Глава 15

– Гена?

Надо же, сразу поняла, о ком речь.

– Гена-Гена.

– Гена дома.

– И где же дом этого Гены?

– Двумя этажами выше.

Вот оно что. Становится понятнее, почему парень не вышел из подъезда. Меня немного отпускает, однако уточняю:

– И давно он двумя этажами выше ушёл?

– Давно, – растерянно выдаёт Мила, но, постепенно приходя в себя, распрямляет плечи. Первый шок прошёл. К атаке готовится. – А как ты тут оказался? – наконец, начинает задавать правильные вопросы.

– Приехал.

– Как приехал?

– Как? Да на машине. Где Сашка? – переключаю тему.

– Спит.

Не разуваясь прохожу в комнату, быстро осматриваюсь. Годы идут, в квартире ничего не меняется: старая стенка советско-польского дизайна, плотные шторы на окнах, пейзаж с оленями на стене. Только цветы мамы-Риты исчезли. Она их раздарила подружкам, прежде чем в Анапу уехать.

Кидаю взгляд на диван, разложенный на одну половину. Не похоже, чтобы на нём происходило что-то противозаконное, типа адюльтера.

Мила недовольно спешит следом.

– Глеб, так нельзя, без предупреждения, – шипит в спину.

– Ага, а ты хотела бы, чтоб я тебя предупредил, и было время смотаться в другое место?

Молчит.

– Что? В точку?

– Да куда мне ехать-то? – вздыхает. – К родителям в Анапу разве что.

– Не стоит их вовлекать в наши недоразумения.

Своим я ничего не говорил и, надеюсь, Мила тоже родных не посвящала. Она любит отца с матерью, но не особо с ними откровенна. Они у неё люди иной формации. Давно замечал, если поделиться с ними планами или идеей, они всегда ищут аргументы против. И находят сотни поводов «почему нет», вместо того, чтобы искать способы «как» и «почему да».

– Не стоит, – соглашается, но быстро добавляет: – Пока не стоит.

Мы смотрим друг на друга. Глаза Милы блестят, будто она собирается заплакать. Неужели моё появление так её расстроило, или это из-за переутомления? День-то у них вон какой активный был.

Стоит об этом подумать, гнев с новой силой начинает плескаться во мне.

– Может, хотя бы чаю мне предложишь? – грубее, чем собирался, то ли спрашиваю, то ли требую.

– Нет, – мотает головой. – Хочу, чтобы ты ушёл. Тебе на надо было приезжать, Глеб. Отправляйся домой.

Прищуриваюсь, былые подозрения возвращаются.

– Почему гонишь? Гену с верхнего этажа на поздний ужин ждёшь?

Не раскрываю, что весь день следил за ними. Подозрения возвращаются, ведь то, что одноклассник утопал к себе, ещё ничего не означает.

Я мог бы, конечно, пересказать Миле то, что на меня выплеснула Лика, но тогда она точно начнёт всё отрицать. Лучше мне самому во всём удостовериться, а потом поговорим.

Бредовость ситуации отчасти смешит.

Мила подозревает меня в измене. А теперь и я её подозреваю. Мне уже слабо верится в слова Лики, что это такой хитрый способ меня оттолкнуть, но, возможно, между Милой и тем говнюком что-то есть.

Наклоняю голову к плечу, жду ответа и слежу за реакцией.

– Нет, не жду, – произносит спокойно. – А ты… езжай домой.

– Ладно, – как бы сдаюсь, разворачиваюсь и ухожу.

Мила растерянно смотрит мне в след. Наверно, ожидала, что я начну спорить.

Ничего, милая… я дам тебе шанс.

Выйдя в поздний апрельский вечер, ускоренным темпом добираюсь до улицы, где припарковал машину. Прыгаю в салон и беру курс на двор Милы. Паркуюсь под голым кустом сирени возле подъезда и, обойдя тачку, открываю багажник.

И вот я снова на этаже, нажимаю на кнопку звонка. Хорошо, что он тихий, а то бы Сашку разбудил.

Мила снова возится у глазка, а потом рывком открывает дверь и возмущённо начинает:

– Глеб, я же сказала, езжай домой.

– А я приехал, – мягко отстраняю её и просачиваюсь в квартиру.

