Глава 10.

Он давит мне на голову, а я рассматриваю то, что уже трогала руками. Он такой же крупный, увитый венами, с круглой головной на конце, словно набалдашник. На самой вершине светится капелька и вот ее я пробою на вкус. Сладко соленая, словно только что отжатый творог.

— Блин, ты и правда никогда не сосала? – поднимает Костя меня за голову, и я ею качаю. Он вздыхает, целует меня, уже более нежно, почти ласково. – Просто представь, что это чертов чупа – чупс.

— Кусать не надо?

— Кусать точно не надо, просто облизывай и соси. Помнишь, как те конфеты, которые я тебе привозил.

— Ты специально это делал?

— У меня бушевали гормоны, конечно специально. А теперь я готов взорваться, так что помогай.

— Ладно, ладно, — тороплюсь его поцеловать в губы и снова голову опускаю. Втягиваю вершину в рот, но тут мимо проезжает машина и я отпрыгиваю. – Не могу здесь, все видят.

— Да никто не видит, иди сюда…

— Кость, а вдруг я тебе отсосу, а ты меня тут бросишь…

— Серьёзно? — бесится он, застегивая штаны. – Ладно, поехали.

— Ты не обижаешься?

— Я что девочка, чтобы обижаться? Поехали в ЗАГС, что с тобой делать.

Так быстро? В таком виде?

— А платье?

— Нюр, я тебя расстрою, но я не принц и феи не будет. Мы либо женимся как есть, либо будем копить на твое платье еще полгода…

— Нет, нет. Я же не из-за денег. Как есть тоже хорошо. Будет что вспомнить.

— Тогда поехали.

Какая в конце концов разница, как это произойдет. Зато теперь мы вместе. Теперь Костя только мой.

Нас действительно расписывают очень быстро. Вроде Костя говорит денег нет, но регистратору точно дал несколько купюр за быструю регистрацию. И я вроде и рада, а вроде и осадочек остался. Он на самом дне, я не показываю его, улыбаясь, пожалуй, даже слишком натянуто. Ну подумаешь не случилось свадьбы о которой мечтала, ну подумаешь нет колец, зато я теперь Громова, а это точно то, о чем я даже мечтать не могла.

После ЗАГСа Костя молчалив и хмур. А вдруг жалеет? Зачем тогда женился. Спас от Быкова и до свидания. Я же не навязывалась.

— Ты расстроен?

— Нормально все.

— Просто ты грустишь?

— А мне плясать от радости надо?

— То есть ты не рад, что женился на мне?

— Нюр, не заводись, я не о том.

— А о чем? Ты уже жалеешь, да? Я вообще не навязывалась, не просилась замуж!

— Да ладно? А кто мне мозг весь вынес, что трахнется только после свадьбы? Или ты замуж за Сашеньку хотела.

— Перестань, ты же видел, что не хотела!

— Конечно видел! И вообще, Нюр. Я вроде человек свободный, не захотел бы, не женился.

Это правда. Костя и профессию сам выбрал и вуз. Маму он конечно слушается, но и на поводу не идет. Он вопреки ее мнению на мне женился.

— Мама твоя будет не рада.

— Она смирится. В конце концов она лучше всех знает, что уж дома у нас всегда будет чистота.

— Это если я работать не пойду.

— Не надо. Ты все равно копейки будешь получать, лучше дома сиди.

— Ну ладно, — прибраться несложно, а ждать его вечерами будет особенно приятно. – Я могла бы учиться пойти, как ты советовал. Ты же поможешь?

Он пожимает плечами.

— Ну если будешь успевать по дому и учится, то почему бы и нет. Куда ты хочешь поступить?

— Если честно пока не знаю, — смеюсь я. Я всегда была уверена, что моя единственная профессия — это стать хорошей женой. Ни на что больше я и не годилась.

— Ну подумай, времени у тебя до августа навалом.

В город мы приезжаем уже поздно вечером. Машина тормозит возле типовой многоэтажки, какие часто показывают в новостях. И зря Костя говорит, что он не принц, очень даже. Просто начинающий. И я уверена, что у него все будет. А я буду рядом и буду поддерживать его во всем.

