Глава 28.

Мне было так хорошо, словно я плыла на мягком облаке. Забытое чувство комфорта, когда ничего не боишься, ни о чем не думаешь, когда есть человек, который все решает за тебя.

Поняв, кто может мне обеспечить такой уровень безопасности, я тут же испугалась. Открываю глаза, чувствуя, как лежу в коконе из рук. Пытаюсь высвободиться, но этот орангутанг кажется только сильнее меня сжал. Поворачиваюсь в его руках и застываю, рассматривая его лицо. Он постарел. Нет, этого никто не заметит, когда он пышет энергией с экрана или, когда договаривается о покупке, но вот так вот близко видно складки у губ, видны намечающиеся гусиные лапки в уголках глаз. Но при этом он все — такой же красивый. До жгучей боли в груди. Осознаю, что глажу его надбровные дуги, спускаюсь пальцем ниже, чертя линию скул.

Он никогда не будет моим. Глупо думать, что энергия, которой наделила его вселенная достанется только одной женщине. Но я, пожалуй, скучаю по тому времени, когда была уверена, что он только мой. Что принадлежит только мне.

Внезапно мой палец обжигает. Оказывается, Костя прикусил его. Вскрикиваю, хочу вырваться, но Костя лишь перехватывает пальцы, а меня валит на спину, нависая сверху.

Утренний стояк отчаянно трется об мою ногу. Зачем я разделалась, господи, да еще и догола. Теперь от моей киски его член отделяет тонкая ткань боксеров. Хочу вывернуться, но скалу не сдвинуть. Он тут же тянет руку за мою голову, достает из-под подушки квадратный пакетик.

— Ну давай, очень интересно, какие сейчас будут отмазки, — усмехается он, скользя пакетиком по моей обнажённой груди, задевая сосок. Вздрагиваю, кусая губу. Вскрикиваю, когда вместо пакетика мой сосок накрывают его губы. Мучают. Истязают. Делают приятно. Причиняют сладкую, мучительную боль. Еще. Еще. Другой сосок. И мыслей в голове не остается. Хочется дойти до грани, хочется перешагнуть ее вместе.

Ноги раздвигаются словно по волшебству, а приятная ткань теперь растирает влажные складки. Собирает сок, словно пытаясь иссушить меня. Но бесполезно. Она вытекает маленькими порциями, пачкая светлое постельное белье.

Костя спускается от груди к животу, чертит окружность вокруг пупка, с ума сводит. Оттолкнуть его надо, помариновать чуток, но сил отказать нет. Разве что напомнить.

— Я не мылась.

— Значит будет грязный секс с грязной девчонкой, — скользит он носом по плоскому животу, все ниже. Руками ноги удерживает, царапая уголком презерватива. Его губы скользят по дрожащему бедре. Накрывают киску, раскрывая для себя половые губы. Он четко находит где скользить языком, а я только сжимаю пальцами простынь.

Выгибаюсь дугой, чувствуя горячие волны. Они тянутся огненными нитями от места порочной ласки до самой головы. В мозг проникают.

Оргазм так близко, что слепит в глаза. Прикрываю ресницы, вижу лишь яркие пятна, что гуляют по потолку, словно солнечные зайчики. Становится жарко. Невыносимо. Дышать нечем.

Оргазм как вор крадется незаметно поражая эпицентр удовольствия. Изо рта рвется стон. Воздуха не хватает, а поцелуй словно искусственное дыхание. Руки гладят, язык по зубам скользит. Член уже в защите у входа пульсирует. Сейчас хороший момент продинамить его. Просто отвернуться и встать. Ведь я уже кончила, мне ничего больше не нужно. Только ощутить его внутри себя как можно скорее.

Поддаюсь бедрами, чувствую, как меня растягивает, распирает, вынуждает затаить дыхание как перед прыжком в воду. Секунда. Две. Три. Он во мне. Весь. Целиком. Сердце барабанит в бешеном темпе. Ускоряет ход, когда Костя резко вздыхает начинает на полной скорости вколачиваться в меня. Смотрю в его глаза синие, ставшие черными, огнем полыхающие. В них горит надписью неоновой – «дорвался».

Он трахает меня как дикий, не тормозит, почти не дышит. Удерживает в одном положении, продолжая вбивать в матрас со скоростью отбойного молотка. Еще. Еще. Еще. Сильнее. Удерживает руками ноги и таранит, накрывая губы в рваном, сухом поцелуе. Его надолго не хватает, хотя помню раньше мог трахаться по часу, пока я пощады не просила. Почти никогда. Мне было слишком хорошо. И сейчас так же. Потому что только сейчас осознаю, как все это ненадолго. Что вся эта игра с ограниченным временем и скоро наступит мой «Гейм Овер». Он кончает внутрь, шумно дышит мне в рот, ни на мгновение, не прервав контакта взглядов.

Сознание возвращается в норму, дыхание выравнивается. А на смену розовому туману и толпе единорогов приходит мрачный дым и дементоры.

Сколько раз он трахался вот так же. Скольким отлизывал как мне. Скольким еще отлижет. Мне нужен повод устроить скандал, потому что Косте мало, он уже стягивает презерватив и ищет новый. Он находится рядом с его брошенными тряпкой боксерами. Черными. Он всегда носил только их.

— Что ты там увидела?

— Боксеры. Черные. Ты себе не изменяешь, — только мне.

— Ты меня заставила как – то надеть с сердечками.

Да, было дело. Но это было сложно. Хотя я и преподнесла все с юмором. Он надел, я еще помню, с каким вымученно виноватым выражением лица. И виноватым. Такое выражение у него бывало частенько, словно он извинялся за что – то своими действиями. За измены?

Он уже целует меня, но я упираю руку в его грудь.

— Ты согласился их надеть в тот день, потому что пришел с рабочей вечеринки поздно. От тебя пахло чужими духами, но я даже не спросила — почему. Ты спал с ней в тот день?

Костя тут же отлипает от меня, садится на матрас, смотря в окно.

— То есть вместо отличного трахательного утра меня ждет вынос мозга?

— Это простой вопрос.

— Допустим.

— А когда принес мне букет, когда опоздал на годовщину.

- Хорош, а?

— Как часто ты с ней трахался, Костя?

— Достаточно часто, чтобы она была довольна и знакомила меня с нужными людьми. Если больше вопросов нет, то я в душ.

Он встает, идет в душ, а я вопрос бросаю.

— Ты чувствуешь вину? Я даже извини от тебя ни разу не услышала! Костя! – он не отвечает, просто уходит, закрывая дверь ванной. Я взбешенная игнором просто встаю, натягиваю вещи и стремительно ухожу за дверь. Не получается у меня. Не могу я. Каждый раз как вижу его так, вспоминаю боль, что муравьями изнутри жрала.

Работа. Мне срочно нужно вернуться к работе.