Глава 29

Слава

Выдыхаю.

Просто поднимаю голову и позволяю сжатому, как в тисках воздуху выйти со свистом.

Это не конец проблемы, но определенно лучшее начало ее решения. Или уже решение. Не так важно сейчас.

Вечером среды, когда днем получил отчет юриста и смс Варвары с ее «спасибо» я, покупаю для дочери разные нужные вещи ежедневного пользования, то, что привык брать и еду к моим любимым девочкам.

По дороге цветы для тещи и Нины. Меня впускает Дарья Никитична.

– Слава? Добрый вечер, – она удивленно вскидывает брови и даже как-то ухмыляется. – Входи.

– Здравствуйте. Это вам.

– Спасибо. Они очень красивые.

– Ваши любимые.

– Я вижу и любимые для Нины, – кивает на второй букет, что я держу в руках, и подмигивает.

– Разумеется.

– Проходи, Слава, – отступает и я, наконец, оказываюсь в теплом доме.

Быстро снимаю верхнюю одежду и обувь, беру пакеты и цветы для жены, прохожу вперед.

– А мне подарков нет? – строго спрашивает Иван Петрович, внезапно появившись за моей спиной.

– Решил, что вы откажетесь от цветов, купил кое-что другое.

Протягиваю пакет.

Он хмыкает и принимает.

Я вижу, что он не особо рад моему присутствию, но также мирится с ним, потому что я и Нина семья, которая сейчас претерпевает сложный период. И я благодарен ему за это.

– Доброго вечера, Иван Петрович, – протягиваю ладонь для рукопожатия и почти ожидаю, что он ее не пожмет. Но он поступает иначе.

– Доброго и тебе Вячеслав.

Затем он хлопает по плечу.

– Она наверху, – успевает опередить мой вопрос. – Переодевает Машу.

– Спасибо.

Я быстро мою руки в туалете на первом этаже и поднимаюсь в комнату жены.

Я слышу, как она разговаривает с нашей дочерью, и притормаживаю. Хочу просто посмотреть на них со стороны.

Это просто лепет матери и ее ребенка, но боже… это так прекрасно. Ее лицо, ее глаза, которыми она смотрит на нашу девочку. Улыбка, что дарит ей.

Затем она замечает входящего в открытую дверь меня и удивленно смотрит, но быстро меняет выражение лица на приветливое.

– Посмотри, кто пришел к нам, солнышко. Кто это? Папочка?

Нина поднимает Марию и разворачивает в мою сторону.

Дочка радостно хлопает в ладоши и показывает свои два зубика, выглядывающих за тонкой слюнявой губой.

– Конечно, это папа, – продолжает Нина и смотрит на меня.

Смотрит своими красивыми глазами и разрывает душу в клочья… Эта женщина… Так будет всегда. Только бы она простила меня. Только бы вернулась…

– Привет, – показываю цветы и опускаю их на тумбочку, чтобы дочка не полезла в бутоны проворными пальчиками.

– Привет, Слава. Ты неожиданно.

– Нашей дочери сегодня полгода. Я не мог не приехать, милая.

Если Нина и удивлена моим заявлением, то скрывает его. Поэтому я протягиваю руки, и она тут же передает мне мою девочку.

– Здравствуй, доченька, – целую пухлую щечку и не могу нарадоваться ее счастливой улыбкой.

Она издает разные писки и крики. Хлопает меня по щекам и тянет за волосы, а я только и делаю, что улыбаюсь, посматривая в сторону Нины, которая пошла ставить цветы в вазу.

Опускаюсь на край постели и играю с малышкой.

– Как она сегодня? – спрашиваю, когда жена поправляет цветы, вынув их из упаковки бумажной.

– Получше. Но ближе к ночи, опять начинается плач.

– Жаль, что все это так болезненно проходит, – целую дочь в макушку.

– Ну, это неизбежно. Поэтому просто нужно перетерпеть период и попытаться сохранить самообладание.

– Я бы хотел тебе помогать, – говорю чуть тише.

– Я знаю, Слава, – мы замираем, глядя друг на друга несколько мгновений и Нина оживает первой. – Ты останешься на ужин?

