Глава 18

Надежда

Громкий рингтон мобильного телефона заставляет проснуться.

Мало того, что я полночи не могла уснуть, ворочаясь на новом месте, так ещё и кто-то догадался позвонить ни свет ни заря.

Игорь поселил нас с дочерью в разные комнаты. Оказалось, что в его доме есть детская. Татьяна была безумно рада, что у неё хоть ненадолго, но будет свой уголок.

Нахожу мобильник под подушкой и читаю с экрана: «Папа».

Честно признаться, звонка от родного отца я ждал меньше всего. Вот что называется настоящее новогоднее чудо.

– Доча, привет, – раздаётся голос отца.

– Привет, папа.

– Ты как? – его голос звучит взволнованно.

– Я хорошо. Спасибо, что позвонил. Как твоё здоровье?

Пусть отец никогда не проявлял ко мне любви, но всё так же остаётся моим родным отцом. Моим самым родным человеком…

– Я хорошо, ты же знаешь, здоровье у меня отменное, ничем не возьмёшь, – неловко смеётся.

– Здоровье – это главное. С наступающим тебя праздником.

– Доча, я по делу звоню, – игнорируя мои поздравления, произносит спустя несколько секунд неловкой паузы.

Ну ещё бы. Кто же мог подумать, что отец звонит просто так.

Годы идут, а человек не меняется. Какой был пять лет, таким и остался. Вспоминает о родной дочери только в одном случае – когда заканчиваются деньги на банковских счетах.

Мог бы для приличия сначала с грядущим праздником поздравить, но увы.

– Да, я так и поняла, что по делу, – на выдохе произношу я.

– Деньги нужны, – произносит ту самую фразу, которую я слышала от него не меньше сотни раз.

Что и требовалось доказать. Для родного отца я не больше чем свинья-копилка, из которой можно тянуть деньги. Вернее, можно было. Сейчас я ему при большом желании ничего дать не смогу. У нас с дочерью у самих не самое лёгкое финансовое положение.

– Прости, отец, но ничем помочь не могу. У меня у самой нет денег.

– Да я понимаю, но ты всегда можешь попросить у своего Игоря.

М-да, сейчас мне хочется положить трубку. Кажется, к такой наглости собственного отца я никогда не привыкну.

– Ты же знаешь, что мы уже давным-давно не вместе. Я не буду ни у кого ничего просить, прости.

– Надежда, послушай, – голос родителя приобретает строгий тон. Примерно таким голосом он в школе отчитывал меня за плохие отметки. – Мне надо три миллиона рублей.

Вот тебе здрасьте. С таким запросом отец ко мне ещё ни разу не приходил.

Будь добра, вынь да положь три миллиона, и неважно, что у тебя у самой ни копейки нет. Сказал надо, значит надо! Заботливый, а главное, понимающий родственничек, нечего сказать.

Не звонил столько времени, так и не надо было начинать. Только всё настроение испортил.

– Прости, папа, но ничем не могу помочь. Если на этом у тебя всё, то прощаемся. И с Новым годом тебя! – Беру всю волю в кулак и отвечаю максимально жёстко.

– Не бросай трубку! Не смей! – кричит не своим голосом родитель.

– А разве мы не поговорили? Мне больше нечего сказать.

– Ты не дослушала. Деньги нужны не мне, а Марии на операцию.

– Какую ещё операцию? – я совершенно ничего не понимаю.

– Мария связалась с бандитами, но они отказались помогать ей. Рассказывала, что Игорёшку твоего по-крупному подставила. Она раскаивается, Надь.

– З-зачем ты мне это рассказываешь? Я ничего не хочу знать о ней! – срываюсь на крик.

– У неё опухоль, Надь, – словно ведро холодной воды, перевёрнутой на голову, звучат его слова.

– Как опухоль?

– Бог наказал за содеянное. Много грехов за ней… Прояви милосердие, помоги сестре, – произносит он и кладёт трубку.

Руки начинают дрожать.

Выходит, отец обо всём знал. Знал, что его ненаглядная приёмная дочь гуляет с мужем его родной дочери… Знал и ничего не говорил мне.

И сейчас, когда бумеранг вернулся к Марии и бог наказал её за содеянное, она просит помощи. Просит помощи у меня, у той самой девушки, чью жизнь она испортила.

Обжигающая болью слеза скатывается с его лица и со звуком разбивается о пол.

– Опухоль… – бормочу себе под нос страшное слово.

Спускаюсь по стеночке на пол и обнимаю колени.

Честно признаться, я не знаю, что мне делать.

С одной стороны, Мария – та ещё мерзавка, танком прошедшая по моей жизни. Последняя дрянь, какую только можно встретить. Но с другой… Она моя сводная сестра. В конце концов, она человек, который, как и мы все, хочет жить.

– Раскаивается в содеянном, – слова отца срываются с моих губ.

Раскаяний, извинений. Пожалуй, этого мне хочется меньше всего на свете. Я не жаждала бумеранга, не хотела, чтобы мерзавка страдала.

И если бог наказал её, то что не из-за моих молитв, а за собственные грехи.

Град слёз начинает бить из моих глаз.

Поступить, как требует сердце, и помочь? Поговорить с Игорем и выпросить у него сумму на лечение сводной сестры? На лечение девушки, с которой он изменял мне…

Выбор без выбора. И поступлю я именно так, как требует моё сердце.

Смахиваю слёзы и, покинув спальню, сбегаю вниз на лестнице на второй, первый этаж особняка Доронина.

Прохожу на кухню и замираю на месте в изумлении.

Игорь по уши в муке на пару с Татьяной замешивают тесто для новогоднего торта.

– Игорь, – голос невольно срывается, – нам надо поговорить.