Глава 7

Утро началось прекрасно, я радостная лежала в кровати и читала книгу стараясь не думать ни о результатах своих анализов, ни о том что покажет маммография.

Я думала о нем. О том что произошло между нами этой ночью, что было с нами, что будет дальше. Я хотела быть счастливой, за свое детство, за свою юность.

А еще так Аню с Леной хочется увидеть, сколько я их лет не видела девчонок своих, как я по ним скучала. Просто хоть на минуту, хоть родной голос услышать, поговорить, мне они так дороги были. Они видели большее чем видела я, а я в Максиме растворилась и с подругами поссорилась. Больше кроме них у меня никого не было. Самые родные мы все, как сестры друг другу были. Ни нашего круга. Какая я дура была. Дом вспомнился в деревне, мой родной дом, как я по нему скучала, по бабушке и даже по маме, только ни по отцу, об этом человеке я ни то что слышать, я даже вспоминать не хотела. Всю жизнь мне сломал. Тяжело вздохнула. Спокойно. Спокойствие только спокойствие все это вспоминать не надо, ни к чему, у меня давно другая жизнь, но, как же хочется услышать своих девчонок, простят ли они меня…

– Вы не спите?

От неожиданности я едва не подскочила. Резко голову повернула. В палате в больничном халате стояла Вика.

– Не спрашивайте, как узнала! У вас у палаты охрана, еле отвлекла охранника!

Я растерялась. У моей палаты охрана? Надо же это что-то новенькое…

Вика осторожно присела на краешек кровати и только сейчас я увидела ее лицо. Синяк на скуле и под глазом.

– Это кто тебя так? – ахнула я.

– Девушка Артема чтобы я не лезла к нему, я думала он только со мной, а у него Люда! Она меня избила, папа сказал что не полезет в это дело, Люда дочь какого-то депутата, большой шишки! Андрей начистил Артему лицо, но папа тоже не захотел его вытаскивать, мы его позорим! Как Леночка?

Вика внезапно расплакалась.

– Простите что пришла к вам, мне больше не к кому обратится, у дедушки молодая жена, она делит сейчас имущество с папой и он занят этим! У нас опекун будет папа, что-то Андрею что то папе!

У меня пропал дар речи. Максим всегда был жадным человеком, слишком жадным, у него зимой снега не выпросишь, но эта жадность всегда казалась мне прижимистостью, чем-то важным. Семейным. Хорошее качество для мужчины, а сейчас я понимала что Максиму все равно на детей, ему нужны были деньги.

– Я поговорю с твоим папой, Вика! – тихо произнесла я. – Обещаю, а ты береги себя и брата!

Вика пристально посмотрела мне в глаза таким взглядом что у меня защемило сердце.

– Простите меня, пожалуйста простите! Я была не права по отношению к вам!

Я молчала. Сказать было нечего. Чисто по-человечески мне было ее очень жаль. Моя мама пила и я хорошо знала не по наслышке какого это когда ты не нужен своим родным.

* * *

Спустя час Артур ходил по палате мрачнее тучи.

– Плевать что у них там в семье происходит! Это их семья, не лезь ты туда! Тебе какое дело? И девчонку эту пусть забирает!

Я вспомнила Ленины глаза полные восторга про утренник, как она уплетала мои блинчики. Такая трогательная, худенькая. Сколько в ней всего было нежного. Как можно было отдать эту девчонку… Дать надежду и отнять ее у ребенка…

Дать ребенку. Она ребенок и совсем не виновата во взрослых разборках.

– Она ребенок!

– Она чужой ребенок!

– Чужих детей не бывает, Артур прошу тебя хватит!

– Что хватит? Он тебя чуть не изнасиловал, всю жизнь гулял, веселился! Да ты знаешь если на то пошло он на тебя…

Артур резко замолчал, а я глаза на него подняла.

– Он на меня что?

Артур отвернулся к окну.

– Он на тебя ничего, не бери в голову…

– Раз начал договаривай! – резко произнесла я и встала.

Боль в груди была настолько сильная что дышать было нечем. Я схватилась за нее, а он бросился ко мне.

– Малыш! Малыш, ты меня слышишь?

У меня потемнело в глазах. Больше я ничего не слышала и уже не видела. Меня накрывало с головой.

Я открыла глаза чувствуя, как бешено стучит сердце. В руке была воткнута игла.

– Вы, как себя чувствуете, Варвара Дмитриевна? – тихо спросила меня Лиля.

– Прекрасно для того чтобы нарушать больничный режим, Лиля иди мы дальше сами!

