Глава 15

— Помирились? — тихо спрашивает мама.

Машу головой.

— Поговорили хоть?

Опять машу.

— А зачем отпустила тогда?

— У него дела.

— А я думала, что что-то ты поняла.

— Мам, мы сами разберемся.

— Я вижу, как вы сами разбираетесь. Поговорить не можете. Надо было сказать, мы бы с Катей пошли гулять.

— Он улетает в Питер сейчас, сказал вернется, поговорим.

— Мам, а подем на уицу? Я хочу Аишу покатать! — Катя достает из игрушек детскую коляску и еще мою куклу, которую мама так и не выкинула. Все хранила, ждала, когда Катя с ней играть будет и дождалась.

— Идите-идите, конечно, — кивает мама, — тебе развеяться надо.

Катя радостно хватает свою детскую коляску, сажает туда любимую куклу в розовом комбинезоне, и мы выходим во двор.

Я со стареньким сименсом.

Так и подмывает узнать, что там в чате. Но телефона нет, а значит нет искушения.

— Даша?.. Это ты?

Я поднимаю глаза. Оглядываюсь.

Сначала не узнаю мужчину передо мной. Стал выше и шире в плечах, на лице густая, но аккуратная борода.

— Рома?

Улыбается широко и как-то по-настоящему тепло.

— Ну надо же! Сколько лет! — раскрывает руки.

— Привет, — обнимаю в ответ.

— Ты почти не изменилась.

— А ты наоборот — весь такой… взрослый.

— Твоя? — кивает на Катю.

— Ага, Катя.

Дочка прячется дальше, но с любопытством выглядывает.

— Привет, Катерина, — протягивает руку, она стесняется и прячется за меня. — Красавица. Вы куда? — поднимается, заглядывает в глаза.

— Да гуляем по двору кругами.

— Можно составить компанию или у вас папа где-то?

Еще один болезненный укол. Папа наш где-то, но не с нами.

— Нет, мы к маме на пару дней приехали, у мужа командировка.

— Понятно, ну рассказывай, ты как, Даш?

Мы идем медленно вдоль двора. Катя с важным видом катит коляску.

— Да как… вот дочку воспитываю, сейчас в основном с ней, нигде пока не работаю.

Про свои “успехи” в кулинарии опускаю.

— Ты же в художке вроде училась?

— Ага, поработала немного по специальности, потом в декрет и пока вот так. А ты как?

— Военную академию закончил, службу. Сейчас правда в отпуске, даже позволяю себе не бриться.

— Понятно, — улыбаюсь в ответ.

С Ромой была незаконченная история.

Он мне нравился и, наверное, я ему тоже. На выпускной мы шли вместе, как пара. И он как будто весь вечер хотел мне что-то сказать или признаться. Но я понимала, что он уезжает учиться и мы не сможем видеться, а на расстоянии на что-то надеяться… я не хотела обманывать его и не хотела давать надежду, потому что сама была не уверена, что из школьной влюбленности может что-то получиться.

Вспоминаем школу, учителей, одноклассников.

И я не жалею, что тогда не дала этим чувствам разрастись.

Ярослава я любила больше, ярче, сильнее.

До вчерашнего дня.

В кармане названивает Марина, но я не хочу разговаривать сейчас ни с кем. Она же не просто так звонит, а мне слишком хорошо и спокойно сейчас.

Перезваниваю ей, когда возвращаемся домой и мама читает Кате книжки.

— Даш, ты где пропала? Почему не отвечаешь? Я тебе уже три раза писала, два раза звонила.

— Прости… У меня телефон сломался, я тут с кнопочным пока.

— Так ты ничего не знаешь?

И не хочу… но не успеваю остановить ее.

— Она фотки какие-то скидывает, чемоданы собирает.

— Ну смотри, дальше из самолета, наверное, будут. Яр в Питер полетел. Вероятно, с ней.

— А зачем?

— Я ж говорю, с ней походу. Но прикрывается друзьями. Вообще, Марин, я не хочу ничего о них знать.

— Даш… он ушел?

— Я ушла. Не хочу об этом.

— Даш, он Катю-то вернул хоть?

— Да, со мной уже. Но…

— Он что, совсем охренел?! Это он тебе изменил, а ведет себя так, будто ты ему должна!

— Марин, я устала. Давай не сейчас, хорошо?

— Я за тебя переживаю. Она тебе что-то говорила?

— Сказала, что он не мой.

— И что это значит?

— Не знаю. Для нее, наверное, что-то значит. Но я его не понимаю. Он обнимает и целует так, будто правда скучает и любит, а потом едет к ней.

— Он тебя поцеловал…

Молчу. Даже стыдно сейчас. После всего, что было и что мы наговорили друг другу, признаваться, что поцеловал.

— Рассказал что-нибудь?

— Нет.

— Даш, если хочешь поговорить и встретиться, ты говори. Я всегда рядом.

— Спасибо. Правда. Я… очень это ценю.

— Все, давай. Обнимаю. Катю чмокни. И если этот козел еще раз тебя обидит, я приеду и врежу ему сама.

Усмехаюсь над ней.

Хорошо, что есть люди, которым не все равно.

Укладываю Катю спать и ложусь сама.

Как бы хотелось сейчас забыться.

Хотя бы на пару дней. Вернуться назад. Туда, где еще ничего не треснуло, не разрушилось. Где все было просто, понятно, привычно.

В его объятия.

В его запах. Тот самый, когда он возвращался домой и я на секунду замерла, вдыхая, как будто убеждаясь, что он — мой. Рядом с ним надежно, спокойно.

В его ладони — теплые, уверенные, сильные. В тот момент, когда он обнимал за плечи на прогулке, или прижимал к себе на кухне мимоходом.

В его голос — чуть хриплый по утрам, когда он говорил: "Доброе утро, девочки". И клал ладонь мне на талию, чтобы не вставала рано, а полежала еще немного.

Как бы хотелось вернуться в те вечера, когда мы вместе смотрели что-то на ноутбуке. Катя спала. А мы ели прямо с одной тарелки. Он отбирал у меня последнюю картошку и смеялся, когда я сердилась.

Как бы хотелось вернуться в тот день, когда он впервые сказал, что любит. И я, не зная, что ответить, просто уткнулась носом ему в грудь.

Туда, где не было других женщин, не было подозрений. Не было пустоты в груди. Только мы. Только семья.

Хочу закрыть глаза и проснуться в другом дне. В той нашей жизни. Где все еще целое. Где я не спрашиваю себя, что со мной не так.

Но я проснусь в этой.

С новой реальностью.

С разбитым сердцем.

С дочкой, которую надо спасать от собственных решений.

Я переворачиваюсь на бок и обнимаю подушку.

А под ней тихо вибрирует телефон.

Яр. Одиннадцать вечера.

— Да, — тихо отвечаю, чтобы не разбудить Катю.