48 глава

Мы проговорили с Гришей долго. Я рассказывала ему о том, что бывает разное, люди расстаются, и что это для него Костя был папой, а для меня он был просто человеком, которого я когда-то встретила.

Заключая брак, мы как бы заключали устный договор, клялись в верности, и он этот договор нарушил. Кто-то мог бы смириться, но я была не готова терпеть подобное.

Ещё я опустила часть про то, что оказалось, что Костя вообще не тот человек, которым я всегда его считала. Как это было возможно – я до сих пор удивлялась. Но он буквально изменился в моих глазах.

Если бы я видела его эту личину до замужества, то никакого брака не было бы и в помине.

От причины, по которой Гриша ушёл из дома, я просто выпала в осадок. Пропустим то, что в школу его возила секретарша Кости, что у него уже неделю была грязная спортивная форма, а это мальчишка, от него, блин, пахнет!

Самая жесть была, что в нашу квартиру заявилась Настя, и посчитала нормальным разговаривать с моим ребёнком, и болтать ему что попало!

Она сказала, что беременна, и что как только мы разведёмся с Костей, то они поженятся. Что у них родится малыш, и что папе будет не до Гриши, так как Гриша уже взрослый. И, что он должен всё понять, и попроситься жить с мамой. Потому что Костя будет больше любить и заботиться о маленьком ребёнке.

И, внимание, супер аргумент: «Ты уже пожил с папочкой, повзрослел, теперь очередь твоего братика или сестрички».

Разумеется, для психики ребёнка это был удар: его родитель его не любит, заводит новых детей с чужой тётей, и собирается выставить его из дома. Так что Гриша действовал на опережение.

Мне, конечно, было на руку подобное. И я была только за, чтобы Гриша жил со мной. Но говорить такое ребёнку? Внутри меня просто всё клокотало от злости. Только из-за того, что Гриша был рядом со мной, я тут же не вскочила, и не приехала к Насте, чтобы выдрать ей все её волосы, пусть только ещё хоть слово плохое о моём сыне попробовала бы сказать.

Но после того, как Гриша рассказал мне следующую часть, где Костя и Настя ругались, а потом заперлись в ванной и… Гриша покраснел до кончиков ушей, рассказывая мне про стоны и крики Насти, и о том, как там долбилось о стенку что-то.

И не позвонил он мне сразу, потому что сыну было стыдно. Стыдно, что выбрал не меня, стыдно за папу, и вообще, он растерялся. Не знал, как действовать в такой ситуации.

Всё-таки не выдержала. Сорвалась.

- Гриш, я сейчас отъеду на пару часов, ты пока напиши одноклассником, пусть тебе домашнее задание скинут, и с бабушкой сделаете. А потом вернусь, и мы с тобой поедем на новую квартиру. Хорошо?

Гриша кивнул, ещё раз ко мне прижавшись.

- Ты ведь меня не оставишь? – Прошептал он, а у меня снова глаза стали на мокром месте. Это нормально было вбить моему сыну в голову вообще такую мысль, что родители могли оставить его одного?

- Ни за что, и никогда. Слышишь? Буду любить тебя до конца жизни. И ты всегда, вообще всегда, что бы не случилось, что бы ты не сделал плохого, можешь ко мне прийти и рассказать, а я тебе помогу исправить, или просто поддержу. Я твоя мама. И это никогда не изменится, сынок.

- Хорошо. – Кивнул он, ещё чуть крепче прижав меня к себе.

Я быстро подняла голову к потолку и проморгалась, чтобы не расплакаться, и в конец его не напугать. Предупредила маму, что съезжу по делам, и вернусь, и вызвала себе такси, чтобы не тратить лишнее время.

В окнах квартиры Насти горел свет. Пока ехала, злость немного спала, но я, вспомнив ещё раз, что сказал мне сын, снова «подогрела» себя до нужного состояния.

Ты можешь отобрать у меня мужа, спать с кем угодно, но задевать сына я не позволю.

Уверенно подошла к домофону, и набрала номер квартиры, который отлично помнила. Она даже не спросила, кто. Просто сразу открыла. Может, кого-то ждала. Но я не стала слишком долго об этом думать.

Пулей влетела на нужный мне этаж, и позвонила в дверной звонок.

- Поля? – Настя точно не рассчитывала на мой визит. Выглядела она, к слову, не очень. Бледная, даже косметике не слишком удавалось это скрыть. На шее следы от пальцев. Не удивлюсь, если Костиных. Видимо, оставил вчера во время их бурного секса в ванной, свидетелем которого практически стал мой ребёнок.

- Значит так. Я говорю тебе это один раз. Лично. Если я хоть раз увижу или узнаю, что ты говорила с моим сыном, пеняй на себя. Я за себя не отвечаю. Не посмотрю на то, что ты беременная, тебе будет несдобровать. Я не хочу, чтобы мой сын даже воздухом в одном помещении дышал с твоей проституцкой рожей. И свои выводы о том, кто там любимый сын, а кто нет, можешь запихнуть в свою наверняка раздолбанную задницу.

- Я просто сказала ему правду. Как есть. Я ничего плохого ему не говорила. А за твои угрозы тебя могут и закрыть.

- Я тебе сейчас не только угрожать буду, но и к действиям могу решительным перейти. Делайте с Костей что хотите. В ванной трахайтесь, хоть в подъезде. Совет вам да любовь. Хотя погоди, какая любовь? Может, только если с твоей стороны. А Костя, оказывается, не любит никого, кроме себя. Я абсолютно серьезно. Увижу тебя рядом с Гришей – жди неприятных сюрпризов.

Я даже не обратила внимание на звук проезжающего лифта, пока говорила. Не слышала шагов, так как вся была в своей пламенной речи. И поэтому, когда обернулась, и увидела за своей спиной Костю, чуть вздрогнула, удивившись.

- Где Гриша? – Тут же спросил Костя, перегородив мне путь. – У твоей матери? Или с твоим новым хахалем? Почему его в школе не было сегодня?

- Вот так встреча. У нас тут очная ставка намечается? Его не было в школе, потому что кто-то так громко педолил свою любовницу, что его сын это услышал, и догадался пешком по холоду в ночь уйти из дома. И, поверь, в суде я обязательно приведу этот аргумент, чтобы суд не сомневался, кому отдать ребёнка.