Голос Венеры заставил меня вздрогнуть. Подняться было тяжело, я с трудом посмотрела на нее. Лиля вышла из палаты, а Венера бросила мою карту на стол.

– Варя ты серьезно? Что с тобой? Ты зачем ушла из больницы? Твои показатели резко ухудшились! Будем делать маммографию! Если она плохая тогда будем думать! Нужны серьезные препараты и химиотерапия!

Я вздрогнула. Химиотерапия. Какое страшное слово. От него меня бросало в дрожь. Я знала что это есть, много видела людей с диагнозом рак, но это было страшно. Страшно услышать, как это у тебя рак. Что ты молодая, красивая и твоя жизнь обрывается. Обрывается вот так глупо и нелепо. Внутри все сжалось. Показатели ухудшились. Страшно… Мои ладони резко стали влажными, сердце бешено забилось. Я с трудом села прижимаясь к подушке.

– Венера все?

Венера тяжело вздохнула.

– Расставайся с ним, слухи нехорошие ходят, Варя, не надо тебе это! Бабник он, да и… Пусть сам все тебе расскажет! Тебе сделали снотворное, завтра маммография! Спи!

Я хочу что-то спросить, но не могу, веки наливаются тяжелым свинцом и я погружаюсь в сон.

* * *

– Варя! Варя проснись!

Я резко села на кровати. Рука болела. Так болела что ее было невозможно согнуть в локте.

– Варя!

Я повернула голову, у моей кровати стоял мрачный Денис. Мне показалось или от него пахло алкоголем. Странно. Обычно Денис не пил.

– Я выпил! Мне надо с тобой поговорить! Знаешь болезнь это болезнь, ты сильная! Я должен тебе кое что рассказать! Вся больница судачит, ты моя подруга, я так не могу! Больше не могу!

В палату забежала запыхавшаяся Венера. У них что уже корпоратив начался? Они пьют что ли?

– Денис не смей, даже не думай! Она больна!

Я непонимающе уставилась на обоих. Что здесь происходит? Что это за цирк?

– Может мне объясните что здесь происходит?

Денис пристально посмотрел мне в глаза, а Венера схватила его за руку.

– Денис!

– Что Денис? Она мне дорога, очень дорога! Это наша подруга! Даже не смей делать вид что ничего не происходит! Вся больница знает что твой Бурковский поспорил на тебя с твоим мужем что уложит тебя в кровать когда они поругались! Он решил отомстить ему за брата, а твой муженек совсем потерял моральные принципы и сказал что она кроме него ни с кем никогда не будет! Мы пытались тебя предупредить!

У меня потемнело в глазах. Что? Это розыгрыш или пранк? Все эти новомодные словечки я не знала, но знала одно, это конец. Это конец всему…

Денис и Венера боялись оставлять меня в таком состоянии, но прыгать с окна я не собиралась. Я вообще ничего не собиралась. Мыслей не было никаких. Я понимала что придется бороться за Лену, но оставаться замужем за этим человеком больше не могла. Подала на развод оплатив госпошлину, и долго стояла у окна. Снегопад стал сильнее, такой красивый, яркий. Говорят зима это самое волшебное время года, только ни для меня. Ни зимнего чуда, ни зимней сказки ничего. Пустота. Может быть меня прокляли? Ничего ни с кем не складывается. Ни с мужем не сложилось ни с ним. Я даже не знала чье предательство сильнее его или Артура. Вспоминала глаза Артура, как спас меня от Максима, как переспала с ним, как кофе с яичницей приносил. Почему то я не вспоминала совсем Максима, словно и не было его вовсе. Словно он умер, пропал из моей жизни, а я думала об Артуре о его предательстве. За что? Почему? Что он интересно ему проспорил? Как можно спорить на живого человека и какой подонок Кологривый что поспорил на меня… На свою жену с которой столько лет прожил. Я что дура? У меня это на лице написано?

От ужаса у меня все сильнее темнело в глазах, я не могла ни дышать ни стоять. За что мне это? Я так хотела вернуться в детство, ловить ртом снежинки, лопать оливье и танцевать вокруг елки. Увидеть хоть на миг бабушку по которой я так сильно скучала, которая кормила меня сладостями и прижимала к груди. Своих девчонок, да даже ту пьющую маму… А теперь все, в этом мире я совсем одна. Тяжело вздохнув прижимаюсь лбом к стеклу. Бабушка, мама, наверное, мы скоро увидимся. Я так устала от предательства и лжи, я больше не могу…