ГЛАВА 18

Аслан:

День обещает быть интересным. Демьян просится в гости к Мезенцевым. А кто я такой, чтобы ему отказывать? Говорю, что подвезу, сам планирую зайти, поздороваться, познакомиться и остаться на обед.

Не оставлять же сына на непонятно кого! Думаю, адекватные родители так и делают.

После конкурса семей Валерию больше не видел. Скучал пиздец. Утопал в работе, но перед глазами всегда была она.

Я почти гору свернул, чтоб судить этот конкурс. Понятно, что меня бы туда никто не взял, если бы мои ребята не подсуетились. Вписали меня председателем какого — то союза отцов, пририсовали заслуги, чтобы статуснее казался. Все тип топ. В отказ только главный по конкурсу пошел, якобы я заинтересованное лицо, мой ребенок в школе — участнике конкурса учится, и к этому будут претензии.

Но я в городе человек новый, непредвзятый, с приличным статусом, еще и бабла навалил, так что вопросы все отпали сами собой.

Хотел посмотреть на их семью. На соплях там все держится. Нихуя не любят друг друга. Этого еблана, как увидел, хотел со сцены выпизднуть. Но для Валерии это был важный конкурс, она готовилась. Я знаю, что усердно. Хотела победить.

И я для этого сделал все. Даже позаботился об их дружках. Если бы не вместе в финал прошли, обидки бы начались. На Леру в первую очередь. Видел я, как ее подружка на меня смотрит, давно уже в курсе всего.

Когда она на сцену за грамотой поднималась, понял, что оно того стоило. Особенно когда мы за руку держались. Бля, интимнее момента просто не представить. Коснулись руками, как будто током друг друга поударяли. И я видел, что она чувствует. Все видел!

Приехали быстро, район неплохой. Дом тоже сойдет. Демьян забегает сразу к друзьям. Я трусь с этими ботанами. Интересно послушать, что будут говорить.

В окне вижу ее. Блять, еще короче бы надела платье. Сука, в штанах моих происходит пиздец. Смотрю на ее ноги и представляю, как руками по ним шастаю. Залажу под платье, трогаю ее попку. Сука.

Мудак начинает ко мне подкатывать своими предложениями по камерам наблюдения, мне с ним связываться нахуй не обосралось. Сразу отшиваю.

— У нас заключены договоры с федеральной компанией, которая отвечает за всю систему видеонаблюдения, локальные организации нам не интересны. — Говорю, а сам наблюдаю за девчонкой в окне. Подружка ее зырит типа «хорош палить».

Додик никак не может угомониться. Начинает приводить какие — то аргументы. Второй сливается, чувствует, что не по делу уже базар идет.

— Я проверю пацанов. — Заходит в дом. Девчонки с ним начинают разговор. Пока никто не следит за нами, беру его за шкварник и тащу в зону невидимости.

— Э, ты че творишь?

— Слушай сюда, гондон. Я даю тебе выходные решить вопрос со своей шмарой. Либо ты все рассказываешь жене и нахуй валишь из семьи, либо в понедельник она узнает об этом от меня. С шлюхой твоей я уже перетер.

— Ты че несешь, урод? — Начинает махать руками, как десятилетний пацан, Демьян его уложил бы.

— Ты, гнида, работы своей лишишься, если еще раз в мой адрес хоть слово спизданешь. Я всю компания могу твою купить, а тебя на хуй послать. Да так далеко, что ни один уважающий себя барыга тебя к себе не устроит. Усек? — Заламываю ему руку. — Я дважды не повторяю.

— Усек, пусти, блять. Усек я.

Выходит его дружок, видит, как я его прессую, взгляд такой будто щас убежит.

— Подойди сюда. Не ссы. — Не спеша перебирает паклями.

— Ребят, вы чего?

— Ребят у себя на работе увидишь. Будешь этого гондона прикрывать ни одну приложуху больше не скомпануешь, понял? На твоей тачке ты семью свою возишь, а он там шлюху свою дерет. Ты вообще чтоли имбецил?

Оба стоят в ахуе. Отпускаю мудака.

— Тебе это зачем надо? — Спрашивает уже без претензий, а со страхом.

— Не твое дело.

Захожу в дом беспардонно, мило улыбаюсь, как будто ничего не было. Мне не привыкать. Тут накрыт стол, значит, ждали.

— Здравствуйте, Валерия, Ольга.

— Ого, и меня запомнили.

— Вас сложно забыть.

