5. Мелкий манипулятор
Оказывается, я не могу себя контролировать в его присутствии. Язык прилипает к нёбу, руки трясутся. Он, словно хищный зверь, считывает мои эмоции и, не стесняясь, осматривает с ног до головы. Задерживает взгляд на груди. Мужской заинтересованный взгляд. Я к таким привыкла, как любая женщина с третьим размером, но в этот раз вспыхиваю от возмущения. Наверное, потому, что знакома с женой этого чувака и безмерно ей сочувствую. Мало того, что он ей изменяет, так ещё и на посторонних женщин пялится.
Я пытаюсь выглядеть вежливой претенденткой на место водителя, но получается плохо. Слишком много личного. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не нагрубить ему. В конце беседы моя желчь всё же прорывается: «Я заметила ваше кольцо, необязательно было демонстрировать». Он не обижается на едкую остроту. Как будто даже доволен тем, что я не смолчала. Мне трудно его понять, он странный тип. Я его не чувствую, не понимаю, о чём он думает. Он как закрытая книга, написанная к тому же на китайском языке.
По сути всё, что я вынесла из первой личной встречи, — при общении он ещё более привлекателен, чем во время наблюдения. Фантастически красивый парень, хотя его красота из той серии, что кому-то может показаться уродством. Вот мой бывший муж красив без оговорок: голубоглазый брюнет с тугими бицепсами. Чтобы подчеркнуть их, он носит футболки без рукавов. Земной, вкусный, понятный. Бери и тащи в постель, удовольствие гарантировано. Влад совсем другой — белоснежный ангел с чувственным ртом и пушистыми ресницами. Его бицепсы, если и существуют, то не видны под льняным пиджаком. Вампир без возраста, долговязый подросток с цепким мужским взглядом. Ему бы в модели идти, а не сидеть в архитектурном бюро.
— Перейдём на «ты»? — спрашивает он после того, как называет меня «Яной Ивановой».
Я просила Никитоса выбрать не такую распространённую фамилию, но он отмахнулся: «Иванова, не спорь! Наша цель — не выпендриться с красивой фамилией, а защитить тебя от преследования». Господи, от преследования! Неужели Влад будет меня преследовать, если я раскопаю его интрижку с Васей?
Я вспоминаю цель своего устройства в «Питерстрой»:
— Кстати, Влад, вы… Ты… Ты познакомишь меня с сотрудниками офиса? Я буду возить кого-нибудь, кроме тебя?
— Да, пойдём.
Он проводит меня в соседний кабинет, где сидят три женщины, включая Васю, а за стеклянной перегородкой — элегантный мужик, которого я видела в столовой.
— Товарищи, знакомьтесь, это Яна Иванова, наш новый водитель. Она будет работать несколько часов в день по договорённости. Если кому-то нужно куда-то съездить по рабочим вопросам — спросите сначала меня, ладно? Я запрещаю использовать служебную машину без моего разрешения. А то в прошлом году кое-кто отвозил на дачу штакетник для забора, а дача та в Выборгском районе, полдня ушло на поездку. И море бензина.
Одна из женщин закатывает глаза. Видимо, начальник не первый раз упрекает её за вопиющий случай использования служебного транспорта.
— Но я же заплатила за бензин, — напоминает она.
Значит, он ещё и жадный. Или дела в бюро так плохи, что на счету каждая копейка.
— Яна, — Влад обращается ко мне, касаясь кончиками пальцев середины спины. Невесомое прикосновение, но меня выгибает от физического контакта. Я напряжена как струна. Пытаюсь сосредоточиться на его словах: — Знакомься, это Василиса Чернецова, дизайнер и моя правая рука. Это — Наташа, наш бухгалтер, и Мадина, стажёр. А это Грушин Роман Анатольевич, главный бухгалтер. Когда меня нет, подчиняешься ему. Когда и его нет — Василисе. А когда в офисе нет ни меня, ни Романа Анатольевича, ни Василисы, то можешь смело ехать домой.
Грушин приветственно машет рукой из-за перегородки, не прерывая разговор по телефону. Женщины улыбаются, вроде вполне искренне. Самая молодая — стажёр Мадина — говорит, указывая на три свободных стола:
— Выбирай любое место, какое нравится, можешь вещи свои оставить. Тут у нас обычно фрилансеры работают. В соседнем кабинете — кухня с чайником и микроволновкой. Внизу в холле есть кофейные автоматы, но там невкусно. Не стесняйся. Обращайся, если что.
