Глава 8

Папа сразу замолкает, а мама разворачивается на стуле ко мне лицом. – Проснулась, Мирочка, ужинать будешь? Я котлет нажарила. – Нет, мам, спасибо, я не голодна. А ты, пап, продолжай, – я сажусь на свободный стул, – что там тебе еще показал Арсений. Папа чешет бороду, растеряв свой пыл. – Ну раз мама сразу разлюбит Диму, то может и мне стоит об этом знать? – Ой, да ничего особенного, – мама все пытается замять тему. Продолжает в том же настрое, что и весь их разговор. Титов – это очень выгодная для меня партия, на ее взгляд, и я должна простить ему эту «мелкую оплошность», подумаешь, изменил, с кем не бывает. – Пап. Он сдается. – Вы когда убежали оба, я у Арсения пытался узнать, что происходит, что за скандал. Нет, я понял, что Димка твой натворил что-то, слышал эти звуки из телефона. Но все же надо было разобраться. – И? Не тяни? Не надо меня щадить, я уже взрослая и сейчас вообще… хуже уже некуда просто. Папа облизывает губы, едва видные под усами. – В общем, там на мальчишнике Димка твой хвастался фотографиями в телефоне, сначала вас двоих показывал, как вы вместе там в разных местах интересных были, а потом свой отпуск. Куда он там летал один летом. – На Шри-Ланку. – Ну да, и вот Арсений попросил телефон, чтобы еще посмотреть эту Шри-Ланку, сказал храмы старинные красивые. Димка и дал. Ну Сеня и листал дальше, пока не кончились. А потом начались другие, с девушкой. – С девушкой? – я чувствую, что сердце у меня бьется быстрее, – какой? – Той самой, – папа замолкает, мама садится рядом и смотрит на меня, потом на папу. – Какой той самой? – переспрашивает, она не видела видео и слышала про него вскользь. А я сразу догадалась, о ком речь. – Ну какой, Лен? Той самой! С которой Титов был на мальчишнике. Я опускаю голову на ладони. Час от часу не легче. Это значит не случайная женщина? Очень даже определенная? – В общем, как считает Арсений, – папа набирается серьезности, хмурит брови, – Дима твой ее знает давно, и у них явно отношения. Там фото были очень близкие. – Может, он врет? – мама не хочет верить, а я уже и не знаю. – Может, фотографии старые? – Не знаю, – папа поднимает руки, – за что купил, за то и продаю. Точно может сказать только Арсений. – Нет. Не он. Дима. Я встаю из-за стола и ухожу из кухни, хочу побыть одна. Я должна подумать, мне нужны ответы на мои вопросы, которых становится все больше. Изначально я не хотела разговора с Димой, но теперь понимаю, что глупо его откладывать и бояться. Это надо как пластырь, сорвать резко, чтобы боль была быстрой, но короткой. – Дочка может чаю? – Слышится с кухни голос мамы. Я молча закрываю дверь своей комнаты. Очень жалею, что не съехала от родителей раньше, слишком легкомысленно жила, не хотела до конца взрослеть, думала, что они нуждаются во мне. Теперь к мужу я не перееду, а вот отдельно жить стоит. Забираюсь на кровать и сажусь по-турецки, беру свой телефон и долго смотрю на него. С одной стороны, я не хочу с ним разговаривать, даже звук его голоса причиняет мне боль. Этот голос у меня будто украли. Нет, это он сам его отдал, тогда, как я наивная думала, что страстные стоны будут доставаться только мне. А с другой стороне я устала тонуть в догадках. Раньше, чем понимаю это, звоню Диме. Он не сразу берет трубку, я жду несколько протяжных гудков и уже думаю сбросить вызов, как раздается голос. – Мира? Что случилось? – чуть хриплый и обеспокоенный. Я понимаю, что уже вечер. Спал? – Ты один? – спрашиваю я и чуть не бью себя ладонью по лбу. Ну что за вопрос? – Что? – не понимает в первое мгновение. – Конечно, один. Вот я дурочка, конечно, ни один вменяемый человек не потащит к себе любовницу буквально через день после того, как его спалили, и он под самым серьезным подозрением. Любой нормальный затаится на время. – Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? Тебе не спится? – закидывает меня вопросами. Слышу, как шуршит ткань, будто он и правда в постели и откидывает одеяло, – хочешь, я приеду? Прямо сейчас! Поговорим. – Нет! Не надо! – быстро останавливаю его, – я спать собираюсь, у меня голова болит. Завтра приезжай. – Я приеду! Утром! Я будто даю ему надежду, чувство, что я готова его вот так легко простить. – Не надолго. Я тебя не простила. Так что не думай. – Я понял, – слишком легко соглашается. – Скажи мне одну вещь, – решаюсь на маленькую проверку фактов. – Ты на мальчишнике показывал фотографии с отпуска на Шри-Ланке? – Ммм, да вроде. Было дело за столом. – Покажешь? Я слышала, там храмы красивые. – Конечно, – Титов откровенно сбит с толку и не понимает . к чему мне фотографии храмов. – Все, что захочешь. – Ну все тогда, – я сбрасываю звонок. Завтра он приедет, я возьму его телефон и долистаю до этих фотографий с блондинкой. Вот тогда и станет понятно, кто из них говорит правду. Не могу сказать, что Арсению я верю сейчас сильно больше Димы. Пусть он воображает себя героем и думает, что поступил правильно, но он испортил мне свадьбу, и, судя по всему, не просто так дожидался для бракосочетания, чтобы разоблачить