Глава 20

Пространство тонет в полумраке. Единственный источник света – бесшумные струйки воды, стекающие по гигантской золотой стене за стойкой. Они подсвечиваются изнутри, создавая ощущение, что я внутри живого, пульсирующего организма.

Пятидесятый этаж, бар с шаблонным названием то ли «Небо», то ли «Облака» – не запомнил. Не иду в номер – растекся в бархатном кресле-капсуле и третий час слушаю гипнотический джаз, пока Вита проводит на своей странице то ли лекцию, то ли вебинар – не вникаю.

Зато уже уяснил: отпуск отпуском, а с подписчиками надо продолжать общаться...

Поэтому я тут, а она – там.

В ушах – её плавный, монотонный голос, объясняющий мне, как могло наше пикантное фото просочиться в интернет.

«Дим, мы с тобой оба медийные. Имена на слуху, лица – на виду. Конечно, нас будут узнавать. Конечно, нас будут фотографировать. Кто угодно! Может, кто-то из постояльцев...»

Я киваю, делаю вид, что верю в её логичные выводы. Но не перестаю думать о том, что мы в одном из самых дорогих и закрытых отелей Эмиратов. Конфиденциальность и приватность здесь – не пустой звук. О нём узнают через сарафанное радио, а вход возможет только для своих, по рекомендации.

Поэтому я и выбрал его при бронировании, выложив кругленькую сумму.

И постояльцам такого уровня явно есть чем заняться, кроме как снимать тайком, как мы с ней целовались.

В чем-то Вита действительно права – мы медийные личности. Но она слишком наивна, думая, что невозможно управлять повесткой.

«...И потом, разве это плохо? – голос Виты продолжает звучать в голове. – Пусть все знают правду. Пусть знают, что ты не монстр, бросивший больную жену. А живой человек, который заслуживает счастья. Это только укрепит твой имидж. Вызовет симпатию».

Входящее сообщение отвлекает.

От Виты.

«Дим, я закончила. Спустишься? Или я к тебе?»

«Спущусь».

Соскребаю себя с кресла, на ходу чертыхаясь. Голова готова взорваться от мыслей.

Не вовремя это всё. Совсем не вовремя, черт побери. Слишком стремительны все эти изменения. Как будто меня без моего согласия телепортируют в параллельную реальность...

Уверен, эта утечка – не случайность. Слишком уж удачный ракурс, слишком качественный кадр. Кто-то очень хотел, чтобы это увидели.

Вита ждет меня уже одетая к ужину. В облегающем платье цвета слоновой кости, с идеальной укладкой и мягким макияжем, она выглядит как воплощение спокойствия и роскоши.

- Эфир получился такой душевный! – улыбается обезоруживающе, но я ловлю на себе ее быстрый, оценивающий взгляд. – Может, и ты выйдешь в эфир? Подписчики будут рады...

Сканирует мое состояние.

- Нет, это лишнее.

Идем к столику.

Пока Вита выбирает блюда из меню, я притворяюсь, что изучаю винную карту, а сам не перестаю анализировать. Это плохо. Это очень плохо!

Слив – это всегда работа на опережение. Но чья? Кому вообще выгодно поднимать шумиху вокруг моего имени?

«Дмитрий Соколов укатил с любовницей на моря, не прождав и сорока дней с похорон матери!»

В нашем случае формула «черный пиар – тоже пиар» не работает. Не с «Элпром-Медиа», черт побери.

Неужели, руководство решило таким грязным образом от меня избавиться?

Старая, как мир, схема: компромат, публичный скандал, падение рейтингов – и вот уже у руководства есть «объективная» причина избавиться от дорогой звезды, которая к тому же «неделю косячила».

Резко ставлю на место винную карту.

- Вит, я на минуточку. – поднимаюсь со своего места. – Нужно срочно позвонить.

И иду к выходу до того, как она что-то успеет сказать.

На ходу пролистываю контакты, пропуская коллег и друзей. Они мне сейчас точно не нужны. И нахожу его. Илья Гринберг. Работал когда-то пиарщиком на нашем канале, а потом ушел в «серую зону» – занимался тем самым черным PR-ом и решал деликатные вопросы для нужных людей.

В холле много свободных диванчиков. Выбираю один – в отдалении, сажусь.

Набираю номер.

Илья снимает трубку после второго гудка. Голос густой, шершавый, с ярко выраженной хрипотцой.

