Глава 25

Ощущение нереальности продолжается. И у нас, как в «Горе от ума», немая сцена.

Когда Славу было пятнадцать, я всё ждала, что на пороге объявится вот такая миловидная пузачка и скажет, что беременна. Космос и презервативы упасли меня от этой участи, но не оградили от другой.

Старый ловелас сотворил новую жизнь в молодом теле. А поделиться этой чудесной новостью пришли со мной.

Ростовцев на мгновение округляет глаза, а потом идёт смотреть, кого принесла нелёгкая. У него этих любовниц по дням недели что ли?

- Ты кто? – задаёт вопрос, и мне на мгновение становится легче дышать. Может, он действительно ничего не делал, а девочка захотела денег и внимания? Услышала что-то про него в центре, к примеру, пришла качать права. Не знаю, дурацкие мысли в голову лезут, но я хватаюсь за мифическую возможность, что Ростовцев не последняя скотина. Иначе и я в этом свете выгляжу ужасно, как человек, который был слеп всё это время.

- Руслан, не помните, я – Маша, - трогает она свою грудь. – Маша Синицына.

Принимаюсь хохотать, как сумасшедшая. Заливисто и громко. Ну всё, теперь ясно. Это фарс. Ну какая Синицына? Это же из Ералаша.

Лера испуганно косится в мою сторону, медленно моргая. Руслан пьяным поворотом оказывается ко мне лицом, и морда у него растерянная и задумчивая.

- Может, хватит уже? – интересуюсь, переводя дух. – Кто автор грандиозного спектакля? Синичкина, мать его. Ну вот с фамилией вы, конечно, перестарались.

По виду Леры вижу, что она перестала понимать происходящее. По Владимиру совершенно не ясно ничего. Ростовцев продолжает пьяно моргать, а позади раздаётся голос Ульяны.

- Вот это ты мудак, Русланчик. Во все мишени, да ещё и не холостыми.

Кажется, она решила выбраться из укрытия и послушать, что у нас тут происходит.

- Девушка, покиньте дом, пожалуйста, - говорю, а Машенька продолжает держаться за толстый ремень сумки.

- Я знала, что вы не поверите, - как-то горько усмехается. – И не виню вас, я бы и сама не поверила, - пожимает плечами, и лицо у неё такое живое, что каждая эмоция читается с лёгкостью. – Но я говорю правду. Руслан Ростовцев отец моего сына.

- Такую интригу убили, - цокает языком Лера. – Надо же было гендер-пати устроить.

Руслан снова группируется, чтобы посмотреть на девчонку. Но она не прыгает к нему на грудь, а ведёт себя достаточно сдержано, можно даже сказать благородно, если в этой истории вообще может быть подобное.

- Да не знаю я тебя, - Ростовцев, чуть не падая, делает в её сторону несколько шагов.

- А если так? – она убирает волосы, зажимая их ладонью в подобие хвоста.

Я не вижу лица Руслана, но по тому, как поникли его плечи, как он наклонил голову, кажется, что он её узнал.

- Инга, давай соберём вещи и уедем, а то сейчас придут ещё любовницы и, не дай бог, любовники, - Лера уходит в мою комнату, а мы остаёмся очень странным составом.

- У меня есть доказательства, Инга, - девчонка лезет в сумку, намереваясь там мне что-то продемонстрировать, но я дёргаю рычаг, разворачивая карету, и еду за подругой, чувствуя в груди какую-то жгучую боль.

Меня предали.

Меня унизили.

Меня продолжают топить дальше.

Лера тут же закрывает дверь, хлопая ею сильнее, чем надо, а потом обхватывает меня, прижимая к себе.

- Если я скажу, что всё будет хорошо, это тебе поможет? – задаёт вопрос, но я лишь качаю головой. Дурацкая фраза вежливости, которую зачастую говорят, лишь бы что-то сказать. Потому что никто не знает, что там действительно будет. А тем временем внутренности сдавливает невидимая рука. – Тогда я скажу, что всегда буду рядом, - она целует меня в макушку, а я обнимаю её одной рукой, заставляя себя в который раз быть сильной.

День ото дня, неделя к неделе, месяц за месяцем я обещаю себе, что дам слабину, потому что вечно звенеть напряжённой струной никто не в силах. Но обманываю.

- Думаешь, она не врёт? – спрашиваю Леру негромко.

- А хрен её знает. Может и нет. Только тебя уже это касаться не должно. Пусть дедапаша, - соединяет она вместе слова «дед» и «папаша» - разбирается со своими бастардами самостоятельно. Хватит. Береги нервы, на всех козлов не напасёшься.

Утро вечера мудренее, всегда говорила мама, повторяя народную мудрость. И была права. Многое на свежую голову видится иначе.

Выбираемся с чемоданом в гостиную. Руслан на диване обхватил голову. Ульяна на ступенях держится за две балясины, воткнув между ними лицо, Синицыной нет.

- Инга, - сестра тут же соскакивает с места, сбегая вниз. – Я с тобой. Я не останусь здесь.

- Нет, я слышала, что наглость второе счастье, но не настолько же! – Лера округляет глаза. – Ты уже переключи тумблер мыслей с нижнего этажа на верхний, - стучит себе по виску. – Вообще стыд потеряла.

- Я не с тобой говорю, - огрызается младшая сестра. – Инга, - зовёт меня, как тонущий в луже котёнок. – Кадир уже в городе!

Вспоминается старая страшилка про гроб на колёсиках. Он уже у твоего подъезда. Было жутко. А теперь у меня своя странная жизнь.

Наступаю на горло жалости. Не оборачиваясь, качусь вперёд, где меня ждёт глоток свободы. На прощание желаю не поубивать тут друг друга. Напоминаю, что полиция «102», а когда усаживаемся в машину в темноте, решая, что всё кончено, Владимир протягивает мне папку.

- Что это? – спрашиваю, но, кажется, знаю о чём речь.

- Та девушка просила передать.