Глава 17. Он

Саша в панике, снова готова бежать, куда глаза глядят. Вместе с сыном…

Я не могу этого допустить. Не должен!

К мастерской жены приезжаю быстро, успев к моменту, когда она закрывает дверь. При виде меня в глазах Саши мелькает калейдоскоп эмоций, от которого вокруг моего горла схлестывается удавка, и только потом она «прячет» от меня эмоции.

На этой разнице между вулканом эмоций и привычной безжизненной пустыней на меня накатывает пониманием, что я упустил.

Есть такая детская игра «Море волнуется раз… Море волнуется два… Море волнуется три…» Мы играли в нее в детстве. Нужно было двигаться, как пожелаешь, замирать лишь на фразе: «Морская фигура, замри!» и отмереть можно было только после того, как кто-то пошевелился.

«Отомри!» — и все начиналось сначала.

Я в своей слепой убежденности, что Сашу нужно оберегать, защищать пропустил момент, когда море отмерло, продолжал себя убеждать, что еще рано, еще непонятно, надолго ли она проснулась…

Теперь становится ясно, что уже слишком поздно.

— Зачем ты здесь? — бьет мне в грудь ее злой вопрос.

— Ты за сыном? Поехали вместе.

— Вряд ли Миша будет рад тебя видеть.

— Я вас отвезу, Саш. И побуду с вами.

— Зачем?

— Просто в стороне побуду, пока мастер поменяет замки в квартире, — объясняю.

Стараюсь не вестись на вспышки эмоций Саши, гашу в себе ответные взрывы, я и так наговорил ей много лишнего.

Она отталкивает меня изо всех сил, но я буду рядом, несмотря ни на что.

Судя по недовольству, мелькнувшему в глазах Саши, она сильно раздосадована, что ей самой не пришла в голову такая простая и элегантная мысль. Но она на нервах, ей простительно.

А Лена…

Придушить ее хочется.

Но вряд ли она подумает, что это от злости, еще и кайф словит, с ней можно не церемониться, не беспокоиться, что пережестил и сделал ей больно.

Как я в это влип?

Просто по самые уши…

— Поехали, Саш. Поставят вам новые замки, и я уеду, клянусь.

— Ладно, поехали, — соглашается неохотно.

Саша прячет ключи в сумочку, оглядывается по сторонам. Я замечаю это и испытываю еще большую злость к той, что возомнила о себе хрен знает что. Творчество Саши — ее отдушина, я не хочу, чтобы она и это теряла из-за меня…

***

В машину Саша садится нехотя, занимает переднее место.

Две или три минуты мы едем в полной тишине, потом жена вдруг спрашивает?

— Ты купил ей квартиру и бизнес? Или просто перевез бизнес ближе к дому? Уж прости, не стала выяснять… — усмехается Саша.

— Что?

— Лена сказала, ты купил ей квартиру. Квартиру и бизнес ближе к нашему дому. Так удобнее. Бегать на случку, я так понимаю, — тесно переплетает пальцы.

— Бред, я не покупал Лене квартиру. Я похож на идиота, что ли? Это она так сказала? Сказала, что я купил ей квартиру?!

— Она много чего сказала, хвасталась умениями. Я не знаю, Сереж… Говорит она правду или нет. Может быть, ты и белье ей сам выбирал из того, что я шила.

С губ срывается нецензурная брань.

— Ты не знал? — смеется тихо и горько. — Ни за что не поверю, Сереж.

— Саш, я… прости… Но в твоих тряпочках и бюстиках я не разбираюсь. На них написано, что ли, что это твой бренд?

— Написано! — гневно отвечает Саша. — Написано. На каждом предмете гардероба. На трусиках и на бюстиках. Бирка с моим брендом…

— Думаешь, я ее трусы исследовал на предмет ярлычков?

— Ах да, прости, ты их просто драл. И трусы, и Лену. Все, — отмахивается. — Молчи. Просто посади на короткий поводок свою суку бешеную, я больше не хочу ничего знать о грязи, в которой вы барахтались.

А ведь у нас с Сашей всегда было жарко в постели. Она любит словечки, я частенько добавлял небольшие дозы перчинки. Ей нравилось, ноет в груди… Как же нам обоим это нравилось.

И потом…

Нет, не хочу думать, самому тошно становится от того, как я мог скатиться от чувственного интима с огоньком, в котором тонул с головой вместе с любимой, до тупой, жесткой случки на стороне с другой.

Наши встречи в последнее время стали реже, Лена каждый раз старалась поразить меня все больше и больше, но это уже потеряло свою прелесть, что ли? Приелось? Но и другого я бы от нее не захотел. Для меня изначально ее роль сводилась к одному — просто секс, и ничего больше.

Я и платил ей соответствующе.

Когда она начала желать большего?

А я… как сам пропустил факт, что так долго имел одну и ту же бабу… Для меня первая измена была шоковой. Сначала тупо все случилось, без единой мысли, а потом наступил долгий откат. На второй визит к ней я решился не сразу. Была значительная пауза, во время которой я изо всех сил старался загладить свою вину. Вот только Саша в очередной раз сделала такое лицо, полное отвращения, когда я попытался ее отвлечь от шитья, хотел приласкать.

— Уйди. Я не хочу. Я не готова… Я не могу с тобой сейчас. У меня все еще болит! — произнесла она в панике.

Я не остановился и продолжил, уверенный, что смогу разбудить в ней чувственность. Она была сухой, как пустыня, и смотрела на меня...

Так смотрела, ни один мужчина такого взгляда не выдержит!

И я ушел.

Разозлился, сорвавшись второй раз.

Снова опустошение полное.

Потом вошло в привычку время от времени вот так вытряхивать все накопившееся.

Пока Саша потихоньку выплывала, я тонул.

В собственной грязи и похоти.

Так привык, что пропустил! Не поверил… Или не хотел верить, а? Ведь это позволило мне и дальше таскаться к Лене за порцией грязного, отвязного секса, за отупляющим состоянием «не думать».

***

После всплеска эмоций Саша замолкает и почти со мной не разговаривает.

Сын тоже отгораживается наушниками.

Молчаливый игнор с их стороны — худшая из пыток, меня будто не существует, и мне периодически приходится себя проверять: я еще есть? Еще живой? Или просто исчез…

Мастер меняет замки, проверяем. Я расплачиваюсь. Саша забирает новый комплект ключей целиком. Мне — ни одного.

Приходится проглотить это.

— Саш, если что-нибудь понадобится…

— Только беспроблемный развод и ноль претензий с твоей стороны, — отвечает она, захлопнув дверь перед моим носом.

Черт.

Все-таки упорно стоит на своем.

Я несколько минут пялюсь на дверь, за которой все — мое, нужное, истинное, настоящее…

Живое и отсеченное.

Это хуже, чем умирать.

Боль в грудной клетке только раскручивается спиралью.

Мне приходится жить с этой воронкой и отправиться к Лене, которая, кажется, с первого раза ни хрена не поняла, что встреч больше не будет.