Глава 15. Она

Сергей не говорит этого вслух, но выражение его глаз ясно дает понять: если муж узнает о беременности, он сделает все, чтобы не допустить развода, ни за что на него согласится. Он точно не даст мне прохода и истрепает все нервы, бросит все силы на борьбу за то, чтобы семья осталось в сохранности, продолжит играть образцового мужа, не понимая главного: семьи нет! Просто нет ее… Семья — то место, где ждут и любят, где хранят верность. Я могла бы закрыть глаза на то, что он не сдержался и гульнул, пусть даже девушку какую-нибудь одноразовую снял для секса, пока мне было дурно после потери ребенка…

Но муж продолжил отношения со своей любовницей и встречается с ней сейчас, в настоящее время.

Мало того, что просто встречается, он ей еще и подноготную всей нашей семьи выкладывает, будто так и надо.

Не видит он проблемы… Бросается громкими обещаниями, что подобного больше не повторится, но во мне нет больше веры его словам, его рукам, взглядам…

Глазам больно на него смотреть, просто больно.

Кровавый, колючий песок вот-вот снова смешается с горячими слезами.

— Ты спрашиваешь, не беременна ли я? — уточняю, будто не поняв его вопроса.

Просто даю себе минуту, может быть даже меньше.

Отвоевываю немного времени, чтобы собраться с мыслями и придать себе сил держаться.

Вопреки…

Больше нет «костыля» в виде сильной руки мужа, который был бы со мной в болезни и в здравии.

Я запуталась, где он был настоящий и был ли вообще, если по факту он и в болезни, и в здравии мне изменял.

— Да. Тебя стошнило, и я решил, что ты можешь быть беременной от меня.

— Исключено! — отрезаю. — Ты знаешь запреты врача. Минимум, три года перерыва. Все-таки у меня был не просто выкидыш. Я ребенка потеряла из-за травмы. Может быть, ты забыл, но у меня все еще шрамы после операций имеются! — бросаю ему в лицо напоминание. — Это не был просто выкидыш. Это была трагическая гибель ребенка и серьезная травма для моего здоровья.

— Я знаю, — лицо Сергея мрачнеет. — Я помню. Думаешь, такое под силу забыть?

Может быть, в этом все дело? В оставшихся следах, после операции остались швы… Эти следы, которые не уйдут так быстро. Я вообще сомневаюсь, что они могут уйти хоть когда-нибудь.

Вечное напоминание мужу, поэтому он… с другой?

Господи, я не знаю! Сергей же не говорит, отказывается назвать причины, почему он продолжил таскаться к этой Лене!

Но я точно знаю, что не хочу терять себя в лабиринтах этих догадок…

Любовь проходит. Ничто не вечно.

У всего есть свой срок…

Мы все там окажемся, где нет ничего.

Пусть больно, но такова жизнь, и я не хочу прожить эту жизнь в вечных сомнениях, слезах и боли, содрогаясь каждый раз, когда этот мужчина решит ко мне прикоснуться.

Просто не хочу…

Это мой выбор.

Он сделал свой выбор однажды, и я не могу его в этом поддержать.

— И все-таки… Саш. Вдруг ты беременна?

Муж делает шаг вперед, вот-вот меня коснется, но замирает.

Его лицо застыло близко-близко от моего.

— Вдруг ты беременна?

Взгляд мужа опускается вниз, он трогает кончиками пальцев мой живот.

— Это бы все исправило.

Я перехватываю его кисть, отбросив в сторону.

— Да, Сереж. Это бы все исправило… для тебя! — выплевываю. — Позволило бы тебе и дальше с чистой совестью потрахивать свою любовницу и выгуливать свой аппетит. Беременность стала бы для меня испытанием, серьезным испытанием. Однозначный запрет на близость, и как бы ты поступил? Ведь тебе не сдержать свои аппетиты… Хорошо бы ты устроился, ничего не скажешь! И, главное, получил бы стопроцентное оправдание своему… кобелизму! Так что нет, Сереж… Ты ошибся!