— Сочту за комплимент.

— Это он и был.

Лера краснеет. Как ей идет это короткое платье. Хочу забрать с собой, перетрахать хорошенько и никому не отдавать больше.

— А где парни?

— На улице базарят. Разговаривают.

— Мы поняли. Присаживайтесь.

— Сколько всего наготовили. Ваших рук дело? — Смотрю на обеих.

— Лериных, она тут хозяюшка.

— А вы, Лера, молодец. Давай на ты, да?

Брови ее взлетают от удивления. Привыкай, малышка. Я не церемонюсь.

— Вы же еще не пробовали даже. Угощайтесь.

— На ты, окей?

— Да, хорошо.

— И ты, Оль, тоже. — Открывает рот от удивления и такой наглости. Пусть тоже привыкает, часто теперь видеться будем.

— Я не голоден, хотя все выглядит очень аппетитным.

— Скоро еще мясо приготовят мужья. — От слова «мужья» зубы сжимаю до скрипа.

— Часто так ваши пацаны собираются?

— Примерно каждые выходные.

— Хорошо. Если Демьян и правда найдет общий язык с вашими сыновьями, я буду очень рад. Он целыми днями дома в основном. Я стараюсь придумывать для него развлечения, нахожу увлечения, поддерживаю его интересы, но, как ни крути, им в таком возрасте общение со сверстниками необходимо как воздух.

Вижу, как женщины тают. Как знал что сказать.

— Какой ты милаха, как ты справляешься один?

— У меня дохрена, простите, очень много помощников. Так что хочешь — не хочешь, справишься. Что — то ваши мужья заходить не торопятся.

— Действительно, они что совсем оборзели? Так невежливо себя вести! Ну, я им щас навешаю. — Ольга выходит, как я и планировал. При этом подмигивает. Офигеть, какая баба шаристая.

— Я скучал.

— Что? Что вы такое говорите?

— Лер, да хватит формальностей.

— Аслан, что, значит, хватит? Вы себе что позволяете? Я замужняя женщина.

Хочется встать, прижать, но продолжаю сидеть, расставив ноги широко. Вот бы щас ее на себя посадить.

— Если бы мы одни в этом доме оказались, я бы не терял время на болтовню. Прижал бы тебя как в последний раз и прямо тут отодрал, вот на этом столе. Сделал бы моей. И хуй бы тебя кто после такого у меня забрал.

Краснеет, закрывает глаза, не знает куда себя деть. Смотрит в окно. Оля — красотка, знает, что нам побазарить надо, мужиков там своих заговаривает.

— Пожалуйста, замолчи.

— Почему?

— Это ужасно, это неприлично. Это какой-то кошмар!

— И что?

— Так нельзя.

— Кто сказал?

— Я пойду, позову ребят.

— Стой.

— Что?

— Ты же тоже что — то чувствуешь?

— Нет, я не чувствую ничего. Зачем ты устроился в жюри конкурса?

— Чтобы ты выиграла.

— Что? Мне не нужна была такая победа, я хотела честно.

— Все честно и было. Если бы меня не было, выиграла бы другая семья, и вот это было бы нечестно. Там же куплено все, как и все и везде.

— А путешествие? Зачем тебе это?

— Сгоняем вместе?

— Что? Как ты себе это представляешь?

— Жизнь ведь непредсказуемая, влюбишься в меня и сама попросишь свозить тебя куда — нибудь. Лишь бы подальше от всех и наедине.

— Пожалуйста, замолчи. И потом, разве вы не с Мариной Дмитриевной ушли с конкурса?

Бля. Ревнует? Сука. Радуюсь, как пацан. Охуеть как приятно! Ебать просто!

— Ревнуешь?

— Нет, просто не хочу подставлять учителя своего сына.

— Не переживай, у нас с ней свои разборки. Не нравится она мне. только ты нравишься, на других больше не стоит.

— Тебе пора.

— Выгоняешь?

— Нет, но… — Не знает какие аргументы еще привести.

— Я пойду, пусть Демьян звонит, когда они закончат, я заберу. А ты сегодня спать не сможешь, — встаю медленно, делаю шаг к ней, — будешь меня представлять. Я более, чем уверен, что у тебя между ног сейчас так влажно, что утонуть можно.

— Господи, так же нельзя! — Хватает лицо руками и убегает.

Вижу ее насквозь, поплыла вместе со мной, а признавать боится. Ну, ничего, я подожду.