Глава 34

Света нервно дернула ручку такси и, запыхаясь, запрыгнула в него – эта беготня по вонючим этажам в хрущевке без лифта были для неё страшным испытанием. Всё ей казалось, что затхлый запах нищеты может прилипнуть и к ней.

Что кто-то из её одноклассников обязательно его учует, поймет, что среди них – золотых деток бизнесменов, звезд и инфлюэнсеров закралась самозванка, которая вынуждена сама себе готовить.

Но выбора не было – и она проходила эти четыре этажа дважды в день – а иногда и чаще, – зажимая нос и ругая мать, по чьей вине она попала в этот ад.

И в добавок – приходилось считать копейки. Папа каждую неделю переводил ей на карту какую-то жалкую сумму денег, которую раньше она бы спустила за один поход в кафе, а теперь надо было растягивать её на неделю – а то и дольше. Почему папа не мог давать ей больше денег, она решительно не понимала, но видя, каким нервным он стал последнее время, не хотела его тревожить еще и этим.

Но идти к матери с просьбой помочь деньгами не собиралась. Слишком сильна была в ней обида. Слишком больно было понимать, что мама её не любит и легко сначала отказалась от родной дочери, а потом просто променяла на чужую девочку. Вита, конечно, говорила, что порой случается так, что если женщина больше не любит мужчину, то и ребенок от него ей перестает быть нужен. Но Света до последнего не хотела в это верить, пока своими глазами не увидела.

Поэтому - нет. К маме она идти не собиралась.

И Света впервые в жизни поняла, каково это – выбирать, отдать вещи в прачечную или вызвать клининг, потому что и на то, и на другое могло не хватить.

Вот и сейчас – на карте снова пусто.

На душе гадко.

А желудок протяжно ноет, требуя нормальной здоровой пищи. Слава Богу, этот вопрос решался просто: в будни – свиданиями с Максом, по выходным – обедом у Виолетты. А сегодня как раз суббота.

Света любила эти субботы.

Но сегодня ей было неспокойно. С самого утра она не могла дозвониться до отца. Пробовала, но точно так же не дозвонилась и до Виолетты. В груди неприятно кольнуло от мысли, что они настолько увлечены друг другом, что её отодвинули на второй план.

Она привыкла быть центром вселенной для отца и матери – когда та еще любила их. И даже приняв его связь с Виолеттой, подсознательно не готова была уступить свое место.

В тяжелых мыслях она и не заметила, как доехала до Литейного.

«Заказ будет оплачен по карте», – прозвучало из динамиков такси, когда машина припарковалась у знакомой парадной.

- Багаты у тебя друг, да? – цокнул языком таксист-иностранец. – Такой район харошы.

- Не ваше дело, – холодно парировала она, подавляя раздражение. Её, что, приняли за безмозглых девиц, которые охотятся на богачей?!

Света мысленно досчитала до пяти, чтобы вернуть дзен, вышла, достала из кармана ключи – её личный комплект от квартиры Виолетты, как пропуск в особый, тайный клуб, – и, заправив за ухо выбившиеся пряди, нырнула под арку.

Как и учил папа, она вошла в квартиру совершенно бесшумно. По царившему в спальне полумраку решила, что Виолетты нет дома. Уже собиралась было выйти из спальной зоны на кухню, но внезапно услышала смутно знакомую речь с характерным эканьем и иканьем. Не сразу догадалась, кто говорил.

А когда поняла, очень удивилась тому, что та с акцентом произнесла:

- Ви дэнги дайте, ВитАндреена. Маме апирацья делают, пожалуйста.

- Умида, я похожа на благотворительный фонд? – с пренебрежением ответила Виолетта. И от того, каким тоном это было сказано, Свету слегка передернуло. Она никогда прежде не слышала в голосе своего кумира и наставницы столько неприкрытой агрессии.

Много лет она следила за Витой в сторис, восхищаясь её стилем общения и выдержкой. И при личном знакомстве только еще больше прониклась этой мудрой женщиной, которая никогда не поднимала голоса, когда говорила. Света очень хотела научиться так же контролировать свои эмоции, но пока получалось плохо.

То ли любопытство взяло вверх, то ли интуиция подсказала не обнаруживать свое присутствие, но Света застыла в маленьком холле между спальней и кухней, да так и осталась стоять, прижавшись к стене.

- Я всё в милицья расскажу, ВитАндреевна. Я всё видела.

Света удивленно округлила глаза.

- Что ты расскажешь?!

- Всё, что видела, если дэнги не дадите. – взвизгнула Умида, выпуская на волю истерические нотки. – Как ви с Марией Степановной ругались, видела. Я убиралась в её туалете, она вам говорила, что видела, а ви говорили, что у вас настоящая любовь с Димой и для вас он всегда на первом месте. Что даже мать его не любит так, как ви, потому что для матери он был всегда после Верочки. И для Верочки всегда был вторым после Марии Степановны. И как она потянула вас за руку, видела. И как ви ее оттолкнули – тоже видела. Она головой ударилась. А ночью случился второй удар у неё. Я расскажу Диме, он вас бросит!