Сердито оттолкнув его от себя, быстро подхожу к двери и распахиваю ее, выкинув в подъезд его красивые туфли.

— Ты обещал уйти и оставить нас с сыном в покое. Если ты не способен сдержать свое слово даже в этом… Я помогу собрать тебе вещи. Уходи!

— Твою же мать, Саш. Дай хотя бы шанс… Нам двоим дай шанс! Попробуем все восстановить!

— Попробовать. Не выйдет. Я не хочу вытаскивать себя за уши из твоей грязи, просто потому что ты решил попробовать и не смог.

— Я смогу! — его глаза белеют, становятся прозрачными от кипящих эмоций.

— Я давно в порядке, Сереж, но ты… Ты даже этого заметить не смог. Уходи. Следом за своей обувью.

— Я самое необходимое возьму. За остальными вещами потом приду.

— Хорошо. Предупреди, чтобы не пересекаться.

По его лицу проходит волна.

Стараюсь переключить разговор на другую тему. Тоже сложную, но все-таки более понятную, чем наши разрушенные отношения.

— И еще нам нужно будет решить вопрос с расходами на обучение сына…

— Саш! Неужели ты думаешь, что я зажму деньги на сына, а?! Ты когда стала видеть во мне мерзавца и скрягу?

Я бы никогда не думала, что мне придется поднимать эту тему с Сережей, но… приходится говорить через силу, задавив гордость и все установки, что говорить о таком неудобно…

Молча смотрю на мужа несколько секунд:

— Я больше твоим словам не верю. Мне нужны гарантии.

— Обсудим. Как скажешь, так и сделаем.

Он уходит и все-таки говорит напоследок:

— Если что-нибудь понадобится, Саш. Что угодно… Любая помощь, Саш… Я все сделаю.

Вот только мы оба знаем: я не попрошу.

***

Следующие несколько дней выдались напряженными и хлопотными. Миша тоже переживал и был нервным. Если кто думает, что с ним было просто в эти дни, он ошибается. Злился Миша на отца, но все выплески приходилось терпеть мне.

Плюс мне надо было завершить срочный заказ, я сидела ночами, мало спала.

С Сергеем я старалась не пересекаться, но он делал все, чтобы столкнуться ненароком…

То приедет за вещами раньше, чем договаривались, то внезапно окажется, что он на квартиру какую-то доставку заказывал, и надо забрать, то неожиданно окажется на парковке рядом с парком, куда мы с сыном всегда заходили гулять после того, как я забирала Мишу с тренировок…

Словом, муж постоянно мозолил мне глаза и не желал оставлять в покое.

Однако меня больше всего поразила не настойчивость, с которой он искал встречи и возможности разговора, но кое-что другое.

***

Ко мне в мастерскую должен был приехать курьер из службы доставки, забрать заказы и отправить их покупателям. Пакеты уже упакованы мной и подписаны.

Звонок в домофон, я открываю сразу же.

Но неожиданно вместо курьера на пороге небольшой мастерской появляется Лена.

Моему возмущению нет предела… Пальцы стискиваются на рукоятке ножниц для раскроя ткани.

— Что ты здесь делаешь?!

— Нам нужно поговорить, — отвечает жеманно любовница моего мужа.

— Нам не о чем говорить, и ты это знаешь!

— Как рука? — сощуривается она. — Я могу посмотреть.

— Болонок своих иди смотри. Тебе здесь не место. Выметайся!

— Грубость тебе не к лицу, Александра. Ты же миленькая, домашняя девочка. Они не должны быть стервами. Оставь роль стервы другим…

— Таким, как ты, что ли?

Лена усмехается.

— Я даю Сергею то, что ты дать ему никогда не могла.

— Даешь ты отменно, это уже все поняли. Но ты не по адресу пришла нахваливать свою давалку, я таким не интересуюсь.

— Хватит! — злится. — Ты знаешь далеко не все. Я пришла тебе кое-что прояснить! Надеюсь, после этого все встанет на свои места, и ты, наконец, перестанешь цепляться за Сергея!