и вспотевшие.

– Наверное, ты прав, – говорит она, устроив голову у меня на плече.

– Неужели я убедил тебя отказаться от полета? – смотрю на нее, скосив взгляд вниз, перебирая длинные золотистые пряди.

– На самом деле я не хочу никуда лететь, – выдыхает она медленно.

– Я так и понял. И ты не обязана. Отправь своего салагу.

– Эдика?

– Ага, – сдерживаюсь, чтобы не произнести вслух рифму к его имени. – Думаю, он будет только рад. А клиенту объясни ситуацию, что в ближайший год ты не летаешь. Предложи альтернативу в виде Эдика, или же пусть они прилетают к тебе, если так настаивают на личной встрече.

– Так и сделаю, – выдыхает жена, и я физически ощущаю, как она расслабляется. – Поехали за детьми?

– Уже? – смотрю на часы, что показывают только час дня. – Кто ты, незнакомка? И куда дела мою жену?

– Я вдруг поняла, что очень устала.

– Тогда мы возьмём отгул на половину дня, а потом я заберу детей от няни. Все равно у них сейчас время дневного сна.

– Я поеду с тобой.

– Если не изменишь своего решения, то обязательно поедем вместе.

Дома мы впервые за много месяцев позволяем себе просто лежать в кровати и смотреть фильм. Мне нравится бездельничать вместе с любимой женщиной. Поэтому я делаю мысленную заметку: выделять для нас с Витой больше “ленивого” времени.

К тому моменту, когда надо забирать детей, жена крепко засыпает. Я решаю не будить ее. Молча забираю сына и дочь от няни и везу их в наш красивый и просторный дом, что мы приобрели, когда узнали, что ждем второго ребенка.

– Почему мамуля нас не встречает? – спрашивает Ангелина.

– Мамуля отдыхает. Поэтому мы не станем сильно шуметь, чтобы не разбудить ее. А лучше приготовим нам всем ужин.

– А что будем готовить? – задумчиво спрашивает моя мини-копия, приложив палец к уголку губ.

– Что хотите?

– Пиццу, – лукаво смотрит на меня дочь.

– Значит, сделаем пиццу.

– Ура! – хлопает в ладоши сынишка. – Пеппелони!

– Нет, сырную! – упрямо заявляет Лина.

– Не спорьте, сделаем и ту и другую, – увожу детей мыть руки и переодеваться.

Нацепив фартуки, приступаем к готовке.

Спустя сорок минут на кухню заходит заспанная Вита.

– Что у вас горит? – придирчиво осматривает она пространство.

– Кажется, мы немного передержали пепперони, – я включаю вытяжку на полную мощность, стараясь избавиться от запаха гари.

– Мама! – кидаются к ней дети. – Ты выспалась? – спрашивает сынок.

– Да, мой золотой, мама очень хорошо выспалась.

– Значит, ты поможешь папе приготовить пиццу? – с надеждой смотрит на нее дочка.

– У меня идея получше, – целует Ангелину жена. – Мы сделаем доставку, а пока будем ждать, соберем конструктор.

– Да! – поддерживают ее дети.

Наевшись заказанной пиццы, мы возвращаемся в детскую, чтобы собрать до конца домик. Вита первое время помогает нам, а затем переползает на кровать дочки и наблюдает за происходящим, поглаживая живот.

В этот момент я снова благодарю жизнь за то, что дала мне второй шанс. Ведь если бы не он, то я бы никогда не узнал, как это – быть счастливым. И только ради семьи мне хочется достигать новых вершин и совершать подвиги.

Слушаю, как жена читает детям на ночь сказку, и хочу, чтобы таких мгновений было как можно больше. Я не знаю, что ждет нас впереди, но в одном уверен точно: ради своей семьи я готов на все.

– Люблю тебя, родная, – говорю жене, выключая свет лампы и укладываясь в кровать, обнимая ее со спины. – Спасибо, что ты есть.

– Куда ж я денусь, – сквозь сон говорит она. – Ты мне троих заделал. Теперь вытягивай.

– Эта ноша не тянет. И если их будет вдвое больше, то и тогда мне это будет только в радость.

– На столько я не подписывалась, – смеется Вита, проваливаясь в сон, не зная, что через три года у нас родятся близнецы, после которых мы сойдемся во мнении, что на этот раз пора остановиться.

А когда они дорастут до трех лет, то, перекрестившись, мы наконец-то отдадим их в детский сад, немного выдохнув.

Но даже воспитывая пятерых детей, мы всегда будем выделять время для нас двоих, то время, когда мы будем сосредотачиваться только на желаниях друг друга. На мужчине и женщине, а не на папе и маме, узнавая друг друга заново. Но и без того я с каждым новым днем сильнее влюбляюсь в собственную жену. И чувствую, что это взаимно.

КОНЕЦ