— Спасибо, Мадина.
Одна Вася не очень-то довольна. Осматривает меня, как козу на базаре. Худую козу с большими сиськами. Ничего от неё не укрывается.
— А что, мужчин у них не было? — спрашивает она Влада с наездом.
— Где? — он вскидывает бровь.
Словно тёмная гусеница на белом листе бумаги.
— В агентстве, которое прислало водителя.
— Я не обращался в агентство, просто выложил на сайте объявление.
— На каком сайте?
— Который первым выпал при поиске.
— Но так же не делается, кто-то должен отвечать за профессионализм сотрудника. Рекомендательные письма, отзывы прежних работодателей, проверка дипломов.
Она несёт эту хрень и переводит обеспокоенный взгляд с начальника на меня.
— Я проверил, — беззаботно отвечает Влад, который лишь сделал копию моего поддельного удостоверения. — Всё в порядке.
— Давай я ещё раз проверю, — предлагает Вася. — У меня как раз есть время.
И тут я понимаю: она чудовищно ревнует Влада. Я в её глазах — стерва, способная увести у неё любовника. Мне почему-то льстит эта ревность. А ещё я испытываю злорадство: Васе прилетел бумеранг в виде грудастой шофёрки. Вон как забеспокоилась. А когда мутила с женатым парнем, которому в матери годится (или в сильно старшие сёстры), — её ничего не смущало.
Похоже, Влад тоже догадывается о ревности. Он поджимает губы, удерживая улыбку, и подходит к Васе.
Приобнимает за плечи:
— Не волнуйся, Яна — надёжный человек. У неё за десять лет не было ни одной аварии, — нагло врёт Влад. — Уверен, вы подружитесь, когда узнаете друг друга получше.
Я сдерживаю нервный смешок. Именно этим я и планировала заняться — сблизиться с Васей, чтобы раздобыть доказательства их связи.
Вася вздыхает. Мягкая сила Влада — и начальственная, и мужская — побеждает, Вася не смеет ему возражать. Влад удовлетворён. Петушок примирил своих курочек.
— Яна, ты готова съездить на залив прямо сейчас, пока не жарко? Не выношу жару.
— Конечно.
— Отлично. Пойду соберу вещи, а ты жди меня внизу. Покажешь свою машину.
— Хорошо.
Влад уходит, а Вася с тяжёлым вздохом вытаскивает из стола пачку сигарет:
— Пойдём покурим, — бросает мне.
Хочу ответить, что не курю, но вовремя прикусываю язык. Придётся курить, раз надо. Она отводит меня в общественную курилку на балконе, откуда открывается классный вид на город. С двадцатого этажа далеко видно. Ветер треплет волосы.
Я закуриваю, стараясь не давиться дымом. Прикидываю, как начать разговор и подвести его к отношениям Влада и Васи. Но она меня опережает:
— Давай сразу расставим точки над «ё», — предлагает она, выпуская дым ноздрями, как рассерженный дракон.
— Давай.
— Влад — мой. Даже не думай к нему подкатывать. Для тебя это может плохо закончиться.
Я всё-таки закашливаюсь.
Пока кашляю, придумываю ответ. Мне невыгодно с ней ссориться. Совсем наоборот.
— Ну что ты, я и не собиралась. Да он и некрасивый, альбинос какой-то, — я надеюсь, что мой голос звучит убедительно. — К тому же у меня есть мужчина.
— Правда?
— Ну да, бывший одноклассник.
— Вы что, со школы встречаетесь? — она щурит глаза за очками.
— Нет, я замуж выходила. А когда развелась, он снова нарисовался на горизонте. — И добавляю для весомости: — Он разбогател за это время, открыл своё дело.
— Как зовут?
— Валера, — ляпаю первое мужское имя, пришедшее в голову.
Никитос будет ржать, когда узнает.
— Планируешь ещё раз выйти замуж?
— Наверное, — отвечаю я. — Детей-то хочется.
И это единственная правда, которую я говорю за сегодняшнее утро.
— Ну ладно, — удовлетворённо кивает Вася.
Мы молчим, но это молчание не напряжённое, а почти дружеское. Самочки поделили самца, причина конфликта исчезла.
Я незаметно включаю в кармане брюк диктофон, набираюсь наглости и спрашиваю:
— А что значит «Влад мой»? Я думала, он женат. У него кольцо на пальце.
