ГЛАВА 66

ЛЕРА – Лера, мама хочет тебя видеть… Айя выходит из реанимационного отделения, бледная, как мел. Я поехала с бывшей свекровью на скорой помощи, оставив Селимку на няню. Сафие Маратовне нужен был сопровождающий, и мне ничего более не оставалось, как ехать в больницу вместе с ней. – Наверно, к ней сейчас нельзя… – сомневаюсь я. – Нельзя, – соглашается Айя, – но… она умоляет тебя прийти к ней. Она хочет тебе кое в чем признаться. О, Боже… не надо мне никаких признаний, ни покаяний… Хочу, чтобы семейство Арслановых просто оставило меня в покое! Но тем не менее, иду. Сафия Маратовна выглядит очень плохо, а не исполнить последнюю волю умирающего – грех. – Лера, ты здесь? – хрипит бывшая свекровь. Невидящим взором она глядит в потолок, но зовет меня. – Я тут, Сафия Маратовна. Вам лучше сейчас отдохнуть. Помолчите, поспите. – Скоро отдохну и навеки замолкну. – с трудом возражает она. – Но пока ты должна меня выслушать! – Я вас слушаю. – Я прожила очень долгую жизнь… много добра делала… Только не мне, – произношу про себя. – Но и зла достаточно натворила. – продолжает каяться свекровь, – По отношению к тебе. Я так виновата, Лера, так виновата перед тобой! Свекровь кашляет долго и надсадно. Я терпеливо жду. – Не знаю, сможешь ли ты меня простить за все, но если расскажу, то уйду с легким сердцем… – Я вас давно простила, Сафия Маратовна, зла не держу… – мне бы дома сейчас оказаться, а не вот это вот все… Все тычки свекрови я давно уже пережила, перемолола в памяти, и подмела труху воспоминаний веником забвения. Не хочу вспоминать все это, зачем? – Зла не держишь, это потому что не знаешь всего, – продолжает старуха. – Твой муж не изменял тебе! Угу, конечно. – Не изменял, слышишь? Я не буду врать на смертном одре! В ту ночь, на дне рождения Айи мы подпоили Рената! В сердце екает, но наросшая ледяная корка все еще сдерживает натиск эмоций. – Диана пыталась переспать с ним, но мы переборщили с дозировкой. Ренат был неспособен ни на что! – Но… как же тогда ребенок?! Диана не от него беременна была? – вырывается у меня из груди. – От делал тест днк! – вспоминаю тут же. – Дочь его, так что пожалуйста не нужно лжи! Не нужно выгораживать его как вы сами выразились на смертном одре! – Послушай меня, девочка! Дальше послушай! – требует свекровь. – Я не вру! И очень обидно, что ты такое допускаешь! Ренат не спал с Дианой. Диана… Диана… Свекровь снова кашляет. Долго и надсадно. Хватается за сердце. – Айя! Айя! – кричу я, выглядывая в коридор, – твоей матери совсем плохо, врача зови! Айя вспуганной птицей заполошенно несется к врачу. Далее, в палату вбегает целая бригада, начинают реанимационные действия. – Диана… вашего… ребенка… – продолжает пытаться дорассказать мне свекровь. – Девушка, выйдите отсюда! – сердито выталкивает меня из палаты медбрат. – Слышишь… Лера! Вашу дочь родила Диана… – это последнее, что я слышу от свекрови. Медбрат выталкивает меня в коридор, и захлопывает двери перед моим носом. – Мама… – Айя подходит ближе. В ее глазах слезы. Я обнимаю ее. Поддерживаю в самый страшный момент. Забыв, отринув все обиды и разногласия. Горе сплачивает, не зря так говорят. – Что она успела тебе сказать? – шмыгая носом спрашивает золовка. – Бред какой-то, Айя. Несвязный бред… Из палаты выходят врачи, и прерывают наш диалог. – Как она? – бросается Айя к ним. – На этот раз откачали. – мрачно произносит врач. – Вашей матери покой нужен. Не ходите к ней! Не тревожьте! Айя заметно выдыхает. Мне тоже становится лучше. Я никому не желаю зла, даже Сафие Маратовне. Все, чего я хочу, это – спокойствия!