Глава 24

Алёна. Внутри кипела злость. Да как ты можешь такое говорить? Да я… Да никогда больше… Как бы я ни петушилась, вслух я так и не решилась ничего произнести. А так хотелось высказаться… Казанцев был не на шутку зол. Мелькавшее в глазах недоумение и сожаление, я приняла, как игру света. О чём ему сожалеть? Так, мы и стояли, глядя друг на друга. Словно абсолютно чужие друг другу люди. Мысли так и бегали в голове, а я не могла поймать хоть одну её за хвост. Молчание становилось очень неловким. Я уже начала придумывать адекватную причину, чтобы свалить, как внезапно мужчина спросил: – Какие они? Сердце пропустило удар. Говорить о детях с Казанцевым я не хотела категорически, но было что-то в этом вопросе… Словно крик души, что ли. – Они замечательные, – тихо ответила я. – Характерные, но всегда можно договориться. Оба бандиты, но Мирон более лёгкий, очень быстро перегорает и двигается дальше, никак не найдём, к чему у него могла бы быть предрасположенность. Платон же другой… Если за что-то взялся, то не оставит, пока не доделает. Весь вечер может провести за одним и тем же. А однажды… Я невольно улыбнулась, вспомнив забавный случай, но осеклась под пристальным взглядом бывшего мужа. Мужчина впитывал мои слова так жадно, что мне стало на мгновение неловко, словно я не о детях разговариваю, а о чём-то другом… – Не молчи, пожалуйста, – попросил он тихо. – Расскажи. Тяжело вздохнув, я продолжила: – Однажды я купила им пазлы. Они оба не очень любят их, чаще конструктор, но тут я не могла удержаться. Принесла, и мы вместе сели их собирать. Мирону быстро надоело, и он побежал играть с игрушками, а вот Платон нет. Продолжал атаковать этот пазл, пока не собрал его полностью. Когда закончил, так обрадовался, что долго не мог оторваться, рассматривая картинку, которая получилась и совершенно не обращал внимания на брата. Так, Мирон подошёл и разломал пазл, из вредности. И как ты думаешь? Платон насупился, но собрал его обратно, уснув при этом прямо на полу… Меня всегда удивляло, когда я видела в кино или рассказывали бабушки во дворе, что братья всегда в детстве ссорятся… Мои были другие. Они никогда не ссорились. Да, могли легко друг друга обидеть, сломать песочный замок или отобрать игрушку, но никогда не было такого, что они прямо до слёз и драк… – Ты мне будто рассказываешь сказку, Лёль. Покачав головой, я произнесла: – Казанцев, ты можешь воспринимать это так, как считаешь нужным, но это правда. Да, я родила от тебя детей, но искать тебя и взыскивать алименты – уволь. Да, было тяжело, не спорю. Да и сейчас нелегко, особенно если учитывать, что у мальчишек ветрянка, но мы справимся. – Не разрешишь общаться? – Не знаю… – выдохнула я, глядя на бывшего мужа. С одной стороны, я не видела ничего плохого в общении отца с детьми, а с другой… Он нас предал, бросил, не вспоминал столько времени. Как я могу забыть всё это и позволить ему?.. – Я понимаю, что ты в сомнениях, но я хочу, чтобы ты очень хорошо об этом подумала. Отвечать смысла не было. Я была более чем уверена, что он уже всё решил. Даже если я откажу, он всё равно притащит их сюда, едва появится такая возможность. Тяжело вздохнув в очередной раз, я развернулась и двинулась в сторону спальни. Прощаться и любезничать у меня не было настроения. Кстати, стоило отдать должное. Казанцев не остановил, даже не окликнул ни разу, но всю дорогу, пока я шла по коридору, назойливо ощущался пристальный взгляд, прожигающий спину между лопатками. Оказавшись в безопасном месте, за закрытой дверью спальни, я плюхнулась на кровать и принялась писать длинное сообщение маме, с кратким объяснением, что произошло и как надолго я здесь. Правда, коротко всё равно не вышло. Маме нужно было знать абсолютно все подробности. Что могла, я, конечно, рассказала, но тут не может быть окончательного ответа. Вопросы сыпались, как из рога изобилия и, если бы я не остановила диалог, рисковала бы переписываться вплоть до самого утра. Поболтав минут двадцать, я поймала себя на мысли, что практически ничего плохого-то и не сказала о Казанцеве… Неужели, я на него не злюсь уже? Да ну… Воскресив в памяти воспоминания о произошедшем, снова ощутила волну злости и с довольным видом улеглась спать. Да, всё на месте. Никакой любви к бывшему мужу! Сон не шёл. Вся голова была забита только прошедшим разговором и самочувствием сыновей. Даже не помню, как провалилась в сон… Всю ночь ворочалась, словно кто-то под матрас сунул горошину. Никак не могла найти удобное положение, да и, видимо, так перенервничала накануне, что стоило мне открыть глаза, как перед взором представал злющий Казанцев, который возвышался надо мной, как скала, требуя детей. Сложно сказать, снилось мне это или нет, но утром я встала очень разбитой. Душ и зарядка ничем мне не помогли, а поэтому оставалось уповать на кастрюльку кофе, которую я запланировала себе сделать. И плевать на всё! Лишь бы проснуться… Шла на кухню практически на автопилоте. В доме была тишина, лишь слабое бормотание радио разбавляло это утро… Стоп. Какое ещё радио? Замерев на месте и тряхнув головой, я скинула остатки сна прочь и прислушалась. Кто-то вёл беседу на кухне, явно стараясь быть потише. Двинулась вперёд, особо не заморачиваясь тем, что, вообще-то, в пижаме, распахнула дверь кухни и замерла, не в силах оторваться от открывшейся картины. Казанцев премило попивал кофе, широко улыбаясь какой-то брюнетке, что сидела ко мне спиной, так что лица её мне не удалось рассмотреть. Поразил меня не сам факт измены, а скорее… внешний вид моего бывшего мужа. Казанцев сидел за столом исключительно в домашних штанах, сидящих непозволительно низко и с полностью голым торсом! Ну, гад…