Глава 22

Вика

Несколько дней я пребывала в состоянии абсолютного счастья. День сменялся за днём, я не успеваю следить за числами, а тем более за днями недели, когда вдруг поняла, что тревога и боль ушли. Весна наступила не только на улице, но и словно в моей душе что-то медленно и неуверенно расцветало, оттаивало, оживало. Что-то нежное и тёплое, то что казалось бы уже никогда не удастся испытать в моем возрасте. Потому что не положено, потому что не по статусу.

Зачем женщине практически в пятьдесят лет будучи больше половины жизни замужем думать о любви, романтике, нежности и трепетных чувствах. Все это, казалось, должно было остаться далеко позади, как пройденный этап.

Да и какая страсть может быть между мужем и женой с таким супружеским стажем? Если только взаимное уважение, безусловная поддержка и лишь изредка воспоминания былых чувств.

Оказалось, что только для меня все это было важно, а для Исаева — нет.

А теперь я всю недополученную дозу эндорфинов и любви извлекала из романа с Кириллом.

Захаров был немного грубоватый, но мужественный. Он мог быть нежным и заботливым, ему не нужно было много говорить, достаточно просто появиться в поле моего зрения, как я понимала, что все мои проблемы будут решены. Не мужчина — скала.

За это время я лишь пару раз созванивалась с адвокатом, который мне сообщил, что Исаев все же принял мои условия и готов подписать досудебное мировое соглашение. С одним условием, что я больше никогда не буду претендовать на любые выплаты с его стороны, в том числе и на алименты на Диму, а еще на бизнес и квартиру, которую они с Николь оккупировали.

С одной стороны все внутри меня сопротивлялось мысли о том, что эта молодая стерва разрушит уют, который я создавала годами, но с другой… вред уже был нанесен. Я уверена, что она уже задумала как можно избавить от моего присутствия в том доме и вскоре задумает грандиозный ремонт.

Ну и ладно! У меня есть все, чтобы не чувствовать себя несчастной и одинокой. Любимые дети, хотя не со всеми отношения налажены так как хотелось бы, любимая работа и, кажется, любимый мужчина.

И думая о том, насколько я вдруг стала состоятельной, я не расставляла ни места ни приоритеты. Все были важны, всё было важно.

Идиллию мог нарушить только… да, телефонный звонок бывшего мужа.

И что ему нужно в такой прекрасный вечер? Умеет же испортить настроение.

Я позволила себе несколько секунд сомнения в том, стоит ли вообще снимать трубку, потому что у Валеры не могло быть хороших поводов мне звонить. Ни одного.

И все же я ответила.

— Слушаю.

— Вика! Вика, мне срочно нужна твоя помощь, — его голос звучал ошарашенно, словно он прямо сейчас переживает паническую атаку. — Помоги, с ней что-то не так.

И я сразу поняла, с кем именно “с ней”, и сразу поняла, что именно “не так”. Иначе зачем бы он позвонил именно мне?

— Валера, давай ты возьмешь себя в руки и попробуешь сказать все членораздельно и максимально информативно?

Он шумно выдохнул, а на фоне возникшей на несколько секунд тишины я услышала стоны и завывания Николь.

— Она… у нее кровь, очень много крови, кажется, что сейчас она зальет половину квартиры.

Не зальет, конечно. Но он был прав — это плохо.

— Послушай меня, действовать нужно очень быстро, если вы хотите избежать выкидыша. Прямо сейчас ты положишь трубку и вызовешь скорую помощь. Тебя вместе с Николь должны отвезти в ближайшую больницу. Пожалуйста, не занимайтесь самодеятельностью, — продиктовала я.

— А потом?

— Потом напиши куда вас привезут, я подъеду.

И прежде, чем я успела понять насколько это глупо, отключилась.

Я постаралась не думать о том, что делаю, и зачем. Просто достала свой экстренный медицинский саквояж, который всегда хранила дома, на случай ночных звонков своих пациенток с криками о том, что они вот-вот родят дома. Обычно там до рождения еще было несколько часов и семь-восемь сантиметров нераскрывшейся матки, но женщины очень любят паниковать, особенно за большие деньги.

Принимать роды в экстремальных условиях за свою практику мне к счастью не приходилось. Да и сейчас… зачем мне эта сумка? Нику отвезут в больницу, там все есть.

Но какое мне вообще дело до Николь?

И какое мне дело до Валеры и его переживаний?

А тем более до их ребёнка!

Я вздохнула, понимая, что не смогу остаться в стороне, поэтому схватили ключи, накинула пальто и вызвала такси.

***

Пока ехала по адресу, который мне прислал Исаев позвонила Кириллу.

— Прости, но сегодня увидеться не получиться.

— Что-то случилось?

— Да, — я кивнула, хотя Кирилл этого не видел. — Одна из пациенток позвонила, уверена, что у нее начались схватки. У нас договор на платные услуги, я не могу это игнорировать, — оттарабанила я.

