Двадцать третья глава

Приехала домой поздно. Прогулка пошла мне на пользу. Я не сказала бы, что успокоилась, нет, но стала смотреть на события немного отстранённо. Как бы приподнялась над ситуацией. Меньше стало вовлечённости. И, соответственно, меня немного попустило.

Всю скопленную агрессию принял на себя чужой здоровенный игривый пёс.

А я будто очнулась.

Разве моя вина, что Алексей мне врал? И не всё ли равно, брехал он мне всю жизнь или только последние годы? Разве это моя ответственность?

И то, что я ему верила – это не плохо и не хорошо. Это – моё счастливое прошлое.

Я же была счастлива? Была. Так и нужно сосредоточиться на этом, а не на лжи моего мужа.

Его враньё – это его дело.

Больше Лёшкины дела меня не касаются и не должны тревожить. Закончилось его время.

Я же не тревожусь сейчас о ветрянке, которой мы втроём хором болели с мальчишками. Это прошлое.

Это моя память и мой опыт.

Нужно жить дальше. Переступить через обломки неудавшегося брака и идти дальше.

И выбрать время, чтобы поговорить с Женечкой. Нельзя оставлять его один на один со своими страхами.

Можно посоветоваться с тренером. Он дельный мужик и Женечку знает давно. Его совет ценен.

Я пила слабый разбавленный чай на балконе и смотрела на никогда не спящую Ленинградку, убегающую в Химки. Над Москвой в эту ночь случились низкие облака и поднялся свежий ветер. Преддверие. Самый первый намёк на возможную первую грозу. Ещё воздух не пахнет озоном от далёких молний, но свежестью своей намекает. Вот-вот, готовьтесь, люди!

Вдали, в Химках, где-то в районе торговых центров, три или больше прожекторов светили в небо резкими подвижными лучами. Эти лучи вертелись в сложном ритме. То сходились, то расходились кругами, подсвечивая низкие облака.

Красиво. И завораживающе.

Уснула в первый раз без снотворного и спала спокойно всю ночь.

Работает метод Макса! Скинуть энергию в движении и в выбросе адреналина.

В обед следующего дня позвонил адвокат и переслал мне список собственности, зарегистрированной в госреестре на моего мужа. И выписку на приобретённое за время нашего брака жилья в Москве на имя Ларисы Васильевны. С приложением выписки со счёта моего мужа с перечислением денег за квартиру.

– Сергей Александрович, я не могу поверить. Это точно, что у Алексея есть приобретённая втайне от меня на имя его мамы однокомнатная квартира на Планерной? – не выдержала я и задала идиотский вопрос адвокату.

Понятно, что если она проходит по документам, то она есть.

Но это… Я даже не могу подобрать этому название.

Подлость на уровне глупости.

Запредельное хамство.

Крысятничество.

В то время, когда я пласталась на трёх работах, ведя одновременно три серьёзные фирмы по бухгалтерии, практически отрывая время от своего сна, в это время Алексей под аккомпанемент слов о его великой любви ко мне, покупает квартиру на имя мамы.

И переводит деньги по безналу.

Хотя и наличные тоже бы отследили.

Вот только решила, что дальше уже разочароваться невозможно, и вот тебе, пожалуйста, любуйся, не обляпайся!

На маму! На минутку! Не на сыновей! Получается, что сыновья – это мои, только мои мальчики! Это у меня семья – муж и дети. А у Алексея семья – это его мама.

Ангидрит твою в пень!

Работать с цифрами после такой новости было тяжело. Практически невозможно. После того как у меня в третий раз не сошёлся результат, я позвонила Максу.

– Приглашаю сегодня, чуть ли не прямо сейчас тебя в боулинг. Или куда там ещё. Срочно нужно кого-нибудь или побить, или сильно обидеть! – выпалила я, не выдержав, набрав номер телефона в полпятого вечером за полтора часа до конца рабочего дня.

– Какое заманчивое приглашение! – усмехнулся Макс.

– Куда ехать? – спросила я.

– А поехали на аттракционы! Американские горки? – прямо увидела мысленно, как Макс ерошит свои волосы пятернёй.

– Горки – это по моей нынче части! Диктуй адрес! – скомандовала я.

Ну что сказать… Поорала я знатно. Выплеснула всю свою боль и всё свое разочарование.

Честно сказать, до этого момента я на аттракционы не ходила. Мальчишек водила. На детские. Но сама не участвовала.

Алексей не ходил с нами. Один раз, случайно, мы заманили его вместе. Чтобы пойти семьёй. Так он иззуделся, как всё неправильно. И люди вокруг слишком простые, и дети слишком шумные.

С тех пор папа с нами просто не ходил, чтобы не ругаться и не портить друг другу настроение.

Когда Юра был маленький, мы редко ходили в развлекательные центры. Я всё время работала. Любую свободную минуту я старалась выделить для работы. Денег не хватало катастрофически. Поэтому и детские аттракционы я выбирала те, что не такие дорогие, куда можно без взрослого билета.

Когда Женя подрос, Юра его с удовольствием водил по каруселям и машинкам. А я снова ждала их где-нибудь в пределах видимости и не участвовала в развлечениях.

Не очень понимала, зачем нужно подвергать себя стрессу на взрослых аттракционах. И смотрела на людей, что туда шли, с подозрением. Казалось, что это странные люди, зависимые от адреналина.

А сейчас, сидя в хлипком вагончике, что замер на вершине американской горки, я с восторгом предвкушала падение и орала во всё горло, выплёскивая свои эмоции, разрешая себе их.

И когда вагончик сорвался, ускоряясь, вниз, почувствовав руки Макса на своих плечах, я сделала то, что больше всего мне хотелось в эту минуту – раскинула руки, словно птица, чтобы почувствовать упругий воздух. Чтобы выплеснуть миру свою боль.

Чтобы почувствовать свободу.