- Ты опоздала, Умидочка. Мы с Дмитрием уже расстались.

Света порывисто выдохнула и тут же зажала рот. Когда это они расстались с папой? Еще пару дней назад же всё было хорошо! Они втроем вечером сидели у Виты перед экраном и ждали выхода «Судьбы звезды» с их участием. И Света точно видела, как Вита нежно льнула к отцу, и как тот, хоть и казался чуть отстраненным, обнимал её в ответ...

- Тогда милицья расскажу – вас посадят.

И только после, с некоторым опозданем до неё стал доходить чудовищный смысл слов Умиды.

- Да кто тебе поверит, нелегалка! – зашипела Виолетта.

Света забыла, как дышать. Она не могла ни осознать подслушанное, ни поверить в него. Разве это возможно, чтобы Виолетта Волошина была причастна к второму инсульту её бабули?!

Вита не может – нет!

- Дайте дэнги маме моей на апирацью, молчать всегда буду, клянусь.

Ведь тогда получается, что мама была права, и безупречная Волошина, которой та бесконечно восхищалась, на самом деле была злом. На самом деле использовала... Не только маму, а их всех.

Получается...

Света резко отпрянула. Правда казалась слишком жестокой, а реальность – слишком невозможной. Мысли хаотично прыгали, перебирая обрывки воспоминаний и фактов, пытаясь сложить их в новую, ужасающую картину.

И в каждом кадре Света видела лишь опровержение услышанному: к Виолетте невозможно было придраться, а мама и её слова наоборот, не внушали доверия.

Признать, что ее кумир – монстр, а мать была жертвой, означает признать, что все ее выборы, сомнения, все ее жестокие обвинения и поступки по отношению к матери были чудовищной ошибкой.

Она вышла так же тихо, как и вошла. По темной лестнице вниз неслась, как сумасшедшая. Хотела скорее оказаться вдали от этого места. Вылетела из подъезда.

Прочь!

От двора-колодца – прочь!

Света бежала, не замечая прохожих. Свернула за угол. Вбежала в какую-то кофейню – и к свободному столику.

- Это неправда, – мотнула головой, нервно улыбаясь. – Неправда.

Вся её осознанность, с таким упорством выстроенная под контролем Виолетты, трещала по швам. И из-под образа просвещенного подростка с четко выстроенными границами жалобно завыла девочка, когда-то так привязанная к матери, что даже допустить, что они так страшно поссорятся, было невозможно.

А ведь не просто поссорились.

Она сама отреклась от матери. Сама поверила, что не нужна ей больше!

Света взяла в руки телефон, чтобы позвонить маме. Но что она ей может сказать? Сообщит, что услышала и спросит, что же ей делать дальше?

Но решимости набрать номер мамы у неё не хватило. Чувство вины накрыло её с такой силой, что она зарылась руками в волосы и, не стыдясь ни присутствующих, ни возможных последствий своего срыва, громко заплакала.

Ей принесли воду, хоть она и не просила. Уточнили, нужна ли помощь – и оставили в покое, получив отрицательный ответ.

- Что же делать? – твердила она себе, немного успокоившись.

Куда идти со всем тем открытием, которое на неё навалилось. В полицию? Пойти, сдать Виолетту? Но как доказать?

Или может подкараулить Умиду и пойти в полицию с ней вдвоём? Или втроём – возьмет с собой Лерку, чтобы не так страшно было!

- Что делать? – шептала она опустошенно. – Господи, что же делать?

Позвонить папе?

Да!

Но номер папы все так же был вне зоны доступа.

Но ей отчаянно нужны были ответы, и сама их найти она была не в состоянии.

- Девушка, мы тут не трамвай. – услышала над головой хриплый женский голос. – Сидите час как заяц, ничего не заказываете – либо делайте заказ, либо освобождайте столик, «безбилетников» мы не обслуживаем!

Грузная дама в красном пиджаке и значком «администратор» на лацкане нетерпеливо и шумно стучала каблуком. В любой другой раз Света мигом поставила бы хамку на место, прочла бы ей лекцию о клиентоориентированности и нарушении этики поведения, но не сегодня.

- Простите, – пробубнила. – Я не заяц, я уже ухожу.

Приподнялась, опираясь ладонями о столик, дошла до двери, потянула на себя и...

Заяц!

Она застыла.

Зайцев! Дедушка Олег! Он поможет!

- Закройте дверь, дует!

Вышла, прислонилась к стене дома, проверила в приложении, как быстро можно доехать до загородного дома Олега Анатольевича, где они с мамой часто бывали до болезни бабушки, и начала молить провиденье, чтобы в этот выходной день он оказался там.