Глава 9

С этого дня у меня начинается совершенно другая жизнь, и такая наполненная, что вздохнуть некогда. Не успела я устроиться на новом месте и осмотреться, как меня вызывает фитнес‑тренер и гонит на занятие. Небольшой зал оборудован на том же этаже, где расположена моя квартирка‑студия. Вообще все предприятие по превращению серой мышки в красавицу обставлено с размахом. Денег Павел не пожалел, а значит планирует выиграть пари. Немного грустно становится от мысли, что я выступаю в роли подопытной крысы. Мне в принципе мой куратор нравится. Симпатичный, смущается смешно, а когда задрала его рубашку, вообще перепугался, будто я посягнула на его невинности. Воспоминание заставляет улыбнуться, но тут входит тренер и представляется: – Ангелина. Буду с тобой работать полгода. Я с завистью смотрю на эту стройную и тонкую, как тростинка, красавицу. Ни одной жиринки не видно на подтянутом теле, загорелая кожа светится здоровьем. – А ну‑ка встань к окну! – просит она таким тоном, что я подчиняюсь. – Н‑да! Ты худенькая, но мышцы рыхлые, на бедрах целлюлит, – констатирует она, бесцеремонно поворачивая меня и стороны в сторону. – Как жаль! – И что в этом такого? – задираю я подбородок. Не стану же я рассказывать первой встречной, как целых пять лет любовалась мужем на теннисном корте и подавала ему полотенце и бутылку с водой. Самой и в голову не приходило взять в руки ракетку. – Ничего, – пожимает плечами Ангелина и ставит на пол сумку, – Павел Николаевич очень спортивный человек. Ее слова вызывают в душе бурю эмоций. Зачем меня сравнивать с мажором? – Да, я не слишком люблю спорт, – невольно оправдываюсь перед ней и краснею от злости на себя за это. – И что? – А его любить и не надо. Надо заниматься. Десять минут зарядки по утрам никого еще не убили. Иди сюда. Ангелина вытаскивает из объемной сумки металлический стержень с набалдашником на конце и направляется ко мне. «Мамочки мои, что она хочет делать? Бить?» Я в панике кошусь на дверь и пячусь к стене. – Я согласна на зарядку, согласна! – выкрикиваю запальчивости. – Вот и отлично! – улыбается Ангелина. – Ноги раздвинь. – З‑зачем? – Ну не сексом де с тобой заниматься буду! Силу ног проверить хочу, – она решительно сует стержень между моих бедер. – Сожми мышцы крепко‑крепко, как сможешь. – Да что за чушь? – возмущаюсь я. Но Ангелина смотрит с хитрым прищуром и улыбается. – Лучше сожми. Если палку отпущу, она больно ударит тебя по пальцам. Я мгновенно напрягаю мышцы. Стою, вытаращив глаза, чувствую, как эта дура между ног ползет вниз. – Больше не могу, – выдыхаю. – Держи! Я еще даже время не засекла. Ангелина включает секундомер. Мне кажется, что стрелка движется чертовски медленно, а палка все ползет и ползет. Я даже дышать боюсь, чтобы случайным движением не упустить ее. – А‑а‑а, – наконец не выдерживаю я, расслабляю мышцы и отскакиваю. Ноги дрожат, колени подгибаются, лоб покрывает испарина. – Сорок секунд, – холодно роняет Ангелина, словно опускает крышку гроба на мою голову. – А теперь шагом марш на беговую дорожку! Когда мои муки первого дня тренировок заканчиваются, я приползаю в свою комнату и падаю плашмя на кровать. – Если бы я знала, – бормочу в подушку сквозь злые слезы. – Если бы знала! Засыпая, принимаю решение: завтра же скажу Павлу, что отказываюсь от пари, денег и мучительной жизни. * * *Просыпаюсь от шороха. Замираю на кровати, прислушиваюсь. За окном шумит ветер, по окну барабанит дождь. Обычные звуки ночи. Но тело трясется в ознобе. Что‑то меня во сне напугало. – Ника, ты забыла обо мне? – доносится из темноты