- Дима? С Новым годом, дружище. Какими судьбами?

- Привет, и тебя, Илюх. – и сразу перехожу к сути, мне сейчас не до реверансов. – Мне нужна информация.

- Срочность? – В его голосе тут же появляется деловая хватка.

- Еще вчера. – перекидываемся привычными репликами. – В сеть ушла фотка. Я и Виолетта Волошина. Нужно найти первоисточник. Кто выложил первым? Откуда ноги растут?

С другой стороны провода – пауза. Слышно, как он щелкает зажигалкой.

- Понял тему. Канал известный?

- Они просто распространили. Мне нужно дойти до корня.

Илья коротко смеется, но тут же возвращает серьезный тон.

- Хорошо. Но имей в виду, если это профессиональная накрутка, след будет запутанным. Фейковые аккаунты, прокси... Займет время.

- Да понимаю я всё.

Прощаемся.

Возвращаюсь к столику. Вита сидит спиной. Подхожу, сдвигаю стул.

Она откладывает меню.

- Какие-то проблемы?

- Нет, – сажусь. – Просто рабочий момент. Не бери в голову.

Она изучает мое лицо, и я вижу, как ее глаза чуть сужаются.

- Ну и отлично! – ее улыбка снова становится ослепительной. Она отодвигает меню и кладет свою руку поверх моей. – Тогда давай планировать завтра. У нас последний полный день. Я думаю, стоит съездить в The Dubai Mall. Мне нужно купить пару вещей к возвращению.

Официант приносит закуски.

Я начинаю ковыряться в мезе, но есть совсем не хочется.

Вита тянется к брускеттам, берет одну, но так и держит на весу. С энтузиазмом рассказывает, куда надо зайти и что непременно купить.

Купить...

От этого слова меня передергивает. Я так и не рассказал Вите о том, что у меня с собой фактически нет денег. Как вообще такое можно рассказывать в разгар отпуска? Особенно после того, как в порыве слепой ревности рванул в новогоднюю ночь одним днем туда и обратно к бывшей жене и не успел к полуночи, потому что трансфер для эконом-класса из аэропорта задержали?

И ведь она мне даже слова не сказала в упрек.

На карте денег почти не осталось – Вера опустошила наш общий счет в ноль за первые три дня января. Благо, обратные билеты были куплены сразу, и отель я выбрал с системой «ультра всё включено», поэтому пока мы находимся на его территории, отсутствие денег не является проблемой.

Но шоппинг – это уже совсем другая история.

- И конечно, мы не можем пропустить бутик Ch***l, ты не представляешь, какие там платья! – Вита воодушевлена, ее глаза горят азартом охотника.

Я киваю и снова делаю глоток воды, пытаясь протолкнуть комок, вставший в горле. К еде почти не притронулся.

- Дим, ты меня вообще слушаешь? – Вита наклоняет голову, слегка приподняв брови.

- Конечно, – выдергиваю себя из оцепенения. – Просто думаю, может, отложим шоппинг? После всех этих передряг хочется просто полежать у бассейна, отдохнуть перед вылетом.

- Каких передряг?

Чёрт.

Ее лицо мгновенно омрачается.

- Я не так выразился, – я ищу слова, чувствуя, как краснею. Унижение пожирает меня изнутри. – Просто я не хочу никуда ехать. Неважно себя чувствую.

Это звучит слабо и фальшиво даже для моих ушей.

Вита смотрит на меня с нескрываемым удивлением. А я смотрю на неё – такую доверчивую, искреннюю в своем желании праздника, и чувствую себя последним козлом. Я должен был обеспечить ей лучший отдых, а вместо этого испортил новогоднюю ночь, а теперь еще и пытаюсь удержать в отеле, потому что мне нечем заплатить даже за такси до этого гребаного The Dubai Mall.

В этот момент официант приносит горячее. Ставит новые блюда на стол, забирает предыдущие... Смена блюд дает мне небольшую передышку.

Уходит.

Я молчу, с преувеличенным интересом изучая жаркое с бараниной.

Вита теперь тоже молчит, но лучше бы кричала.

Кажется, я её обидел.

В номер поднимаемся тоже в тишине.

Я чувствую на себе ее тяжелый взгляд. Она не понимает, что происходит. А я не могу ей объяснить. Сказать «у меня нет денег» – все равно что сорвать с себя последнюю одежду и остаться голым посреди этого мраморного с золотом великолепия.