– Что это? – смотрит на сумку в моей руке.

– Вещи.

– Какие такие вещи? Чьи?

– Мои.

Наклоняюсь, чтобы щёлкнуть её по носу, но Мила уворачивается.

Тогда протискиваюсь мимо неё в узком коридоре и беру курс на комнату.

– Погоди-погоди, – гневно шепчет, семеня следом. – Что это значит? Какие вещи? Зачем ты из принёс?

Захожу в спальню, кидаю сумку на стол, выдыхаю и с улыбкой смотрю на жену.

– Как зачем? Жить здесь буду. С вами.

– Чего? – возмущению Милы нет придела. – Тебя не приглашали.

– А я сам себя пригласил.

– Глеб!

Делаю шаг к ней.

– И если уж на то пошло: в приглашениях не нуждаюсь.

Она замирает, замолкает и, поразмыслив с секунду, выпрямляется.

– Тогда я уеду.

– Куда?

– В Питер.

– А я следом.

– К родителям в Анапу.

– Я с вами.

Ухмыляюсь. Такой уж план «Б» – быть рядом, несмотря ни на что.

– Нет, ты не оставишь работу.

Интересные выводы.

– Да, оставлю. Ещё как оставлю. Без меня в офисе ничего не развалиться. Уверен. А вот семья, вполне может.

– Ты её сам развалил, когда начал изменять.

– Боже! – воздев руки к потолку, потрясаю ими. – Сколько можно! Да не изменял я. – С подозрением смотрю на Милу. – Может, это ты мне изменяешь с Геной своим?

– Чего? – в её глазах неподдельный шок. – Я не изменяю тебе с Геной.

– Почему я должен тебе верить?

– Да потому… потому… потому, что это так.

– Когда я утверждал, что не изменяю, ты почему-то верить не желала лишь потому, что это так.

Мила поджимает губы, вздыхает. Всё-таки подловил. Даже улыбаюсь удовлетворённо. Но жена мотает головой.

– Это другое.

– Другое, как же… – бормочу под нос. – Ладно. Проехали. А вот скажи, – в голове возникает догадка. – Тебе Лика что-то про меня наплела?

– Лика? При чём здесь Лика? – Мила отводит взгляд, и понимаю, что без Лики всё-таки не обошлось. – И вообще, я устала. Спать хочу. Ты на часы смотрел?

Окидываю жену оценивающим взглядом. Выглядит действительно так, будто сейчас упадёт без сил. Судя по собравшемуся гармошкой одеялу и смятой подушке, уже спала, когда я так бесцеремонно ворвался в квартиру. Дважды.

– Ладно, – соглашаюсь. – Пошли спать. Завтра поговорим.

– Пошли спать? – выставив впереди себя руки, она толкает меня к двери. – Нет, Глеб. Спать я одна буду. Ты иди на кухню или… к Сашке. У неё кресло раскладывается.

– Пойду к Сашке.

Сегодня буду понимающим, уступлю, но завтра не отвертится, придётся объясняться.

Скидываю верхнюю одежду в прихожей, иду в ванную, чтобы умыться, плеснуть воды в усталое лицо, думая, что за минувшие сутки, будто год прошёл. Быстро нырнуть в домашнюю одежду – шорты с футболкой, и уйти в комнату к дочери.

Она утомилась за день. По крепостям лазить – это вам не шутки. И спит здоровым детским сном. Даже не слышит моей возни: как раздвигаю кресло, кидаю бельё наспех и заваливаюсь на скрипучий матрас.

Веки стремительно тяжелеют. Я ведь тоже устал.

Но сплю я не особо глубоко. Слушаю мерное дыхание дочери, в голове бродят мысли. Занимаюсь тем, чем в жизни не занимался. Прокручиваю наш с Милой будущий разговор в голове.

Я могу это делать, готовясь к деловой встрече, просчитываю варианты развития событий наперёд. Продумываю стратегию в бизнесе. Но не с женой. С ней обычно этого не требовалось, а вот – дожили.

Из дрёмы меня вырывают странные звуки.

Резко открываю глаза и сажусь.

Кого-то определённо тошнит в туалете.

Кажется, Миле плохо.