Она машет рукой, как будто отгоняет навозную муху от блюдца с вареньем:
— Он женился, потому что этого хотел его покойный отец. Она — дочь его делового партнера. Любви там нет, типичный брак по расчёту. Скоро разведутся.
— А между вами любовь?
— Да.
Она так уверенно это говорит, что развеивает мои последние сомнения. Он не просто спит с этой женщиной, он по-полной задурил ей голову. Или между ними и правда любовь? В это сложно поверить, но я сужу по внешности, а это неправильно. Возможно, он видит в ней то, чего не видят другие? Какая-то внутренняя красота, уникальные черты характера? Может, готовит превосходно? Одними сиськами сыт не будешь.
— А вы?.. Ну, это самое…
— Секс, что ли? — усмехается Вася. — Ну, конечно, всё у нас есть. Я бы не стала на тебя наезжать, если бы у нас было несерьёзно.
— А все остальные в офисе знают о вашем романе?
— Знают, — она тушит окурок в огромной металлической пепельнице.
Я выключаю микрофон.
Дело сделано.
Признание в кармане.
***
— Вот ты где, — говорит Влад. — Пойдём.
На голове у него панама с широкими полями, а в руках огромная коробка, в которой поместился бы… ну, например, гроб. Граф Дракула отправляется на прогулку со своим имуществом. Я сжимаю челюсти, чтобы не засмеяться.
— Хочешь, я поеду с тобой? — спрашивает Вася заботливым тоном.
У меня аж скулы сводит. Зачем демонстрировать посторонним свои отношения?
— Не надо, занимайся своими делами, — распоряжается Влад.
— Не сиди много на солнце.
— Не буду.
— Пей воду.
— М-гм.
Мы идём к лифту.
Из вежливости я предлагаю:
— Давай помогу тебе с коробкой.
— Она не тяжелая, — отвечает Влад и перехватывает её поудобнее.
— А что там?
— Небоскрёб.
Ну да, что же ещё может таскать с собой архитектор?
Пока спускаемся, я пишу Никитосу: «Вася призналась, что спит с Владом. Я записала её слова на диктофон. Этого хватит для доказательства измены?». «Нет, не хватит, — отвечает он, — нужно его признание. Или фото- и видеоматериалы, доказывающие их связь». «Предлагаешь сфоткать, как они трахаются?». «Заплачу 50 штук, если сделаешь это». Да он издевается!
Влад укладывает коробку на заднее сиденье, как хрупкое сокровище, а потом садится вперёд.
— Куда едем? — спрашиваю я.
Он включает навигатор на своём телефоне и пристраивает на переднюю панель. Пункт назначения — пустырь в километре от давно закрытой консервной фабрики. До моря метров пятьдесят. Я там никогда не была. Не уверена, что на берег можно заехать. Наверняка там грязь и бурелом.
— Не ближний путь, — замечаю я.
— Поэтому я и нанял водителя. Тебя.
Он безошибочно находит кнопку климат-контроля и устанавливает температуру на восемнадцать градусов. Машина нагрелась, пока стояла на стоянке, но жара вполне терпимая. Однако видно, что Владу душно: над верхней губой выступила испарина. Я пялюсь на его губы, как зачарованная.
— Поехали, Яна, а то я не успею сделать всё, что запланировал.
— Может, проще самому получить права? — спрашиваю я, выруливая на улицу.
Я по жизни не такая грубая и дерзкая, просто он настолько меня младше, что трудно воспринимать его директором. А выглядит он ещё моложе, чем есть, — максимум лет на двадцать. Вероятно, рядом с ним я кажусь его мамашкой. Хотя нет, мастью не подхожу: я смуглая и кареглазая, а он самый блондинистый блондин, которого я встречала. Вот Вася вполне может сойти за его мать, она тоже блондинка, хотя и крашеная.
Влад не обижается на мои слова.
Поясняет миролюбиво:
— У меня есть права. Отец подарил машину на восемнадцатилетие. Хорошая была тачка, правда, я за полгода три раза попадал в аварии. После этого отец продал машину.
— Отобрал подаренную вещь? Это что, такое наказание?
— Нет, что ты, он никогда меня не наказывал, хотя иногда стоило бы. Продал, потому что понял, что вождение — это не моё. Боялся за меня. Думаю, он был прав.
— Возможно, — соглашаюсь я. — Три аварии за полгода — это не шутка.