Диму. Не нравится мне, что со мной вот так играют. Я ухожу в ванную и принимаю быстрый душ, переодеваюсь в домашнюю мягкую пижаму и возвращаюсь в кровать. Папа стучится через полчаса и приносит мне теплый чай и галеты, думает, что меня тошнит и нет аппетита. В целом он прав. Мне все еще нехорошо, и не только физически. Есть не хочется совсем. Благодарю его и даю себя обнять, чтобы ему тоже стало легче, он сильно переживает за меня. А я, что уж лукавить, папина дочка. Его тепло и забота меня успокаивают намного больше, чем мамины. Возился со мной с самого младенчества, менял пеленки, играл в игрушки, гулял со мной часами, пока мама отдыхала. Мой большой добрый папа-мишка. Как я мечтала, что Титов станет вот таким отцом. Идеальным, на мой взгляд. Но не бывает ничего идеального. Я засыпаю довольно быстро, несмотря на переживания. Сотрясения мозга хоть какие-то плюсы привносит в мою жизнь. Я не мучаюсь кошмарами и бессонницей. Утром не могу найти себе место. Звонить Титову больше не хочу, не я должна делать первые шаги. Я сделаю только шаги в обратную от него сторону. Потому что проглотить измену, как советует мама, я просто не могу. Не приемлю я такого. Это предательство. Дима приезжает к десяти утра и звонит сразу в домофон. – Да? Ммм? – разговаривает по трубке папа, – нечего тебе тут делать! – Дай, пап, – забираю трубку, – я сейчас спущусь. – Мир, точно этого хочешь? – папа скептически поднимает бровь. – Надо не прятаться, а выяснить все раз и навсегда, ты не считаешь? Хватит уже. Я одеваюсь, вставляю в кроссовки ноги, накидываю теплую куртку, утро сегодня очень ветреное и холодное. Собираюсь с силами и спускаюсь к подъезду. У тротуара стоит дорогая черная машина Титова, он сам возле нее, в джемпере и черном пальто, почти как и вчера. Ждет меня, сложив руки на груди. Я делаю пару шагов, и он открывает переднюю дверь для меня. – Не бойся, похищать не буду, – говорит без тени улыбки. – Доброе утро. Я качаю головой и сажусь на сидение, уверена, папа как коршун следит за нами из окна кухни, что выходит на подъезд, может и бинокль даже взял. – Давай выясним все раз и навсегда, – начинаю я, как только он садится. – Согласен. Тогда я начну. Мира, – разворачивается ко мне всем корпусом, берет мою руку в свою. – Я признаю, на мальчишнике я выпил слишком много и совершил непростительный поступок. Я переспал с этой женщиной, но только потому, что совсем ничего не соображал. Утром я проснулся, а она спит в моей постели, и только поэтому я понял, что между нами произошло ночью. Саму ночь в клубе я помню обрывками, в основном только начало. Я знаю, что ты не хочешь прощать меня за измену, и понимаю твои чувства. Я бы тоже не мог такое простить. Но ты лучше, чем я. Я люблю тебя и не предал бы никогда в адекватном состоянии! Прошу тебя, прости меня за эту ошибку! Я никогда не пожелал бы разрушить то, что между нами. Мира, ты моя жизнь, и я любил и буду любить только тебя! – Он пытается быть серьезным, я вижу, с каким трудом ему даются эти слова, будто репетировал их всю ночь. – Кто она? – мой вопрос очень короткий. – Она… никто, просто женщина. Встретил ее в клубе. Это был неосознанный порыв, я не понимал, что я делаю. Ну вот и все. Ложь. Ложь. Ложь. Зачем? – Понятно, – скованно киваю, – покажи мне Шри-Ланку? Дима растерянно хмурится, моргает. Я не видела его в таком состоянии раньше. Он всегда был полный контроль и запас слов на три часа вперед. – Хорошо, – достает телефон, быть может, считает, что это побочка от удара головой. Зачем мне фотографии развалин, да? – Держи, – открывает в галерее фото с синим океаном между мальмами. Эта те самые фото. Спасибо. Я сажусь расслабленно, откидываюсь на спинку и плавно, задумчиво листаю очень красивые фотографии с того отдыха. Побережье восхитительно, как и пальмовые рощи, ананасовые плантации и пастбища слонов. А потом и старые полуразрушенные храмы. – Этому черту что тут надо? – слышу от Димы и поднимаю голову, слежу за его взглядом и вижу, что по тротуару в нашу сторону идет Арсений с коробкой торта. Вот принесет же нелегкая в самый нужный момент. Но пока Дима смотрит на него и сжимает кулаки, я долистываю до конца и нахожу то, что искала. Эти фото не сразу после Шри Ланки, между ними еще пара десятков каких-то фото стендов с его работы. И лишь потом начинается. Они вместе, они в обнимку, блондинка целует его в щеку, повиснув на шее. Делает селфи, когда Дима кусает ее открытое плечо. И еще, еще, таких фотографий много. Они очень хорошо друг друга знают. У этих двоих людей на фотографии отношения. Женщину я видела только один раз на видео, а мужчину считала, что знаю. А, оказывается, нет. – Дим, – зову его, когда он уже решил выйти из машины, Арсений почти дошел до нас и определенно увидел. – Дима! – привлекаю внимание громче. – Что? Я поворачиваю к нему экран телефона с одной из фотографий, где голова блондинки лежит на его плече. Очень мило и по-семейному. – Познакомишь? – спрашиваю тихо и гляжу на то, как он осознает, на что смотрит и бледнеет на моих глазах.