Глава 39

Проснулась я от громкого звона, доносящегося, как выяснилось, из кухни. Полежав пару минут без движения, в надежде, что мне показалось, я убедилась в обратном, в тот момент, когда очередная то ли тарелка, то ли стакан, со свистом разбилась об пол. Подскочив от неожиданности на месте, я растерянно глянула на часы и нехотя поднялась на ноги. Кто бы там ни шумел, он явно требует внимания… Медленно выдвинулась в сторону кухни. Переживать, что здесь кто-то посторонний, я бы не стала ни при каких обстоятельствах. В доме столько охраны, что сюда даже белка без предварительной регистрации не заскочит. Значит, кто-то свой и о-о-очень шумный. Когда до дверного проёма оставалось всего пару шагов, в нос ударил приторный аромат духов, показавшийся мне очень знакомым, что я на мгновение застыла, не решаясь сделать шаг вперёд. Когда память услужливо подкинула мне образ владелицы, я тяжело вздохнула и вошла в помещение, окинув его придирчивым взглядом. – И можно узнать, что тут происходит? – Явилась! – процедила утренняя гостья и выпустила из рук очередную тарелку. – Что за жена такая? Время девять, а ты спишь! Серёженька не должен идти на работу голодным! Ты должна обслуживать его! Сказать, что я опешила, значит не сказать ничего. Кое-как удержавшись от грубости, я облокотилась на столешницу и склонила голову, а потом спокойным, насколько сумела, голосом, произнесла: – И вам доброе утро, Маргарита Викторовна. Чем обязана вашему визиту в столь ранний час? – Приехала проведать нерадивую невестку, – ядовито заявила женщина, уперев руки в бока. – А ты, как погляжу, не меняешься. Что раньше, что сейчас всё продолжаешь лениться! – И когда это я ленилась? – скептически выгнув бровь, уточнила я. – Мой сын должен просыпаться от запаха вкусного завтрака! Требовательный тон сменился визгливым, и мне захотелось закатить глаза, правда, я прекрасно знала, чем это по итогу закончится. Кое-как справившись с эмоциями, спокойно произнесла: – Мы как-нибудь без вас разберёмся, Маргарита Викторовна. – Не разберётесь! Ты не отберёшь у меня сына! Для него я всегда буду на первом месте! Скрип зубов при желании можно было услышать аж из космоса, точно-точно. Глядеть на осколки посуды под ногами было грустно, но не смертельно. Выбирала-то её не я. Заодно был повод заменить всё ЭТО, на что-то более приличное. – Маргарита Викторовна, – с тяжёлым вздохом поинтересовалась я, – вы действительно хотите конфликта или по добру, поздорову пойдёте домой? Неужели заняться нечем? по магазинам там прошвырнуться… – Не тебе меня учитЬ! Вертихвостка! Думаешь, раздвинула ноги перед моим сыном и всё замечательно? Я тебя насквозь вижу! Угробила детей! Ну, всё… Терпение любого человека исчерпаемое и моё не исключение. Я готова была терпеть хамство и битьё посуды, тем более она вообще не моя, но терпеть высказывания по поводу моих мальчиков… Нет. Не бывать этому. Оттолкнувшись от опоры, я осторожно обошла осколки, наступая только на чистые кусочки, и схватила первое, что попалось под руку – стеклянный бокал, который Казанцев так и не научился ставить на место, когда пьёт ночью воду. Осмотрев резные стенки, я со всего размаху впечатала бокал в стену, а он разлетелся на множество мелких кусочков. От моих телодвижений, моя бывшая и будущая свекровь, отшатнулась, подпрыгнув на месте и воззрившись на меня испуганными глазами. – Ты чокнутая? – заверещала женщина, отпрыгивая на безопасное расстояние, чуть ли не падая на осколках, на своих высоченных шпильках. – тебя от общества изолировать надо! – Ага, – кивнула я. – А вот это всё, – обвела я рукой помещение, усыпанной разбитой посудой, – сделала я? – Я случайно уронила! – соврала, не краснея, женщина и попятилась к выходу. – Всего доброго! – крикнула я ей, с удовольствием глядя, как она стремительно вышагивает по длинному коридору в сторону выхода, костеря меня на чём свет стоит. Кипя от праведного гнева, я двинулась в сторону спальни с одной только целью – позвонить одному настырному бывшему мужу и высказать всё, что я о нём думаю. Пара гудков и на том конце ответили: – Да, дорогая, – голос был нежным и словно радостным. – Выспалась, моя конфетка? Я на мгновение даже опешила. Тряхнув головой, я уточнила осторожно: – Казанцев, ты что, пьян? – Почему? – недоумение… – Какая я тебе конфетка? – взвилась я, доведённая до белого каления за сегодняшнее утро этой семейкой, – сначала твоя мама крушит кухню, потом ты со своими телячьими нежностями! Надоели! И поступила, как истинная женщина. Бросила трубку… Разозлившись на весь мир, плюхнулась на кровать и позвонила в единственное место, куда тянулось моё сердце. – Мама! Два голосочка, которые я так была рада слышать, звучали звонко и радостно. Сыночки толкались, дёргая телефон из рук в руки, пока бабушка не забрала и не посадила их на диван. – Ведём себя прилично, хорошо? – наставительный голос мамы чуть не довёл меня до слёз… Боже, как же я скучала! – Ты как, доченька? – мама тепло улыбнулась мне, а когда увидела мой взгляд, сразу посерьёзнела. – Что случилось? Рассказать удалось не сразу. Мои крошки показали мне все свои рисунки, потом башни из конструктора, а потом и пазлы… – Так, мальчишки, руки мыть и бегом за стол! С бабулей не забалуешь… – Рассказывай, – требовательно произнесла мама. – А как же мальчики? – Они руки будут мыть минут пятнадцать! А то ты не знаешь! Улыбнувшись про себя, я быстренько пересказала произошедшее, ожидая, что мама подскажет или даст совет, но моя мама меня удивила… – Кажется, нам пора приехать, как ты считаешь? – А как же ветрянка? – Активная фаза у малышни прошла, даже болячек почти нет, а ты прививку делала! Не заболеешь! Я не пропущу свадьбу своей дочери, хоть и фиктивную… Да и мальчишки очень скучают. Так что всё, решено! Едем!