Квартира небольшая, совершенно неуютная, но это поправимо. Кухня крошечная и комната с диваном и телевизором на стене.

Видно, что Косте неудобно, но я тут же висну на его шее.

— Тут здорово! Мне очень нравится!

— Нормально. На первое время сойдет. Зато вид красивый, пойдем, — мы снимаем обувь и проходим вдоль комнаты к балкону. Тело каменеет, восторг такой, что словами не передать. Этот дом оказывается прямо посередине между домами, а через несколько сотен метров простирается красавица Обь. Я еще когда по мосту ехали была заворожена ее размерами.

— Одна из самых крупных рек в Мире.

— Я знаю, — подхожу к парапету, а сзади Костя, обнимает меня, вжимается бедрами. – Очень красиво. Кость, ты самый лучший! Ты мой герой!

— Будешь мне это показывать каждую ночь?

— Даже не сомневайся… — целуемся мы, пока ветер обдувает наши разгоряченные тела. Мы сливаемся воедино, его руки скользят по моим, пальцы сплетаются, он поднимает меня на руки и несет в комнату, тут же укладывая на диван. Даже не стелет, не выключает свет…

— Ночь вообще — то еще не наступила, — хихикаю я, когда он стягивает с себя рубашку, оголяя великолепное тело. Господи это я получается могу теперь его беспрепятственно трогать. Касаться. Ласкать. Скольжу руками по груди, рельефному животу.

— Хочу тебя, малыш…

— И я тебя тоже, — страшно то как, в его глазах сверкает безумие, словно он меня сейчас сожрет. Мне нужно успокоиться. Я люблю его, люблю. И пусть он немного груб, даже не целует, торопится стянуть с меня одежду, сам лишь приспускает брюки, оголяя устрашающе крупный член. Вчера в темноте он выглядел не так страшно.

Может подождать?

— Чего сжалась, расслабься.

Вроде легко говорить, но Костя больше не ласкает, только словно одержимый скользит по рукам, груди, причиняя дискомфорт и местами боль.

— Кость, мне страшно.

— И что мне сделать? Больно только первый раз, — хочу бедра сжать. Возбуждение не остается, только липкое ощущение неправильности. Ну так должно быть. Постельное, свечи, приглушенный свет.

— Кость, давай я хоть душ приму. Дай мне время…

— Ну какое время? Я сделал как ты хотела, теперь будь добра не ныть и сделать как хочу я. Тут точно нам никто не помешает.

— Люблю, но не хочу так. Ты торопишься… Ты делаешь мне больно.

— Я тороплюсь? Я и так, Нюр ждал слишком долго… Четыре чертовых года дрочил на тебя.

— Кость, ну давай не сегодня, пожалуйста или давай постелем. Пожалуйста, — пытаюсь оттолкнуть его, но он лишь наваливается всем весом, убирая руки за голову и начинает жадно терзать мои губы. На мгновении я теряюсь в этом ощущении пусть и грубой, но ласки, но тут же вся сжимаюсь, когда меня начинает раздирать надвое. Напрягаюсь всем телом, хочу избежать вторжения, но Костя лишь давит на бедро и толкается своим чертовым кабачком, растягивая меня почти насильно.

— Кость, больно!

— Да помолчи, ты. Пиздец, как узко, — часто дышит мне в рот, смотрит вниз и я туда. Его головка зашла, но остальное словно не может поместиться. Но один резкий рывок и все тело пронзает сквозной болью, словно раздирающей меня изнутри.

— Ссука! — хрипит он мне в шею, пока я прикрываю глаза и просто кусаю в кровь губы. – Нюр, это просто…

— Больно…

— Терпи, потом легче будет.

— Я не хочу потом, я вообще больше ничего не хочу! — кричу, но двигаться не могу, Костя просто не дает двигаться, продолжая находиться во мне.