— Во всех случаях виноват был не я, — заявляет Влад и сползает на сиденье, широко расставив ноги в джинсах.
Сидит как подросток, честное слово! Сдвигает панаму на правое ухо, чтобы закрыть лицо от солнца. Я вспоминаю слова его жены: «Не выходит из дома без санскрина». Начинаю понимать, почему он это делает.
— Не ты был виноват? А кто? Другие водители?
— Да. По правилам дорожного движения виноваты они, но, если честно, эти аварии спровоцировал я. Не специально, конечно, я же не идиот. Просто так получилось.
Я кошусь на него. Он явно что-то хочет мне сказать. Донести какую-то мысль.
— Знаешь, есть такие люди: они никогда ни в чём не виноваты, ты считаешь их жертвами, сочувствуешь им, но они… Они что-то получают от ситуации. Их выгода не всегда очевидна, но она всегда есть. Ничего не происходит просто так. И, знаешь, Яна, эти невинные луговые ромашки опаснее откровенных злодеев.
У-у, у нас буквально первый день знакомства, а мы обсуждаем философию жертвы.
Влад кидает на меня взгляд, словно проверяя мою реакцию. Я делаю вид, что сосредоточена на вождении. Мы приближаемся к запутанной развязке на выезде из города, я посматриваю на навигатор — там словно клубок ниток нарисован. Понастроили лабиринтов.
— У тебя есть вода? — спрашивает Влад, обмахиваясь панамой.
— Нет. На заправке купишь. Мне нужно заправиться, ты не против?
— Нет, конечно. Я заплачу за бензин.
Я въезжаю на эстакаду, а Влад задаёт очередной вопрос:
— С кем ты переписывалась в лифте?
— В лифте? А-а… Это мой… жених. Его зовут Валера.
— У тебя есть жених? — он удивлён.
— Да. Бывший одноклассник, — я повторяю ему ту же версию, которую слила Васе.
— А с мужем почему развелась?
Я внимательно слежу за дорогой, меня этот разговор напрягает, но он может привести к интересным выводам. Возможно, я узнаю кое-что новое и важное для расследования.
— Он мне изменил.
— Вот тварь. Я бы никогда не изменил такой красивой жене.
Он говорит это, беззастенчиво разглядывая мой профиль. Краска бросается мне в лицо, я чувствую, как краснею с ног до головы. Едва не пропускаю нужный поворот. Солнце слепит глаза.
— А твоя жена красивая? — спрашиваю я.
— Да, очень. Настоящая красотка.
— Надеюсь, ты ей не изменяешь?
Возможности включить диктофон нет, но я все равно хочу услышать ответ. Меня почему-то волнует наш разговор — не только как «крота»-детектива, но и как женщину. Влад делает длинную паузу, во время которой я замечаю, что у меня подрагивают пальцы. Что за странная реакция на обычную беседу? Почему этот парень так на меня действует?
Я изо всех сил вцепляюсь в рулевое колесо, чтобы унять противную дрожь.
— Теперь понятно, о чём вы с Василисой болтали на балконе, — говорит Влад.
— И о чём же?
— О моей личной жизни. — Он как будто доволен этим фактом. Неужели ему льстит, что сотрудницы в офисе сплетничают о его похождениях? — О том, что я изменяю жене.
— А это неправда? — быстро спрашиваю я.
— С точки зрения Василисы — безусловно, правда.
Он намеренно меня путает! Играет словами. Но выхода нет, я обязана поддержать эту игру, чтобы добыть доказательства.
— А с твоей точки зрения?
— А с моей точки зрения всё, что рассказала тебе Василиса, — полная чепуха по сравнению с реальностью. В реальности всё намного, намного хуже.
Пока я раздумываю, что он имеет в виду, машина проносится мимо щита с названием города. Но как? Мы же ехали в другую сторону, к заливу! Я торможу, собирая сзади волну возмущённых бибиканий, и съезжаю на обочину. Поворачиваюсь к Владу. Его глаза необычного оттенка смеются, розовый язык облизывает сухие губы.
— Я свернула не туда, — признаюсь я. — Мы приехали в город.
— Я вижу. Навигатор орал, но ты его не слышала.
Я слушала твои откровения, малолетний манипулятор!
— Извини, я сейчас найду разворот. Вот чёрт, понятия не имею, как так получилось. Это со мной впервые, обычно я очень внимательна.
Он обаятельно улыбается:
— Просто тебе было ужасно интересно, изменяю ли я жене.