– Конечно, спасибо.

– Тогда пойдем. Мама накрывала уже, когда я поднялась переодеть Машу.

– Пошли.

Я несу малышку на руках, а Нина спускается передо мной.

Мы рассаживаемся за овальным столом. Но дочка решает остаться со мной, поэтому Нина кормит ее, повернувшись ко мне. И каждый раз, мы с ней сталкиваемся улыбающимися взглядами. Но когда она получает свою бутылочку, то с легкостью пересаживается в стульчик.

За столом непринужденная беседа. А после ужина мы с Ниной отправляемся на улицу, оставив Марию с тещей.

Мы выходим за пределы двора ее родителей и идем по улице, вдоль таких же высоких заборов.

– Я очень по вам скучаю, Нина.

– Слава… – пытается протестовать.

– Нет, послушай… Я просто… Просто хочу это сказать. Хочу сказать, что я чертовски виновен и ни на секунду не снимаю даже часть вины с себя. Но я так скучаю по тебе и дочери. Думал, что квартира будет напоминанием о нашей семье, но на самом деле она душит. Порой тяжело возвращаться в нее, зная, что вас там нет и я катаюсь по городу.

– Слава, я в таком же состоянии. Не думай, что я вмиг все забыла и мне сейчас есть дело только до нашей проблемы. На самом деле это и правда невыносимо. Это мучает. Но нам нужно во всем разобраться.

– Я знаю, родная.

Хочу вцепиться в ее плечи и обнять. Так крепко, чтобы уже не расцепить руки ни за что на свете. Но мне остается только идти вперед и едва ли касаться ее плеча своим.

– Я пытаюсь свыкнуться с мыслью о другом ребенке. Понять, как теперь будет строиться наша жизнь. Господи, я не представляю эти часы и минуты ожидания, твоих встреч и поездок к ним.

– Что? Нет. Нина, я купил им дом и все. На этом… – я останавливаюсь и хочу сказать все это в лицо ей, чтобы реально поняла и услышала. – Милая, я не буду с ними видеться. Я купил дом в трехстах километрах отсюда и не планирую ничего в их отношении. Ни звонков, ни поездок.

Она отшатывается.

– Как это? Я не понимаю.

– Варвара пришла за помощью с жильем. Она попросила снять дом в том городе, но я решил купить им его. Дал немного денег на первое время и все. Она просила только об этом.

– Я думала, что ты купил им дом тут или в пригороде.

– Нет.

– Но разве это правильно?

– Нина, – беру ее руки в свои и подношу к губам. – Это все ситуация, в которой нет простых решений. И я хочу, чтобы сейчас оставалось так как есть. Мы с этой женщиной не любовники. Все произошедшее сплошная, гигантских размеров ошибка. И это не та ситуация, где отец – тот самый отец, с которым хочешь видеться. Я не планирую и не планировал что-то большее чем просто помощь. Тут нет эмоций, которые меня тянули увидеться с ребенком и построить отношения. Мы чужие люди.

– Я… – она забирает свои руки из моих ладоней и встает боком. – Я не знаю, что сказать. Если честно, я в замешательстве, – Нина молчит пару секунд, видимо, думая над моими словами, затем резко поворачивается ко мне. – Это из-за меня?

– Что из-за тебя?

– Слава, я сейчас, и сама не верю в то, что говорю, потому что желала бы забыть обо всем, и чтобы все случившееся было сном, но… Я не хочу, чтобы ты принимал решения только потому, что так, по-твоему, будет спокойней и лучше мне и Марии. Твой сын есть и не исчезнет.

– Знаю, но мое решение – именно то, что я чувствую. Это было насилие, Нина. И ребенок – его результат. Мне тяжело и противно от этой мысли о сделанном, и я не буду маячить там. Хватит того, что уже было.

Она опускает голову и тихо говорит: «Прости».

– Я об этом сейчас не подумала. Просто хочу, чтобы ты принял решение верное, а не поспешное, и не из-за нас с дочерью.

– Я принял именно такое решение, Нина.