Глава 30

Первая рабочая неделя после злополучного подарка пролетела очень быстро и незаметно. Под вечер пятницы я полностью погрузилась в свои бумажки и проекты. Наверное, занятость помогла мне частично отойти от ссоры с Денисом, от мыслей о Максиме, и, конечно, от раздумий о том, что Катя могла попросту солгать о своём положении. Ведь для девушки это не сложно сказать сейчас, что беременна, затащить парня в постель без защиты и пытаться изо всех сил забеременеть по-настоящему. Ну подумаешь, что потом можно сроки подмухлевать. Главное, что своей цели добился сейчас. Я подумала, что могла бы просто всё забыть. Если нам не суждено с Максом быть вместе, то, как бы мы не старались, мы не будем вместе. Я водила мышкой по столу, а сама смотрела в монитор. На часах почти пять, уже многие прошли мимо моего кабинета на выход, а я не спешила уйти. Каждый раз, когда приходила домой, такая тоска одолевала. На удивление, но Денис мне больше ни разу не написал и не позвонил. Такое затишье мне показалось сначала подозрительным, а спустя пару дней я как будто вздохнула полной грудью и поняла, что теперь свободна во всех смыслах. И на Светку я частично перестала злиться. Всё равно однажды бумерангом вернётся ей за все мои страдания. Закрывая свой рабочий файл, я решила пройтись по электронному ежедневнику на будущую неделю. Отметила пару важных мероприятий, среди них два тренинга с участием Егора Константиновича. Он, конечно, был не в восторге, что я так скоро вернулась на работу, но стоило взглянуть на меня, мужчина словно понял: работа – это единственное место, где я могла не думать о своих личных переживаниях. И – да, находясь среди коллег, я будто снова оживала. Слава богу, что никому в голову не приходило устроить мне допросы с пристрастием. Меньше всего я хотела вспоминать тот день, когда меня хотели отравить. Пусть теперь полиция разбирается. В моём закутке стояла мёртвая тишина, лишь изредка можно было услышать шум вентилятора в компьютерном блоке. Я сделала пару заметок и решила прикрепить их к монитору. И тут раздался стук в мою дверь. От неожиданности я вздрогнула на месте. – Да, заходите, – ответила я, не поднимая глаз от своего монитора, на который я клеила стикеры. Молчание затянулось, и мне показалось, что я ощутила до боли знакомые духи. Сердце пропустило глухой удар о грудную клетку, а в жилах кровь разогналась под действием выброшенного адреналина. Отгоняя от себя наваждение, я нахмурилась и медленно выпрямилась, тут же встречаясь с пристальным взглядом Макса. Я готова была провалиться сквозь землю, но застыла на месте. В глазах защипало, но я мигом сморгнула, затем аккуратно провела рукой, стирая предательскую каплю. Макс сел напротив. Он держался крайне решительно и отстранённо. Конечно, я ведь его бросила. Это понятно. Но, какого чёрта, теперь он пришёл? Зачем? Зачем снова бередить раны, которым явно не суждено затянуться и перерасти в толстый рубец? Молчание затянулось. Он как будто специально тянул время, чтобы насладиться тем, что пристально смотрел на меня, буквально сканировал каждый сантиметр моего лица, плавно опуская взгляд на мои губы. – Макс, – прохрипела я, отклонившись назад на спинку стула. Мне хотелось дистанцироваться ещё дальше. – Зачем ты пришёл? – Хотел увидеться. И…, – он протянул мне небольшой конверт. Я нахмурилась, не понимая, зачем мне то, что он давал. – Открой. Я против своих рациональных мыслей поддалась вперёд и, не касаясь его руки, взялась за край плотной бумаги. На секунду мир вокруг нас замер, и казалось, что вновь мы были окружены нашем личным куполом. Но этот пузырь лопнул бесшумно, как только я снова отпрянула назад. Вся зрительная тяга друг к другу иссякла, словно её никогда не существовало. Открывая конверт, я параллельно задала вопрос: – Как ты вошёл? Охрана тебя беспалевно впустила? – бросила исподволь взгляд на Макса. Он сидел в полу расслабленной позе, хотя плечи, шея и скулы напряжены. – Надя впустила. Я застал её у входа в здание, – безэмоционально ответил он, и мы снова переглянулись. Когда успела образоваться пропасть между нами? – Понятно, – кивнула я. Затем вынула из конверта несколько сложенных листов. Разложила их и на первом же мой взгляд зацепился за название. Я удивлённо подняла голову и с непониманием прошептала: – результаты УЗИ? Но…, – я снова смотрю вниз, где пропечатан чёрно-белый снимок. На нём отчётливо видно плодное яйцо, а в углу подписан срок шесть-восемь недель беременности. Такое колечко с камушком. Я бы даже сказала заветное колечко. Но мое ощущение внезапной радости мигом ухнуло вниз, ведь это реальность. И она такова, что Катя действительно беременна. Только зачем Макс принёс мне это всё? Чтобы окончательно разбить моё сердце? Меня начало подташнивать. Ком в горле не давал спокойно дышать. Я едва-едва смогла преодолеть приступ ярости и ощущение беспомощности перед обстоятельствами. Снова гнетущая тишина и мой вопросительный