Мы смотрим друг на друга. Я жду, что он что-нибудь добавит, — например «да, изменяю» или «нет, не изменяю», — но он молчит. Просто довольно лыбится и молчит. Я сдаюсь. Первый раунд выигрывает он.
И лишь когда я проезжаю эту грёбаную развязку, я понимаю, что он блестяще подтвердил свой собственный тезис о людях-ромашках: вроде бы они ни в чём не виноваты, но другие по их вине попадают в аварии. Можно считать, он сделал мне предупреждение.
***
На заправке он оплачивает полный бак бензина и набирает продуктов — воды, шоколадок и плюшек. И большую упаковку мятной жевательной резинки. Пока доходим до машины, он успевает сорвать с неё целлофан и закинуть в рот несколько подушечек.
— Будешь? — он протягивает мне коробочку.
— Угу, — я беру парочку.
После сигареты, выкуренной полчаса назад, во рту до сих пор неприятный привкус. И, скорее всего, это не последняя моя сигарета в офисе «Питерстроя». Придётся подмазываться к Васе, чтобы раздобыть более весомые доказательства, чем её голословное утверждение.
На Влада надежды мало. Он, конечно, болтливый персонаж, но себе на уме. Болтает только о том, что ему самому интересно, расспрашивает, сливает ненужную мне информацию. Хотя новость о том, что у него есть права, довольно любопытная. Если понадобится, он и сам сядет за руль, нужно об этом помнить.
Я паркуюсь на заросшей сорняками стоянке. Мы выходим и осматриваемся. С одной стороны — заброшенный фабричный корпус с выбитыми окнами, с другой — пустырь и море. Вдалеке идёт стройка, строится новый микрорайон. До метро далековато, зато воздух чистый и потрясающий вид на залив. Цены в строящихся домах абсолютно негуманные. Когда мы с Колей искали квартиру, то рассматривали этот район, но денег не хватило.
Кроме нас, тут никого нет, только чайки кричат на берегу да ветер шумит в соснах. Солнце начинает пригревать. Отличная погодка!
— Куда пойдём?
Влад ищет нужную точку на телефоне и уверенно вытягивает палец в сторону пустыря:
— Туда.
Он берёт под мышку свой гроб, и мы тащимся по пыльной тропинке к морю. Выходим на песочек, и мои каблуки проваливаются в него до самого задника. Я снимаю туфли и ставлю их под кустик. Влад это замечает. Смотрит на мои ступни с интересом. Я тоже опускаю глаза и вижу облупившийся розовый лак. Вот чёрт! Не успела стереть. Кто же знал, что придётся снимать обувь? От неловкости я шевелю пальцами, закапываясь в песок. По идее Влад должен отвести взгляд, — ну подумаешь, у женщины лак облез на ногтях? — но он разглядывает мои ноги, как заворожённый. Потом моргает, выходит из транса и распаковывает коробку.
В ней действительно лежит небоскрёб — макет высотного здания. Точь-в точь как настоящий, только высотой в метр. Тонкий и плоский, как школьная линейка. Блестящий до рези в глазах — сталь, стекло и зеркальные панели. Я помогаю Владу освободить небоскрёб от упаковочных шариков.
Влад бережно берёт его в руки, вытягивает и любуется, как ребёнком. На солнце эта игрушка сверкает, словно драгоценность. Я любуюсь вместе с Владом. Красивая штука, но такая хрупкая, что её повалит любой ветерок.
— Он не будет стоять, — вырывается у меня.
— Будет. Я всё рассчитал.
Он снимает пиджак и бросает поверх моих туфель. Облегающая футболка позволяет изучить его телосложение. Он не накачан — скорее всего, он вообще не занимается спортом в зале. Возможно, плавает и бегает, но не качается со штангой, как мой бывший. При этом тело у Влада подтянутое, грудь широкая, а бицепсы аккуратно-рельефные. Он на десять лет младше Коли, и это заметно.
Следующий час Влад ползает по песку, устанавливая небоскрёб и разные сооружения для благоустройства района, которые нашлись в коробке, — набережную с фонарями, скейт-парк, сквер с дорожками и прудом. Я ползаю рядом, разглядывая мастерски сделанные игрушки. В детстве я обожала строить домики из деталек конструктора.
