Глава 5

Закрываю глаза, а представляю их.

Как поехал к ней. Как она ему там закусочки с ананасами готовит.

Как утешать его будет.

Видимо, когда я в больнице была — она тоже его утешала. Ему же так грустно было бедненькому… одиноко.

Это мне с Катюшей там весело было. Температура, которая не сбивается, кашель сухой до рвоты.

Удобно списать на физиологию в моменте. Не вот привязали тебя к к дереву и принуждают.

А какая физиология, когда к другой бабе ехать надо?!

Это не физиология, это желание.

А раз желание, значит измена.

Я не хочу в это верить. Хочу, чтобы все оказалось каким-то сном. Шуткой.

Но чем больше думаю, тем больше понимаю, что это правда.

И то, что он особо-то и не отпирался, тоже тому доказательство.

Один раз, случайность…

Удобно.

Словно я не человек, а какой-то диван.

Простояла в коридоре, пока ему хотелось — а теперь свободна.

Открываю глаза.

На часах полтретьего ночи. Заснуть никак не могу.

От бесконечного потока слез, уже печет в глазах.

Сердце будто зажали в тисках и крутят ручку. Давят. Давят. Давят.

Скорее бы ночь прошла.

Хочу утро. Заняться чем-нибудь. Отвлечься.

Мне торт еще надо доделать.

А настроения создавать красоту нет.

Утром еще собрался приехать поговорить. Как будто я хочу?! Если бы не торт этот, собрала бы вещи и уехала к маме.

О чем тут говорить? Особенно после этой ночи.

Да, надо уехать.

Поднимаюсь и иду на кухню.

Все равно не спится. Доделаю лучше этот торт. Утром отвезу и сбегу.

Мне надо побыть одной.

Закрываюсь на кухне, чтобы не разбудить дочку.

Ставлю в духовку тесто на коржи. Достаю все для крема.

Это ведь Ярослав меня подбил на это.

До брака я вообще ничего не пекла. А на нашу первую годовщину захотелось чего-то особенного.

Так как печь не умела, то я купила магазинные коржи. Сделала какой-то крем из пакетика. Купила мастику.

Коржи собрала как получилось.

А оформляла уже сама. Сверху сделала “планету” — получился такой голубовато-зелёный шар с фигурками из мастики. Это был наш маленький мир.

Налепила маленькие “космические” сердечки, которые “летали” вокруг. Получился, правда, немного наивный дизайн, но настолько все было сделано качественно, что удивилась даже я сама.

Я тогда только на ощупь шла. Заполнила “дырки” в шарах крошками, кое-где намудрила с краской. Но главное — очень старалась, прямо лепила планету, как сувенир. Ведь закончила я художку когда-то, скульптурный кружок посещала. Лепка всегда получалась как-то само собой.

Ярослав первый тогда сказал, что у меня талант и надо его развивать.

Потом были торты маме на юбилей, Маринке, маминым подругам.

Делала бесплатно, вела соцсети для себя. Постепенно научилась печь коржи сама, делать разные крема. Но больше всего в этом процессе мне нравилась, конечно, лепка и украшение.

Замешиваю крем.

Проверяю тесто.

Не подходит.

Температура в порядке. Все как обычно. Тесто не подходит.

Спокойно, Даш.

Выдыхаю.

Подойдет еще.

Может быть… Хотя догадываюсь, что возможно уже нет.

Что я не так сделала?

Еще раз выдыхаю.

Делаю крем. Параллельно проверяю духовку, которая не радует.

Лезу свериться с рецептом в телефоне, и тут же снова лезу в наш чат.

Там тишина.

И это еще хуже. Потому что я не понимаю, что они там делают!

Бью кулаком по стулу, чтобы не плакать. Чтобы злость свою куда-то направить. Чтобы боль вывернуть, а не держать в себе.

Тесто не подходит!

Я где-то накосячила с тестом. Теперь уже ничего не исправить. Пойдет на крошку.

Оставляю пока крем. Замешиваю новое. Но чтобы не разбудить Катю, делаю без миксера.

Усталость начинает накидывать цепи. Мне бы поспать, но я хочу доделать до утра и уехать.

Ставлю новое тесто в духовку. Взбиваю крем. Руками получается не очень. Достаю миксер.

Не лучшая идея посреди ночи, но на первой скорости Совсем тихо включаю.

— Мама, ааа, — всхлипывая, заглядывает сонная Катя, — Я боюсь.

— Кого ты боишься, малыш?

Оставляю все и, взяв ее на руки, несу в кровать.

— Мамочка тут, рядом. Давай спать.

Укладываю ее. Накрываю одеялом. Кладу рядом любимого медведя, которого тоже подарил ей Яр и целую.

— Мама, полежи со мной.

У меня там дел…

Но если она не уснет, то я точно ничего сделать не смогу. Ложусь с ней. Глажу волосы. Вдыхаю любимый сладкий аромат маленькой феи. Малышка моя любимая…

Подрываюсь с кровати от бесконечной трели в дверной звонок.

В квартире резкий запах дыма.

Торт! Черт!

На кухню. Там дымит из духовки. Коржи уже черные.

Выключаю духовку.

Включаю на всю вытяжку, открываю окна и балкон.

В дверь долбят звонком.

Только бы пожарных никто не вызвал!

Открываю дверь. Соседка накидывается с криками.

— Нет пожара! Просто пригорело в духовке!

— Ты совсем ненормальная, что ли, включать духовку на ночь?! — рычит мужик из квартиры напротив. Глазами сверлит меня, будто поймал на преступлении.

— Я уснула, — оправдываюсь, путаясь в словах.

Он приподнимает голову и смотрит на валящий из-под дверцы духовки дым.

— Уснула? У тебя мозги отшибло? Хотела дом поджечь?

Пытаюсь сдержаться, выдыхаю.

— Прекратите орать.

— Я на вас участкового вызову.

Раньше Ярослав всегда его ставил на место. А теперь я одна.

— Идите в свою квартиру. Отдыхайте. Я проветриваю уже.

— Ты мне не указывай, что делать, — дергается на меня. — Тебе что, проблем мало?

Без мужчины рядом в таких ситуациях страшно. Что бы я ни сказала, он меня не боится. Это Яр одной фразой их затыкал.

Дергаю резко дверь и захлопываю.

Закрываюсь на все замки.

Меня всю трясет. Он уже там, за дверью остался. Но до сих пор ругается и матерится.

С обуглившихся коржей сыплются черные крошки. В миске поверх крема разводы. Не убрала в холодильник крем… когда пошла Катю укладывать спать. И он расслоился от жары.

Хочется дико заорать или сбежать из собственного дома.

Муж ушел!

Торт сгорел!

Ничего не получается!

И никто не может мне помочь!

Я без разбору все выкидываю в мусорное ведро. А потом оседаю рядом с ним и снова плачу.

Ни-че-го не хочу.

Ложусь рядом с дочкой. Обнимаю ее.

Почему, когда так все плохо, все наперекосяк, его нет рядом?

Засыпаю скорее от усталости и бессилия.

Когда просыпаюсь, в квартире дубарина из-за открытого окна. Зато пахнет уже не так сильно.

Беру телефон. Проверяю.

Яр ничего не писал.