2

Снова заплакала – как же обидно… Это ведь наш общий малыш. И Дима очень хотел дочку. Ждал, ходил со мной в клинику. И на роды собирался. Не получилось в итоге – роддом закрыли на карантин. Когда нас выписали, умилялся, помогал поначалу. Со временем, конечно, его участие в уходе сошло на нет. Но я спокойно к этому отнеслась. Дима много работал, а я немного пришла в себя, освоилась в новой роли. Уже не так нуждалась в постоянной помощи. Так наши семейные обязанности разделились окончательно. И пусть муж не был отцом из романтических фильмов, который каждую свободную минутку проводит с малышом, мне казалось, что и так нормально. И до сих пор, уверена, Дима дочь любит.

Так и проворочалась всю ночь. Встала намного раньше дочери, умылась, сварила кофе. Зачем-то решила испечь кексы… Пока занималась тестом и шоколадным соусом, немного отвлеклась. А когда по кухне начали витать аппетитные запахи выпечки, притопала заспанная Софья.

- Мам, вкусно пахнет, - пролепетала не слишком разборчиво, потирая глазки. – А где папа?

- Доброе утро, солнышко, - поспешно спрятала руки за спину, потому что от вопроса дочери они заметно задрожали. – Папа еще не приехал.

- Почему? – заканючила Соня. – Ты же говолила вчела…

- Сонечка, - присела перед дочкой и чуть приобняла. – Не надо капризничать. Иди переодевайся и в ванную. Умоемся и завтракать. А папа просто ненадолго задержался. Приедет.

Соня послушно ушлепала в детскую, волоча по полу своего любимого плюшевого зайца. С тревогой посмотрела ей в спину – наверное, не так важно, любит ли ее Дима; куда важнее, что сама она папу обожает безумно. Что я ей скажу? Как объясню, что папа больше не хочет жить с нами? Какими словами буду успокаивать, если даже сейчас уже плохо контролирую собственные эмоции?

- Мам, - послышалось из ванной. – Почисть мне зубки.

- Иду, милая, - поспешила к дочери.

Надо накормить ее. А потом, может, родителям отвезти? Мне лучше побыть одной. Выплакать все, еще раз попытаться связаться с Димой. Позвоню его родителям, в конце концов. Они же должны хоть что-то знать о сыне. Где он, с кем, когда приедет… Да, так и сделаю – потому что состояние мое близко к панике.

Но позвонить маме я не успела. Родители приехали еще до того, как Сонька доела творог и кекс с чаем. Открыли своими ключами – видимо, думали, что мы еще спим. Удивленно выглянула в прихожую, услышав шум открываемой двери. Первая мысль была, что Дима вернулся. Перед глазами промелькнуло объяснение, извинение, рассказ о коллегах-дураках, которые умудрились такое провернуть у него за спиной. Но увидела я маму с папой со скорбными настороженными лицами.

Сонька сорвалась со стула и с криками бросилась к бабушке с дедушкой. Они с радость и обняли, и подарками задарили. Потом мама принялась кормить внучку, а папа позвал меня в комнату. Идти не хотелось – знаю, что ничего хорошего он сейчас не скажет. Но пошла, не при ребенке же обсуждать.

- Муж звонил? – строго поинтересовался папа.

- Нет. И телефон у него по-прежнему выключен.

- Давай я наберу?

- Как хочешь, - пожала плечами.

Все равно не могу запретить отцу делать что-либо. Он тут же достал телефон, нажал пару кнопок и приложил гаджет к уху.

- Да, выключен, - проговорил через минуту.

- Думаю позвонить его родителям. Все же это ненормально, что он не приехал, как обещал. И не позвонил, только смс прислал. Вдруг что-то случилось.

Смотрю на отца и понимаю, как много он сейчас хочет о Диме сказать. Но сдерживается.

- Других вариантов и нет. Не на работу же звонить, - поддержал он меня.

- Вечером, если сам не объявится.

- Ты держись, Поля. Даже если все правда, в жизни и более страшное случается…

Слезы тут же навернулись на глаза. Осознаю, что он поддержать пытается, но какие-то слова неудачные.

- Не в моей, папа, - всхлипнула. – Как я жить дальше буду? Жилья отдельного нет, места в детском саду тоже, на работе не ждут. На что я буду ребенка растить?

- Не переживай так, дочь, - папа сел рядом и обнял. – Не так все плохо. Квартиру поделите со временем, пока у нас поживете. Места в доме много. А работа и сад… Как-нибудь сложится. У Сони уже возраст подходит, надо позвонить, потребовать, чтобы с сентября определили в садик. И на работу выходи, конечно же. Пиши в отдел кадров, что готова. А пока мы с мамой всем поможем. Ну, не умрете же вы с голоду? На алименты подашь.

Возразить нечего, только плакать очень хочется. Конечно, все возможно – развод, раздел имущества, устройство собственной жизни. После трех лет шансов попасть в сад больше, чем до. И на работу надо сообщить, папа прав. Но это все потом, пока я чувствую себя преданной, растоптанной, униженной, несчастной. Будто никогда уже ничего хорошего в моей жизни не будет.