Он больше не говорит, начинает двигаться, словно забывая, что я вообще существую. Только сжимает мое тело, не давая даже дернуться, шею мне вылизывает, губы целовать пытается.

— Блять, какой же сука кайф… Моя, моя Нюра. Наконец – то моя.

Этот его бредовый шепот в шею, его «моя» дают расслабиться, уже не стонать от жуткой боли, что причиняет страдания. Просто ждать, когда он завершит этот ужасный половой акт и на время оставит меня в покое. Надеюсь он не будет слишком часто меня к этому принуждать, потому что это крайне неприятно. Потому что я чувствую, как его отросток елозит во мне, все чаще и чаще, пока вдруг не тормозит, вырывается и не марает мне живот.

— Ты закончил? — спрашиваю деликатно…Он не отвечает. – Кость!

— Что?

— Слезь, мне больно!

— Ладно, ладно, — скатывается он с меня, шумно выдыхая. Я вижу на его члена кровь, у себя на бедрах и тут же сбегаю в ванную. Там отмокаю, наверное, минут двадцать. Дебильный секс. И ничего в нем интересного. Больно и противно.

— Нюр, — стучит Костя, а я обиженно молчу. – Нюра! Дверь открой! Нюра!

Легкий толчок, мой вскрик и дверь слетает с петель, врезаясь в стиральную машинку.

— Блять. Я уж думал…

— Что? Я и помыться теперь не могу?

— Можешь конечно. Ты чего такая? — хочет он шторы открыть, а я по руке его хлопаю. Пусть не смотрит. – Нюр, ну прости. Я ж не думал, что меня так поведет. Вообще крыша поехала от тебя.

— Мне было больно, ты должен был остановиться.

— Не мог. Уже не мог, — он выключает воду, протягивает мне полотенце и помогает выбраться их высокой ванной. Но она определенно удобнее, чем мыться в тазиках. – Так и будешь обижаться.

— Буду. И сексом больше заниматься не буду.

Он вдруг поднимает меня на руки и несет в комнату. А там уже и свет приглушен и постель застелена и даже пицца лежит рядом. Если я еще не растаяла и не расплакалась, то только потому что, Костя пытается стянуть с меня единственную защиту. Полотенце.

— Отстань, это мое! Я больше не хочу и не могу.

— Ты просто злишься, что не кончила, я это исправлю.

— Как? — спрашиваю, как бы невзначай, но покорно даю уложить себя на диван. Даю даже стащить штаны и трусики, плыву под его горячим взглядом. Я читала про куни, но Катя говорила, парни такое не делают. Тем более, если уже кончили.

А Костя получается любит? Он раздвигает мои ноги шире, смотрит прямо туда, что дико смущает. Я пытаюсь бедра свести, но он только пальцами сильнее давит. Поднимает взгляд выше.

— Потрогай себя, Нюр…

— Как?

— Грудь, просто потрогай свою грудь…

Я делаю как он велит, открываю грудь, накрывают ее руками и вскрикиваю, когда его губы опускаются на меня, втягиваю одну половую губу, другую, скользят между.

Трогают самый эпицентр, активно отбивая по нему чечетку. Возбуждение так лихо утраченное, возвращается медленно, тяжело, но уже вскоре я вскрикиваю на особенно сильные движения языка. Не знаю, что это, извинения, лечение, но я уже выгибаюсь дугой, облизывая пересохшие губы, выстанывая:

— Да, Кость, да, вот так. Пожалуйста, пожалуйста, еще, еще немного! — через несколько мучительно сладких мгновений он доводит меня до пика. Я взрываюсь, кричу, хватаюсь за его волосы, выгибаясь дугой.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — шепчу пересушенными губами, которыми он тут же дарит поцелуй с моим собственным вкусом.

— Пожалуйста. Ты довольна?

— Пожалуй съем кусочек пиццы и буду довольна окончательно…

Костя смеется, ложится рядом и обнимает меня, прижимая к себе.

— Нормально все будет, — как будто не со мной разговаривает, но я киваю, улыбаясь сама себе.

— Заживем…