взгляд на Макса так и кричал нецензурные выражения. – Я не знаю, как так вышло, – наконец произнёс Макс, рухнув головой на свои руки, которые упер о колени. Я на секунду растерялась, а потом меня охватила злость. – В смысле ты не знаешь?! – на повышенном тоне воскликнула я. – Я всегда предохранялся, Мила, – Макс пробубнил своим гортанным басом, а я на его реплику лишь усмехнулась. – Единственный способ не сделать ребёнка, это держать свой член в брюках, Максим, – согласна, прозвучало очень саркастически. Макс выпрямился, вздернул бровью и тоже улыбнулся. Но смешного вообще мало. – Ну… Теперь ты официально станешь папой. Мне тебя поздравить? Макс цыкнул. – Мила, прости меня, – он поддался вперёд, положив свои руки на мой стол. Я не пошевелилась. Внутренне меня всю колотило. Сердце уже дважды разорвалось на части, а я всё пыталась хоть как-то его сохранить. Не дать окончательно замереть и обернуться в холодный, бездушный орган. – Макс, это жизнь. Никто не застрахован, – сказала я, слегка повела рукой. – Я всё равно не могу принять этот момент, – а вот отчаяние сейчас было абсолютно лишним. Я услышала в словах Макса поражение. – Поэтому я настроен на развод. Не хочу, Мил. Просто не смогу я быть с Катей. И ребёнок не сумеет меня удержать рядом с ней. Я ничего не ответила, понимая, что он прав. – Она сейчас в больнице? – буднично спросила я, вспомнив об обвинении Дениса. Макс удивился, затем вмиг сообразил, откуда я могла знать. – Денис снова был у тебя, – недовольно и ревностно проговорил Макс. – Да. Ей плохо стало. Я отвёз в приёмный. Врач сказал, что угрозы нет. Мол нервничать меньше надо. Но оставил её под наблюдением на неделю. – Правильно он сказал. Поэтому твой развод с ней будет только хуже для твоего ребёнка, Макс. Ты же понимаешь, что малыш не виноват, – пусть я была не в восторге от сложившейся ситуации, но сейчас я отодвинула свою ревность на задний план. Макс с недоумением смотрел на меня. – Ты сейчас на стороне Кати? – осторожно спросил он, словно проверял в уме ли я. Глядя ему в глаза, я твёрдо ответила: – Нет, Макс. Но я на стороне беззащитного ребёнка, которому суждено было зародиться вопреки всему. И я не хочу, чтоб из-за меня он остался без отца, – сказала, как отрезала. – Достаточно уже одного ребёнка, который оказался не нужным ни отцу, ни матери. Спасибо, что бабушка и дедушка от него не отвернулись. – Денис мудак, – прорычал Макс. И я заметила, как он сжал кулаки. – Вот и не повторяй за ним, – деловито заключила я, отпустив комок гнева. – Мила, но я не смогу… Без тебя, – обречённо заявил Макс. – Мне плохо без тебя. Эта неделя показалась каторгой. Я кое-как сдержал себя, чтобы не писать и не звонить тебе. Иначе ты бы сейчас ненавидела меня ещё больше. – Макс, у меня нет ненависти к тебе, – хотя я была зла на него, что так неосторожно себя повёл, но кто я такая, чтобы судить здорового мужчину. Мы были несвободы, и могло всё пойти иначе. Макс встал и обошёл мой рабочий стол. Я замерла, затаив дыхание. Нет-нет! Я мысленно кричала и умоляла не подходить ко мне близко. Это опасно! Я не сумею себя контролировать. Макс, твою мать! А сама застыла и смотрела, как он опустился передо мной на корточки и, забрав конверт с бумагами, отложил их, а затем крепко взял за обе мои руки. Как в замедленной съёмке, я была в замешательстве. Во мне всё существо кричало послать к чёрту всех и быть счастливой с любимым мужчиной. Но другая я диктовала мне, что так нельзя. Это неправильно. – Мила, я знаю, что ты любишь меня, – начал Макс, и я попыталась уйти от дальнейшего его разговора, но он не позволил. Макс крепко держал меня. – Знаю, и не смей так просто уходить от правды. – Макс, – я не смотрела ему в глаза, ощущая себя совсем безысходно. Голос предательски дрогнул. – Я люблю тебя, но мои чувства сейчас не стоят ни гроша. – Нет. Не смей так говорить, – Макс поддался вперёд, касаясь моей щеки. Он побудил меня перевести взгляд на него. Затем, когда мы снова смотрели друг другу в глаза, меня прорвало. Я сама обняла его, крепко повиснув на шее. Макс встал вместе со мной. Он не выпускал меня, уткнувшись носом в мою ключицу. Я заплакала, содрогаясь в его тёплых объятиях. Но в какой-то момент я приказала себе быть сильной и позволить отпустить любимого. – Макс, уходи, – прошептала я. Мой любимый моментально напрягся и, чуть отпрянул от меня, с непониманием уставился, хмуря брови. Чуть приоткрытые полные губы застыли в немом вопросе. – Что? Мила…, – столько боли в двух словах. Я ослабила хватку, а затем вовсе отступила, выпутываясь из его крепких оков. – Так будет лучше для всех нас, – безжизненно прозвучало, но честно. – Нет, – Макс покачал головой, и на его скулах ходуном зашлись желваки. – Не будет лучше, Мила. Уже не будет. Не знаю, что произошло дальше, но Макс развернулся и пулей вылетел из моего кабинета. А я, находясь в потрясённом состоянии, провожала его взглядом, наблюдая сквозь прозрачное стекло.