Родители повозились с Соней часа полтора, а потом предложили ее к себе забрать до завтра. Или дольше. Почему-то я категорично отказалась – не представляю, как буду одна в квартире. Особенно ночью. Осознавая свое вселенское одиночество и бесприютность. Как Дима мог так со мной поступить? С нами! Как долго у него была женщина на стороне? Явно любовница не вчера появилась. Сколько раз он приезжал домой прямиком от нее? Целовал дочку, меня, ложился в нашу постель, ел приготовленный мной завтрак… Зато теперь понятно, откуда его вечная усталость в последнее время. Такая регулярная, что я вечно на взводе от неудовлетворенности. Хотя, если уж быть совсем честной, я полностью погружена в дела Соньки и до сих пор не сексуальная штучка. Но потребности-то не делись никуда. А Дима частенько стал ссылаться на занятость, головную боль, усталость. Как я раньше не догадалась? И еще бы не догадывалась, ведь хоть и редко, но близость у нас была. А совсем недавно он вдруг заговорил о втором ребенке. Помню, я сильно удивилась – Дима регулярно упрекал меня в излишней заботе и гиперопеке в отношении дочери. И это не то чтобы совсем не так… Поэтому мы до этого ни разу не обсуждали этот вопрос. Я тогда сказала, что надо подумать, все взвесить. Так и сделала позже, в одиночестве. И решила, что не готова. Просто не потяну еще и младенца. Особенно если учесть, что Димка в последнее время стал каким-то прижимистым. Куда-то подевались сюрпризы и милые подарки, цветы и сладости. Даже на последние праздники он говорил купить что-нибудь самой. Неприятно, да, но времени анализировать не было. И желания тоже…

Убедившись, что я уверена в своем решении и в целом в порядке, родители уехали. Пообещали быть на связи и попросили звонить, если будут новости. Я покивала, сдерживая слезы, и закрыла за ними дверь.

Отказываясь отпустить Соню в гости, я знала, что она непременно сможет занять меня чем-нибудь. Так и вышло – мы поиграли в куклы, посмотрели мультик, покидали мяч. Потом собрали игрушки, почитали сказку и быстренько сообразили обед. Поев, засобирались на улицу – надо погулять. Погода хорошая, несмотря на раннюю весну – солнышко припекает, тротуары просохли. Софа не первый день просит взять на прогулку самокат и, наверное, пора.

Я надела, что первое попалось под руку. Ни о какой косметике или укладке и речи быть не может – стараюсь в зеркало не смотреть сегодня. Знаю, что ничего приятного там не обнаружу. Со сборами Сони как всегда возникают сложности. Дочь долго ковыряется в шкафу, вытаскивает и разбрасывает вещи по полу. Начинает примерять особенно понравившиеся. Время тянется ужасно медленно, я начинаю раздражаться.

- Сонечка, давай побыстрей. Иначе солнышко спрячется, и мы не успеем покататься на самокате.

Дочка подхватывается, начинает суетиться, но процесс одевания от этого, конечно же, быстрее не становится. Тем более что выбирает она менее теплые вещи, чем следовало бы. Аккуратно пытаюсь переубедить ее, но ожидаемо натыкаюсь на стену непонимания. Мы на грани ссоры - Соня упрямо поджимает губы и мнет в руках летнюю футболку, я стараюсь дышать медленно и глубоко. Молчу, чтобы не сорваться. Гулять я уже не хочу от слова совсем. Потому что если дочь начинает показывать характер, то это может затянуться и на несколько дней. А я сейчас точно не в том состоянии, чтобы справляться с подобным.

- Соня, давай оденем теплый свитер, колготки, джинсы и пойдем обуваться. Самокат уже ждет тебя в коридоре.

Мой голос звучит высоко, немного визгливо, но я пока держусь. Дочка раздумывает несколько бесконечных секунд и выпускает несчастную футболку из цепких пальчиков.

- Холосо, - бежит к шкафу и вытаскивает свитер и джинсы.

Свитер не тот, что я имела в виду, но сил на дальнейшие споры не осталось. Пускай – наденем куртку поплотней.

Выходим из подъезда, и Сонька тут же находит какую-то лужу. Пока я вытаскиваю самокат и закрываю двери, она успевает прыгнуть в воду и натоптать мокрыми сапогами дорожки вокруг. Только качаю головой – несмотря на почти сухие тротуары, я надела на дочь резиновые сапоги. И не зря.

Напрыгавшись в неглубокой луже вдоволь, Сонька вспомнила о самокате. Вскочила на него и рванула с места. Не быстро, но довольно опасно. Бортик она, конечно, не заметила. Подбежала к ней, стащила с самоката, сопроводила на дорожку на детской площадке. Поправила шапку и шарф, убедилась, что дочь правильно встала на самокат и скомандовала ехать. Все, передышка – Соня будет ездить кругами по ровному асфальту минут пятнадцать. Потом наверняка полезет на горку и качели. Но пока я могу просто посидеть на лавочке.

Телефон намеренно оставила дома. Не хочу сидеть и ждать звонка, вздрагивать от каждого писка смартфона, бесконечно проверять сообщения. Если кто-то и позвонит, узнаю, когда вернемся с улицы. А пока буду просто дышать воздухом. Свежим, весенним, теплым воздухом…

Гуляли почти до самого ужина – меня домой ноги не несли. А Соня порой готова целый день на улице торчать. Пообедав, во двор высыпали другие детишки, и дочь прекрасно проводила с ними время. А я наоборот старалась держаться подальше от знакомых мамочек. Соврала, что приболела и ко мне лучше не приходить. Так и просидела на дальней лавке все время. Спасибо приятельницам, что без меня решали все проблемы на площадке.

Дома первым делом отправила Соньку мыть руки. Сама остановилась на пороге ванной, контролируя дочкины усилия. Она тихонько пыхтела и старательно намыливала ладошки. Неужели теперь так и будет – только я и она? Вдвоем в большой пустой квартире. Как же так? Почему? За что?