Ложь. Наглая ложь.

— Ясно. Тогда легких родов… или что желают в таком случае? — я слышала в его голосе улыбку.

Но когда разговор был окончен стыд и негодование за саму себя вдруг накрыли с головой. Чем я сейчас была лучше Исаева? Зачем я лгу человеку, который мне дорог, который мне верит и обижать которого у меня нет никакого права? Я перенабрала Захарова.

— Слушаю.

— Это Николь, — выпалила я. — Не моя пациентка, а Николь. Валера позвонил и сказал, что ей не хорошо. Он попросил помощи. Не думаю, что смогу помочь, но и проигнорировать его не могла. Прости, что обманула, я даже не понимаю зачем стала что-то выдумывать и…

— Остановись, женщина, — обрывает меня Кирилл и кажется сейчас пошлет. — Тебя нужно будет забрать домой. Откуда и во сколько?

От его слов спазмом сводит голосовые связки и кажется наворачиваются слезы. Черт. Мне же не двадцать и даже не тридцать пять, когда я держала в руках крошечного Димку и рыдала от счастья после восьми часов родов. Нет, второй и третий раз не как из пулемета. Не у всех.

— Я… я позвоню.

— Отлично. Иди, спасай нуждающихся, а я пока приготовлю ужин.

Теперь он отключился первым, но я больше не волновалась, лишь зашла в мессенджер, где уже светилось несколько сообщений от Исаева.

Валера действительно скинул мне адрес. Я знала эту больницу, знала там врачей, поэтому без промедления позвонила заведующему и попросила принять Нику сразу как только она поступит в неотложку и сделать для неё всё возможное.

— Это твоя знакомая? — спросил Василий Фёдорович Гавриков, у которого я когда-то блестяще защитила практику.

— Да, — вздохнула я. — Это моя знакомая.

Такси быстро доставило меня до приемного покоя и я очень надеялась, что все это как можно скорее закончится и не будет нести за собой никаких тяжелых последствий.

Ну едва увидев у регистратуры Валеру и по его выражению лица сразу поняла, что все плохо. Хуже, чем плохо.

Произошло самое ужасное.

Николь потеряла ребёнка.

И я не была уверена, что мне было жаль ее или его. Только малыша.

Исаев же выглядел как побитая собака. Серым и беспомощным. В последний раз таким его я видела после тяжелейшего гриппа около восьми лет назад. Сначала заболела Соня, после неё заразу подцепил Дима, а уже от него заболел муж. И переносил он заразу тяжелее всех, проклиная меня за иммунитет и то, что я не слегла вместе с ним, как преданная жена.

Сейчас он выглядел точно так же. Опустошенным и сильно постаревшим.

— Я сейчас все выясню, — дотронувшись до его предплечья, постаралась подбодрить и занялась делом, потому что никакие слова ему бы не помогли.

Следующие полчаса я узнавала более подробную информацию о том, что же произошло.

Нашла палату Николь, но мне сказали, что сейчас она находится под действием обезболивающих препаратов и спит. Проверила медицинскую карту с разрешения Василия Федоровича, хотя это нарушало несколько законов, и формально я на это не имела никакого права, но дальше меня и Валеры все это не уйдет, и Гавриков мне полностью доверял. Знал, что я не подведу.

Врачи тоже никого не подвели. Никакой врачебной ошибки не было.

По УЗИ ей ставили возможность раннего прерывания беременности и в карте четко прописана рекомендация лечь на сохранение на весь срок. Но почему она этого не сделала?

Узнавать у нее я не собиралась, поэтому решила просто вернуться к Исаеву.

— Как она?

— Спит.

— Это хорошо. Хорошо, — ответил он, опустив голову и проведя ладонью по затылку.

Знакомый жест. Так он всегда делал когда был растерян и никак не мог понять, что же дальше. Раньше я читала Валеру без слов. Выражение лица, взгляд, движение — он был для меня как открытая книга. Выходит, что я ничего не забыла.

— Думаешь, что это мне в наказание за то, как я с тобой поступил?

— Я не думаю об этом. И ты не думай. Просто так случилось.

— Я должен был попросить у тебя…

— Нет. Не нужно. Сейчас не нужно, Исаев.

Мне не нужны эти проблески совести с его стороны когда вдруг пришла беда и пробудилось чувство вины и стыда. Только не от него.

— Ты жестока! Я потерял ребенка! — взвился он, поднимая голос.

Из-за стойки регистрации встала женщина и шикнула на него, пригрозив кулаком.

— Я знаю, и мне очень жаль, но я ничего не могла сделать и ты не мог. И Николь не могла, — соврала я.

Я посидела с ним ровно столько, сколько смогла это выдержать — минут пять и поднялась на ноги. Но он вцепился пальцами в мое пальто.

— Вик, останься пока она не придет в себя. И вообще… останься.

Я не ответила. Молча расцепила его пальцы и ушла, потому что его боль и его душевные раны больше не часть моей жизни.