Несколько раз он натыкается панамой на небоскрёб и заваливает его. Злится и бормочет под нос матерные словечки. В третий раз срывает панаму и отшвыривает в сторону. На глаза ему падает белая чёлка, уже влажная от пота. Остальные волосы коротко подстрижены, виски выбриты. Я впервые так близко к нему, что могу рассмотреть капельки пота над верхней губой и прилипшую к щеке выпавшую ресницу. Тёмная чёрточка на молочной коже.
Расставив дома и сооружения в нужном порядке, Влад начинает фотографировать свой проект. Фоткает и сверху, и стоя на коленях, и лёжа на боку. Щурится от яркого солнца. Если бы не прохладный ветерок, мы бы упарились. Сегодня на редкость тёплый день.
Показывает мне снимки:
— Нравится?
— Угу, красиво. Дом как настоящий.
— Он настоящий, Яна, просто ещё не построен. Смотри, вот здесь, — он указывает на самую верхотуру, — будет мой пентхаус с видом на море. Я уже всё запланировал.
Я сомневаюсь, что он будет когда-либо построен. Узкую линейку длиной тридцать сантиметров невозможно поставить стоймя. Она упадёт. На противоположном конце залива блестит не так давно построенный небоскрёб, но он выглядит основательным и крепким. При взгляде на него не возникает ощущения, что здание нарушает законы физики. А при взгляде на небоскрёб-линейку от страха замирает сердце. Ни один дурак не согласится зайти в такой дом.
— А зачем ты его сделал?
— В смысле? — не понимает Влад. — Я архитектор. Даже если у меня на это уйдёт целая жизнь, я всё равно построю «Дроздов-центр».
— Ты назвал небоскрёб своим именем?
— А что? Я не имею права? — он смотрит на меня с вызовом.
Похоже, я не первая, кто ругает его детище и сомневается в успехе мероприятия. Мне становится жалко молодого, амбициозного, но бедного архитектора, который мечтает о масштабном строительстве, а сам не может заплатить тридцать тысяч водителю.
— Извини, — говорю я. — Это твой дом, и ты можешь дать ему любое имя.
— Это не только моё имя, но и имя моего отца. Он много чего построил в городе, но мне бы хотелось увековечить его фамилию в чём-то грандиозном. — Он разводит руками, как рыбак, но по вертикали, а не горизонтали. Ну понятно, для него грандиозное — это высокое. — Папе нравился этот проект. Он бы хотел, чтобы «Дроздов-центр» был построен. Я же пять лет над ним работаю, кое-какие детали мы проектировали вдвоём. Сидели до утра в бюро…
Он запинается, а я прикусываю губу. Он похоронил отца всего год назад, боль потери ещё не прошла. Как я его понимаю. При воспоминании о маме на глаза наворачиваются слёзы. Эта боль не пройдёт никогда, мне нечем утешить мальчика, потерявшего папу.
Ветер ерошит волосы Влада. Я замечаю, что его лицо покраснело, а по вискам стекает пот. Вспоминаю Васю, которая просила его не сидеть долго на солнце.
— Недавно один богатый инвестор объявил конкурс, — продолжает Влад, — и я буду участвовать. Вся документация готова, рендеры готовы, но я хотел сделать макет и сфотографировать его на месте. Показать, как небо отражается в окнах. Это нереально красиво. Дух захватывает! Именно здесь, — он хлопает ладонью по песку, — скоро начнётся стройка. Прямо на этом месте, где мы сидим, участок уже продан. Можно считать, что мы находимся на первом этаже «Дроздов-центра». Ты только представь!
Он улыбается. Он так уверен в себе.
— Надеешься победить?
— Не просто надеюсь, я в это верю. Сергей Петрович, мой тесть, говорит, что сейчас отдают предпочтение местным архитекторам. Иностранные слишком дорого стоят, к тому же многие отказываются работать в России. Поэтому у наших ребят появился шанс прорваться в высшую лигу. А я — один из лучших, почему бы мне не победить? — заключает он.
Звучит довольно хвастливо, но я верю, что он один из лучших. Возможно, лучший из лучших. Несмотря на молодой возраст, он уже десять лет в профессии. Работает с шестнадцати лет.
— Ой, что-то у меня перед глазами мельтешит, — жалуется Влад.
На покрасневшем лице выделяется бледный носогубный треугольник. Кожа влажная, дыхание частое и поверхностное.
— Тебе нужно в тень, — говорю я. — Не стоило снимать панаму. Кажется, у тебя тепловой удар.
— Да, наверное, — отвечает Влад и заваливается на песок.