Глава 18

Первое, второе, третье... Дни нового года летят, наполненные смыслом. С каким-то всепоглощающим удовольствием я ходила по магазинам, выбирая всё сама: новые комплекты постельного белья, теплые зимние вещи, пижамы, платья, полотенца, развивающие игры и игрушки, канцелярию...

Я и раньше делала это сама – до болезни мамы. И ходили мы туда каждый год - с Димой и со Светой – чтобы дочь видела, знала и такую сторону жизни, которую я, её мама, избежала каким-то чудом. Чтобы ценила то, что имеет, и не относилась, как к должному.

После – поручила заниматься этим своего управляющего, который, конечно же, всё оптимизировал по-своему и три года подряд исправно присылал мне отчеты о перечислении крупных сумм денег на счет детского дома «Надежда».

Сначала закупаю всё по списку, который мне любезно прислал Севастьянов – директор детского дома, которому я позвонила первого числа поздравить с Новым годом и сообщить о своем желании приехать. Удивился личному звонку, спустя столько лет.

- Вы, как обычно, четвертого? – уточнил Севастьянов.

- Да.

Когда список завершается, добавляю то, что считаю нужным сама.

Андрей был так прав!

Процесс меня успокаивает, действует терапевтически. Я чувствую себя живой и нужной, делая что-то хорошее. С каждой купленной зубной щеткой, каждым теплым одеялом я будто заново, по кирпичику, собираю себя.

Утром четвертого января просыпаюсь со смешанными, неоднозначными чувствами. Не просто день – особенный день для меня вот уже восемнадцать лет – день рождения моей дочери.

В спальне то ли на самом деле душно, то ли мне просто не хватает воздуха – скидываю одеяло и иду к окну, за которым снова падает снег. В глазах жжет от навернувшихся слёз.

Восемнадцать лет назад в эту минуту я уже не спала, считала схватки, сжимала руку Димы. Одновременно и боялась, и ждала...

А сегодня вокруг меня тишина – густая, оглушительная, нарушаемая лишь моим натужным дыханием и шипением пульса в ушах.

Сердце сжимается.

Делаю над собой усилие, чтобы не проявить слабость, но всё же сдаюсь – беру в руки телефон.

Набираю номер – теперь единственный в избранном. Доченька.

Я – мама. Я не могу вычеркнуть из своей жизни своего же ребенка, какой бы глубокой не была рана, которую она мне нанесла.

Но Света не отвечает. Ни в первый раз, ни во второй. Может, еще спит. Или не слышит, увлеченная своим первым в жизни самостоятельным отпуском, о котором даже не удосужилась мне сообщить – я узнала о нём из соцсетей дочери.

Решаю, что попробую еще раз позвонить из машины.

Одеваюсь в красные брюки-палаццо, топ и белый объемный кардиган – ярко и контрастно, то, что надо для создания праздничного настроения – если не у меня, то хотя бы у детей, которым я везу подарки.

Но третий звонок тоже звучит в пустоту.

Тогда набираю в мессенджере «С днем рождения, зайка. Я люблю тебя».

И отправляю.

Не смотрю в телефон до конца поездки – настраиваюсь на встречу. И только перед самым выходом из машины снова открываю чат с дочерью. Доставлено, не прочитано.

Ладно.

Пускай...

Видимо, моя вина в её глазах гораздо больше. И рана её – глубже. Такая, что можно стереть мать из жизни...

Севастьянов встречает меня на крыльце.

- Вера Николаевна, сколько лет, сколько зим! – он немного смущен, ведь мы очень давно не виделись.

Смотрит за спину, чуть морщится, но не перестает улыбаться. Я знаю, кого он ожидает там увидеть.

- И вас, Игорь Васильевич. – протягиваю руку для приветствия. – Вот, решила сама заехать.

- И очень хорошо, что так решили. Вас очень не хватало. Проходите, проходите!

В актовом зале светло, украшено мишурой, гирляндами и детскими новогодними поделками. Воздух пропитан терпкостью мандаринов и ароматами свежей выпечки.

- А я – Аленка. А вы? - Ко мне неожиданно подбегает девочка лет четырех со светлыми тонкими волосами и любопытными, живыми глазами. Удивительно. Необыкновенно. И совершенно не похоже на глаза здешних деток.

- А я – Вера, – улыбаюсь, стараясь, чтобы в моем голосе не проскочило грустных интонаций.

- Плосто Вела? Без тёти?

- Можно без тёти.

- Ты нам сто-то плинесла? – спрашивает она, заглядывая в одну из коробку

- Принесла, – улыбаюсь я.

- А коньки мне тозе плинесла? Они мне очень длавятся!

- Нет, милая, коньки не принесла! Но обязательно принесу!

- А ты... Ты тозе не моя мама?

Вопрос бьет прямо в солнечное сплетение. Я опускаюсь перед ней на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

- Нет, Аленка. Я просто друг.

- Залко. Ты доблая и класивая, – констатирует она без тени драмы. – А у тебя есть дети?

Эх... Где-то там, в параллельной вселенной, сегодня празднует свое совершеннолетие моя дочь. А здесь, в этой – маленькая одинокая девочка спрашивает, есть ли у меня дети.

- Есть, – выдыхаю я. – Доченька. И сегодня у нее день рождения.

- Ой! – глаза Аленки округляются. – А ты сто ей подалила? Коньки?

Самый сложный вопрос, который мне могли сегодня задать. Что я подарила своей дочери на совершеннолетие? Любовь, которое она променяла на одобрение чужой женщины? Пространство, которое она добровольно отдала другой? Доверие, которое она растоптала?

Я резко обрываю себя.

- Я еще не подарила, – говорю я Аленке. – Но обязательно подарю.

Начинается раздача подарков. Шум, смех, восторженные возгласы. Я смотрю на эти лица, и на сердце становится и тепло, и невыносимо больно одновременно. Потому что не могу избавиться от видений из прошлого.

И вот, в самый разгар всеобщей суеты, я ловлю себя на том, что смотрю на часы. Два часа дня. Ровно в это время восемнадцать лет назад я впервые услышала ее крик.

И тут телефон в кармане беззвучно вибрирует.

Сердце замирает.

Я извиняюсь и отхожу к окну. С дрожью в руках достаю телефон. И там действительно новое сообщение. От «Доченьки».

Сердце будто замирает, чтобы тут же запуститься в бешеном ритме.

Открываю сообщение. На глаза наворачиваются слёзы – и им нужно чуть больше времени, чтобы сфокусироваться и понять, что они видят.

Мир будто теряет разом все: краски, запахи, очертания.

Передо мной – файл PDF. Счет на оплату.

«Курсы подготовки. 2 полугодие. 257 400 рублей. Оплатить до 8 января».

И всё.

Я опираюсь ладонями о подоконник. За моей спиной – смех, радость, жизнь. А я смотрю на этот бездушный, черно-белый PDF и чувствую, как последняя, тончайшая нить, связывающая меня с моим ребенком, – тихо и окончательно обрывается.

Выпускаю телефон из рук – тот с грохотом падает на пол.

Как в замедленной съемке следую за ним глазами – пол тоже кажется черно-белым.

Вдох...

Перевожу взгляд на мальчика, который пытается запустить машинку. На Алёнку, которая всё это время не отходила от меня ни на шаг, а теперь стоит у моего пустующего стула и смотрит на меня доверчивым взглядом ясных, васильковых глаз.

Выдох...

Поднимаю телефон, убираю его в сумку и возвращаюсь к детям.