Глава 33

В субботу я чувствовала себя лучше. Температуры больше не было, а боль горле начала постепенно проходить. К счастью, я так и не разболелась дальше.

Поэтому Александр отвез меня к дому моих родителей, чтобы я могла забрать свои вещи.

— Уверена, что не хочешь, чтобы я поднялся? — в третий раз переспросил он.

По дороге я рассказала ему о том, какой именно прием мне оказали родители и почему мне пришлось сбегать из дома ночью в одной пижаме. Поэтому теперь он активно предлагал свою помощь, но я отказывалась.

Мне очень не хотелось втягивать Александра в разборки с моими родителями. Вдруг еще всплывет та тема пятилетней давности? Зачем трясти грязным бельем. Прошлое прошло, он правильно сказал.

К тому же, мне было стыдно за поведение моих родителей, особенно мамы. Ведь, чтобы там не случилось, и чтобы там ни сделал для них в свое время Дима, это не делает его невиновным на всю оставшуюся жизнь. И не дает право вести себя как скотина.

После рассказа Градова о том, какую именно роль сыграл в трудоустройстве Насти мой муж, при мысли о нем, у меня внутри поднималась волна омерзения.

Я не знала, как я буду работать с ним бок о бок, но я себя пересилю. Он и так, по сути, сейчас занимал мое место. Это я должна была работать на его должности, но была вынуждена уйти.

Да, я по-прежнему была благодарна ему за его поступок, но считала, что мы квиты. И больше я ему ничего не должна. Так что спокойно могу возвращаться в компанию. Прежние договоренности больше не действуют.

А если его что-то не будет устраивать, то пусть сам идет работать к своему брату — там как раз место освободилось!

Сделав решительный вдох, я вышла из машины и направилась к своей бывшей парадной.

Родители оказались дома. Оба.

Мама, едва открыв дверь, с порога начала на меня кричать. Я просто стиснула зубы и, оттеснив ее, прошла в квартиру. Тут же в коридоре появился папа.

— Где сумка? — спросила я у него.

— В твоей комнате, — печально ответил он.

Я направилась в комнату, отцепляя от кофты мамины цепкие пальцы, чтобы взять чемодан и свою сумку.

— Неблагодарная! Эгоистичная нахалка! — слышала я вслед мамины вопли, но старательно пыталась пропускать их мимо ушей.

Я уже достаточно слушала ее всю свою жизнь. Хватит.

И все же это было проще сказать, чем сделать. Я всегда была очень подвержена ее влиянию. Мама была человеком, чьим мнением я дорожила и на которое ориентировалась.

— Мама, я заберу свои вещи и уйду. Не буду беспокоить вас своим присутствием. Знаю, что ты не хочешь, чтобы я находилась в этом доме, — сухо произнесла я, проходя в свою комнату.

— Лиза, где твоя совесть? — мама пылала гневом. — Дима до утра сидел и ждал тебя! Где ты шлялась все это время?

— Я была у… друга, который выручил меня и разрешил временно пожить у него.

— У друга?! — мама выпучила глаза. — У мужчины? Нет, Валер, ты слышал? Ее муж со сломанной ногой ждет ее, а она поехала к какому-то мужику! Мне стыдно, что я вырастила такую дочь!

Как бы я ни старалась абстрагироваться от всего этого, но ее слова все же вошли в мое сердце острым ножом. Горло сжалось, дыхание перехватило, а на глаза навернулись слезы.

То, как она все это воспринимала не имело ничего общего с реальностью, но она ведь действительно так думала!

— Мама, послушай, я могу объяснить… — сдавленно начала я.

— Ну, давай! Попробуй! Объясни мне, как ты выросла такой ш….й! — закричала она.

Схватив лишь свою дамскую сумочку, я бросилась мимо нее в коридор, давясь слезами. Распахнув входную дверь, влетела прямо в руки Градова, непонятно каким образом оказавшегося тут.

Едва он взглянул на мое заплаканное лицо, как его взгляд заледенел.

В проеме двери тут же показалась моя мама.

— Это он? Не постеснялась притащить сюда своего хахаля?! Обвинила Диму, чтобы оправдать наличие любовника? Думаешь, что все вокруг такие дураки, что не поймут твой маневр? — завопила она.

— Мама! Хватит! — я чувствовала себя отвратительно от ее ужасных несправедливых обвинений.

— А вы! — она нацелила свой палец на Градова. — Довольны, что разрушили чужую семью? В этом мире существует карма, и вы ответите за все! Надеюсь, что когда-нибудь вы осознаете, что натворили! Вот только будет уже поздно!

— Вера Николаевна, полагаю? — сухо произнес Александр. — Надеюсь, вы тоже когда-нибудь осознаете, что уже натворили и что творите сейчас, не доверяя своей дочери и отказывая ей в поддержке в трудной для нее жизненной ситуации. Осознаете, что бросили ее одну, поверив чужому, по сути, человеку, вместо своего родного. Впрочем, насколько я знаю, вы и раньше не очень-то ее поддерживали. Но я все же надеюсь, что, когда вы это осознаете, будет еще не слишком поздно. Для вас. И Лиза сможет, в итоге, вас простить. А если не сможет, то я ее точно осуждать за это не буду.

Лицо мамы покрылось красными пятнами.

— Как вы смеете?! Я всегда поддерживала Лизу! — воскликнула она, прижав руки к груди.

— Внушая ей, что она недостаточно хорошая, красивая и достойная? — сухо бросил Александр, нахмурившись.

— Боялась перехвалить! Я хотела вырастить из нее скромного и достойного человека, а не самоуверенную наглую выскочку, считающую, что она лучше всех!

— Боялась перехвалить? — ошеломленно повторила я. — Мама, ты вообще меня не хвалила. Твоя максимальная похвала звучала как «Да, неплохо, но можно было бы сделать лучше»! А чаще всего я и этого не слышала, лишь критику!

— Вот будут у тебя свои дети, их и будешь воспитывать, как считаешь нужным! Я делала все, чтобы ты выросла скромной, послушной и благодарной! Но где-то все же, видимо, ошиблась, — скривилась она, бросив пренебрежительный взгляд на Градова.

— Вы и сейчас ее не поддерживаете. Она пришла к вам с личной драмой, бедой. А вы что? На улицу выгоняете? — возразил он ей ледяным тоном.

— Не на улицу, а обратно в семью! Я хочу ей лишь счастья! Открыть ей глаза, указать верный путь, образумить! Удержать ее от ошибок, которые могут сломать ей жизнь! — воинственно уперла она руки в бока. — Если своей головы нет на плечах, то пусть хоть мать послушает!

— А вам не кажется, что это ее жизнь? И она вправе сама решать, как жить, не спрашивая на это вашего мнения и разрешения?

— Я ее мать! И мне лучше знать, что для моего ребенка лучше!

— Мама, я уже давно не ребенок! Почему ты меня никогда не…

— Помолчи, Лиза! Не лезь в разговор! — рявкнула она на меня, перебив на середине фразы.

— Вот так вы ее всю жизнь и затыкаете, верно? «Помолчи, Лиза. Твое мнение не важно»? Вы свою дочь вообще любите? А то у меня ощущение, что вы какие-то свои комплексы на ней вымещаете.

Мама охнула и заморгала глазами. Открыла рот, снова закрыла — словно рыба, вытащенная из воды на берег. Я даже испугалась, как бы ей плохо не стало.

— Хам! Вон отсюда! Оба! — завопила она.