Глава 18. Рита

На пороге квартиры свекров мы все втроем появляемся с небольшим опозданием. Открывает дверь Вероника Сергеевна. С аккуратной прической, с макияжем и идеальной осанкой, она всегда мне казалась образцом леди. Правда иногда в ее поведении, разговоре, проскальзывает… Высокомерие что ли… Но оно, как только становится относительно осязаемым, тут же растворяется в воздухе. А может это только я так это воспринимаю? А на самом деле просто человек знает себе цену?

– Маргоша, здравствуй! – целует меня в щеку, немного холодно, холоднее чем обычно, после обнимает Артема и Таню. Внуков она любит.

– Привет, мама.

– Проходи, как работа? Психи тебя еще не замучили?

Так и подмывает ответить, что на работе у меня меньший дурдом чем дома, но я лишь улыбаюсь и головой мотаю:

– Нет, все отлично.

Дальше она спрашивает про учебу у детей, и мы все идем в гостиную. Обычно у свекров мне комфортно, но сейчас в воздухе появилось напряжение. Будто бы весь этот разговор для того, чтобы не было давящей тишины, тишины в которой кажется еще чуть-чуть – и услышишь чужие мысли.

– Здравствуй, Маргарита! – а вот и Владимир Петрович. И снова вежливые вопросы, которые наверно можно и не задавать. Только напряжение будто бы стало меньше. Как обычно накрыт стол. Вероника Сергеевна всегда старается – тут и вкусная солянка, и котлетки из кролика, и несколько сортов сыра… Кстати есть хочется. На работе-то пообедать так и не удалось.

Аркашу, к слову, не пригласили, что уже не может не радовать. Мы садимся за стол, и в какой-то момент наступает тишина. Я молча ем суп, поглядывая на Владимира Петровича. А он сидит, просто смотрит перед собой, не притрагиваясь к еде. Наконец он произносит:

– Артем показал видео, где эта мадам пыталась вас выгнать… – смотрит на меня, я вскидываю брови, прожевывая хлеб. Видел, и? – Хамка она. Но хамка потому что Аркаша это позволил.

Верные выводы. Перевожу взгляд на свекровь. Она сидит, недовольная. Значит не нравится что сына критикуют. Между тем Владимир Петрович продолжает:

– Разводиться он хочет, новую жизнь начать. Он сказал мне что хотел бы жить в той квартире, но я ее оставлю Артему. Он парень умный. Пока не разочаровывал.

У меня потихоньку отлегает от сердца. Нас точно не выпрут, это плюс. Сын останется с жилплощадью, еще плюс. Я не успеваю ответить, как тут голос подает Таня:

– Дедушка, а папа сказал что не будет маме платить алименты и помогать нам тоже не будет. Он от меня и Артема отказался!

Ай молодец! Таня тут конечно самую суть уловила. Да еще и кратко передала дедушке. Я бы долго думала как начать, как закончить. А она… Что сказать? Подросток.

Повисает пауза. Владимир Петрович вздыхает, на меня смотрит. А я что? Надо объясниться на какие деньги мы жить будем.

– Не переживайте, я сказала Тане, что моей зарплаты хватит чтобы…

Но фразу закончить мне не дают.

– Зарплату! Ой, какая там к черту зарплата у тебя! На чулки твоя зарплата.

Я уже готова поспорить и гордо сообщить что на мои заработанные деньги можно прокормить и себя, и детей, но взгляд упирается на нахмуренную Таню… Нет, моя девочка не должна оказаться без качественного образования, приличной жилплощади, да и вообще хорошего старта в жизни. А я конечно зарабатываю может и неплохо, но… Не настолько. Горестно вздыхаю и начинаю гонять по тарелке кусочки соленых огурцов и пожухлый ломтик лимона.

– Что же теперь делать? – смотрю на свекра глазами как у кота из мультика про кота Шрека.

– Что делать, что делать! – поднимается с места и начинает ходить туда-сюда. – Тебе нужен свой источник… Вот как это сделать? Артем еще несовершеннолетний. Есть у меня с другой стороны пара вариантов…

Кусает губы, затем смотрит на жену. На что та, кинув на стол салфетку, с раздражением произносит:

– Ну а что ты на меня смотришь? Сам все решил! Я тут причем?

– А ты против?

– Ой, молчи уж, – хмурится, – Главное, чтобы Артем вторым Аркашей не вырос! И вообще открой вино, ходишь тут, ходишь… И так голова болит. Баловал сына, теперь получай.

Я молча доедаю суп. Мне жутко интересно что же придумал свекр, но спросить немного страшно, хоть и надо.

– Я думаю это хорошие варианты, – пытаюсь неловко вернуть беседу в нужное русло. Как ни странно получается.

– Да, мои юристы оформят два фонда, с которого ты будешь получать ренту.

– Хорошо, – киваю.

– Это будет рента, которая позволит вам не терять уровень жизни. После того как Артему стукнет двадцать один, он получит этот фонд в свое распоряжение. А когда Тане будет двадцать один, то второй перейдет ей.

– Это было бы очень хорошо, – сердце бьется как сумасшедшее. Если свекр это сделает, то нуждаться никто не будет. – А что Аркаша?

– Ему отдам долю, как он и хочет, и пусть живет! – махнув рукой, Владимир Петрович наконец открывает бутылку вина и, налив супруге, кивает мне, – Будешь?

– Нет, я лучше сока.

– Ладно.

Таня, слушая весь разговор, наклоняется ко мне и едва слышно произносит:

– Так у нас будут деньги?

– Будут! – отвечает за меня свекр, – А ты иди учись, а то я могу и не давать. Двоечница.

– Я не двоечница, – обиженно фырчит дочка, и разговор тут же переходит в плоскость учебы. Ну что ж. Теперь осталось дело за малым: сделать так, чтобы дети не стали маленькими копиями Аркаши. А то будут рассчитывать на эти деньги, а потом что? Но я об этом подумаю позже. А пока главную проблему удалось решить.