свистящий шепот. – Дорогая, я соскучился. Я распахиваю глаза и в ужасе зарываюсь в одеяло до подбородка. Надо мной стоит Кирилл. Красивый, обаятельный, лощеный, но ухмыляется так жутко, что походит на зверя. Я вижу, как блестят его глаза, как мелькают в оскале рта белоснежные зубы. И вдруг за его спиной появляется силуэт его любовницы. Она сгибает пальцы с длинными, острыми ногтями и тянется к моему горлу. – Убей ее! Убей! Убей! – шипит она как змея. – Нам все богатство достанется. Убей! – А‑а‑а… * * *Я вскакиваю с диким воплем. Открываю рот, пытаюсь вдохнуть, но кислород не проникает в легкие. И уже крика нет, голова кружится. Я падаю на колени, куда‑то ползу, пытаюсь уцепиться за мебель. Сколько времени продолжается это безумие, не знаю, но тут ноздрями втягиваю порцию воздуха, а потом еще одну, и еще… Я не могу надышаться. Никогда не думала, что простое, родное и привычное движение грудью окажется таким сложным. Глаза наполняются слезами, наступает разрядка. Стягиваю с кровати одеяло, укутываюсь в него, дрожа. – Это сон! Кошмарный, но сон, – уговариваю себя. – Кирилл сюда не придет. Не придет! Он не знает, где я. Или знает? Мысли и вопросы наваливаются на голову со страшной силой. Я согласилась на пари, имея определенную цель: набраться сил, завести новые знакомства и заработать денег, чтобы отомстить мужу. Но справлюсь ли я с поставленной задачей? Я даже не знаю, чем муж занимается сейчас. Может, давно развелся со мной, продал все имущество и свалил за границу. И тогда все мои усилия пойдут прахом. И тут же мысли поворачивают в другую сторону. Вряд ли Кир так сделает. Он слишком самоуверенный и наглый. Наверняка уверен, что ничто ему не угрожает. – Сволочь! Мерзавец! – скриплю зубами сквозь слезы. – Я тебя уничтожу! Растопчу! Как я это сделаю, даже не представляю, но отчаяние отнимает последние силы, и я отключаюсь на полу. Проваливаюсь в полубеспамятство до утра. Просыпаюсь от стука в дверь. – Настя, подъем! Пора на зарядку! – кричит Ангелина. – Черт! – приподнимаю голову. – Который час? – Самый здоровый, – смеется девушка. – Шесть утра. – Твою ж мать! Солдат в юбке! – Не ругайся! Даю тебе одну минуту, иначе будет двойная порция спортивного счастья. Меня будто пружина подбрасывает вверх. Мгновенно умываюсь и натягиваю спортивный костюм. Пробежка действительно бодрит, а контрастный душ после нее еще больше. Ночные мысли выкидываю из головы как ненужный мусор. Только вперед, к успеху! После легкого завтрака меня ждет урок риторики. Седая дама в строгом темном костюме ставит на стол деревянный кружок и кладет рядом судейский молоточек. – А это еще зачем? – осторожно спрашиваю ее. Никто и никогда не жаловался на мою речь. Я с детства изучала иностранные языки, училась говорить правильно и чисто. Правда, Павел об этом не знает. Они видел меня только со шваброй в руках. – Когда вы скажете что‑то неподобающее, я буду подавать сигнал вот этим, – дама поднимает молоточек. – Разрешите представиться, я Серафима Григорьевна. – Неподобающее? Хм, – ухмыляюсь я. – Например, твою ж мать!? От грохота молотка закладывает уши. – Начнем занятие, Настя. Глубоко вдохните, а на выдохе произнесите за мной нараспев гласные буквы: а, о, у, и, е, я. От Серафимы Григорьевны я вырываюсь через час. Выхожу в коридор и ловлю себя на мысли, что все время поглядываю на дверь. Где же мажор? Он намеренно кинул меня на съедение этим мегерам? Но Павел не показывается, а когда я хочу в перерыв выйти из дома, дорогу преграждает охранник. – Вам нельзя! – решительно заявляет он. – Это еще почему? Я пленница? – от