- Дим, – говорит она наконец, когда мы ложимся в постель. – Что случилось? Это из-за того звонка? Она ищет логичное объяснение.

- Нет, – запускаю пальцы в волосы. Голова так и не прошла – раскалывается. – Звонок ни при чем.

- Тогда в чем дело? – она поворачивается. Ее лицо больше не обиженное, а озабоченное. Значит, не злится, и от этого становится еще хуже. – Знаешь, мне начинает казаться, что ты жалеешь, что мы здесь.

В ее голосе прорывается неуверенность, и это ранит сильнее любой истерики. Я приподнимаюсь на локтях, пытаюсь обнять. Она сначала сопротивляется, потом позволяет притянуть себя, но тело ее остается напряженным.

- Я не жалею, – говорю я в ее волосы. – Просто я терпеть не могу торговые центры.

Это не ложь. Это полуправда, которая в этот момент звучит убедительнее любой выдумки. Она тут же смягчается в моих объятиях, ее руки медленно обвивают мою шею.

- И всё? – шепчет облегченно. И я тоже выдыхаю вместе с ней. – Господи, Дим, и из-за этого ты испортил нам ужин? Оставайся, если хочешь. Я поеду сама. Тебе что-нибудь купить?

И тут я окончательно взрываюсь.

Выдергиваюсь из ее объятий так резко, что она отшатывается, ударившись спиной о изголовье.

- Купить? – выплевываю с остервенением.

Вскакиваю с кровати и начинаю метаться по комнате. Вся та ярость, что копилась днями, находит наконец выход. Я не могу ее остановить.

- Я здесь, чтобы отдохнуть, Вита! Выдохнуть! Обнулиться, бл*ть! А ты? Ты с самого начала как заведенная! Вебинары, эфиры, лекции подписчикам! Рестораны, бутики, платья! Бесконечная суета! Может, хватит уже дергать меня? Может, хватит строить из этого отпуска какой-то контент-план для твоего блога?!

Она сидит, прижавшись к подушкам, глаза огромные, полные неподдельного ужаса. Она никогда не видела меня таким, не понимает, откуда это всё хлещет. А я не могу остановиться. Унижение, тревога за Веру, за Свету, чьи курсы я до сих пор не продлил, злость на себя, на весь этот пафосный, дорогущий мир, в котором меня в очередной раз ткнули носом в мое происхождение – все это выливается на нее.

- Ты вообще хоть что-нибудь видишь дальше своего носа?! Что я на грани - видишь? Тебе, походу, главное – в Ch***l заглянуть! Главное – показать подписчикам, как мы классно отдыхаем!

- Дим... – шепчет прерывисто. – Я же просто хотела...

- Что? Что ты хотела? – я останавливаюсь перед ней, задыхаясь. Руки дрожат. – Осчастливить меня? Подарить мне незабываемый отпуск? Спасибо! Удалось! Отдохнул так, что никогда не забуду!

Последнюю фразу я выкрикиваю с такой ядовитой издевкой, что она вздрагивает, как от пощечины. По ее лицу ползут слезы, но мне сейчас не до ее слез. Мне плевать. В этот момент я ненавижу и ее – за ее благополучие, за ее уверенность, за то, что вопрос о деньгах для нее – это просто «тебе что-нибудь купить?», а для меня – приговор.

Она медленно качает головой, смотря на меня сквозь пелену слез.

- Я не заслужила этого, Дим... Я просто спросила...

- А я просто устал! – реву я, уже почти не контролируя себя. – От этой показухи, бл*ть! Устал притворяться, что всё хорошо! Устал, пойми наконец и просто оставь меня в покое! Поезжай сама в свой дурацкий молл! Потрать все свои деньги! А я останусь здесь. Хоть высплюсь!

Она беззвучно плачет.

А мне так тошно, что выть хочется.

Впервые в жизни я наорал на женщину.

Я поворачиваюсь и, не глядя на нее, выхожу на балкон, уничтоженный собственным взрывом. Захлопываю за собой тяжелую стеклянную дверь, отрезая себя от нее, от этой роскошной комнаты, от всей этой невыносимой жизни.

И самое ужасное – я же знаю, что она ни в чем не виновата. Но признать это у меня тоже нет сил.