шока больше не нахожу что спросить. Приехали! Мало того, что участвую в странном пари, так еще и на привязь посадили. Нет, со мной так нельзя! Я иду грудью на секьюрити, он машет рукой, и рядом с ним материализуется еще один громила. Окидываю его разочарованно взглядом: этот шкаф я с места не сдвину. – Нет, вы не пленница, но таков приказ босса, – басит здоровяк. – Я и хочу увидеть босса. – Не положено! Он сам придет, когда понадобится. – Я заявлю на вас! – кричу в запальчивости и грожу кулаком. – Вызову сейчас полицию! И сразу сникаю: во‑первых, у меня нет телефона, никто не удосужился мне его дать, а во‑вторых, эти двое меня одним пальцем пришибут, как комара. – Слушаю вас, – охранник показывает удостоверение майора полиции. – Твою ж мать! И сразу оглядываюсь: нет ли по близости Серафимы Григорьевны. Но вместо нее ко мне подбегает миловидная девушка. – Настя, вас стилисты ждем в примерочной. Пойдемте, я вас провожу. – Ты тоже будешь меня учить? Смотрю на девчушку с недоверием: ей не больше восемнадцати лет, то же мне специалист! – Нет, что вы! – смеется она. – Я на практике в конструкторской фирме Сикорского. Меня попросили вас сопровождать. Я Кристина. – Очень приятно познакомиться. Мне становится легче от мысли, что не одна я дилетант среди тех специалистов‑зазнаек, которые меня окружают. День пролетает незаметно. После примерочной, где с меня снимают мерки, я попадаю к визажистам, потом на массаж, а вечером – к мастерам подиума. Здесь до дрожи в коленях учусь правильно ходить, садиться, поворачивать голову. Никогда не думала, что быть светской леди – это так трудно. Ужин тоже становится настоящим испытанием. Меня учат ровно сидеть, брать нужные приборы, и даже правильно промокать салфеткой рот. Некоторые советы вызывают невольную улыбку: я не приехала из глухой деревни, а жила в нормальной образованной семье, которая часто приглашала гостей. И уж что‑что, а орудовать столовыми приборами достойно умела. Но, видимо, Павел сомневался в моих способностях, раз решил научить меня держать вилку и нож. – Козел! – периодически шипела я себе под нос и оглядывалась: не услышит ли кто. – Все мужики – козлы. – Настя, вас ждут в кинотеатре, – заявляет мне Кристина после ужина. – Где? – теряюсь я. – Ну, в комнате, оборудованной под кинотеатр, – смущается девчонка. – А там что я забыла? – Вас ждет научно‑популярный фильм, – чуть не шепчет Кристина и на всякий случай делает шаг назад. – Образовывать меня собираетесь? Злость просыпается в душе и клокочет: как лава в горловине вулкана. Так и хочет выплеснуться наружу. – Так приказал босс. – Слушай, передай ему, что у меня… Я хочу сказать, что имею филологическое образование и знаю несколько языков, но захлебываюсь словами. Тогда надо признаваться, что я вспомнила и прошлую жизнь. Кристина идет вперед, и я уже молча плетусь за ней. Но злилась я зря. Лекция оказалась очень интересной и связана была с экономическим устройством мира. «Все ясно», – догадываюсь я. – «Мне придется вести беседы с бизнесменами, а значит я должна владеть информацией». В таком бешеном ритме пролетает первая неделя, а за ней и вторая. Я привыкаю к распорядку дня, занятия даже начинают нравится. Стоя перед зеркалом, я любуюсь своим посвежевшим и окрепшим телом. С лица сходит скорбное выражение, я чаще улыбаюсь. Тревожит по‑прежнему только одно: я все еще ничего не знаю о муже и о том, чем он занимается. Меня выпускают из дома только на пробежку в сопровождении Ангелины, а мой куратор не показывается, словно меня боится. Надо ситуацию исправить. И я придумываю, как…