Глава 6

Воздух вышибает из лёгких. Словно меня с силой ударили под дых. Хватаюсь рукой за перила с такой силой, что костяшки на пальцах белеют от напряжения. Вся боль, которую я практически изгнала, возвращается. Накрывает волной, от которой хочется свернуться калачиком и застонать.

Олеся скидывает с себя пальто и поправляет волосы. А потом медленно оборачивается и видит меня. На её губах расползается довольная улыбка. Похоже, ей нравится тот эффект, который она произвела на меня.

– Привет, – произносит она, повернувшись ко мне всем корпусом. – Выглядишь неважно.

Вижу, что она не врёт. И от этого начинаю чувствовать себя ещё хуже. Десять минут назад я была убеждена, что выгляжу прекрасно. Но теперь это уже не так.

Катя резко оборачивается и видит меня. Дочь вздрагивает, и улыбка сползает с её лица. Она выглядит немного напуганной. И меня это удивляет. Я даже немного отвлекаюсь от собственной боли. Дочь ведь именно этого и хотела. Искала способ причинить мне боль, и у неё получилось. Так почему я не вижу радости в её глазах?

– Зачем ты пришла? – спрашиваю, придав голосу твёрдости. Получается не очень. Но я вздёргиваю подбородок и смотрю Олесе в глаза.

– Меня пригласили на ужин, – пожимает она плечами. – Тебя не предупредили разве? Я думала, что ты в курсе.

– Нет, не в курсе, – качаю головой. – Я рассчитывала поужинать в кругу семьи.

Отмечаю, что Олеся, несмотря на разгульный образ жизни, выглядит совсем неплохо. Наверное, это неудивительно. Эта женщина не утруждает себя работой или бытом. Единственная её задача — присосаться к какому-нибудь мужику и существовать за его счёт. И, похоже, сейчас её спонсором является мой муж. Как же горько это осознавать…

– Ну совсем скоро мы с тобой породнимся, – поглаживая живот, замечает Олеся. – Я рожу твоим дочерям братика…

– Не поздновато ты решила становиться мамой? – спрашиваю с усмешкой.

– На что ты намекаешь? – спрашивает она, растеряв добродушие. – Я, по-твоему, старая?

– Ну ты сама это сказала, – роняю беспечно. – Знаешь ли, всему своё время. Ты немного припоздала. Не находишь?

– Я младше тебя, – заявляет она с каким-то превосходством. – Или ты забыла?

– На полгода? – усмехаюсь и начинаю спускаться. – Ты считаешь, что это тебя спасёт? Старородящая первородка… Как думаешь, выносить-то, хоть можешь?

До меня внезапно доходит, что Олеся никакая не хозяйка положения. Она просто считает, что в этом доме все за неё. Кстати, зря. Вот я точно против её присутствия. Но сама она вряд ли уйдёт. А значит, нужно ей немного помочь.

– В тебе говорит зависть, – храбрится Олеся, но голос её предательски дрожит.

– Уходи, – произношу твёрдо. – Хозяева этого дома тебе не рады.

– Вот ещё, – фыркает женщина и снова кладёт руки на живот. – Мы с малышом не согласны. Мы думаем, что нас здесь ждали…

Договорить она не успевает. Я уже оказываюсь рядом и со всей силы толкаю Олесю к двери.

– Пошла вон! – кричу со злостью. – Убирайся из моего дома!

– Не трогай меня! – визжит Олеся, но прикрывает руками не живот, а голову. – Я беременна! Не прикасайся ко мне!

Но меня её вопли не трогают. Более того, для меня её голос становится неким триггером. Ярость застилает глаза, и я снова бросаюсь на Олесю, чтобы оттеснить её к двери.

– Мама! Прекрати! Ты же её покалечишь! – кричит Катя, в то время как я хватаю с полки продолговатую статуэтку.

Я понимаю, что действительно могу убить эту стерву. Да, по-хорошему нужно было бы и мужу хорошенько накостылять. Это ведь он виноват в том, что случилось. Он вообще виновник всех моих бед! Но сейчас вся моя ярость направлена на Олесю. Эта жаба должна получить по заслугам! Не стоило ей соваться в мой дом. Она должна была понимать, что я не стану церемониться. Или ей казалось, что за неё здесь кто-то станет заступаться? Очень зря…

– Вон! – кричу что есть силы и замахиваюсь.

Удар — и на лбу Олеси появляется кровоподтёк. Но это меня не останавливает. Я снова поднимаю руку, с зажатой в ней статуэткой. Но чувствую, как кто-то хватает меня за запястье.

– Коленька! – визжит Олеся, прижимая ладонь к ране. – Она пыталась меня убить! Она сумасшедшая!

– Что ты здесь делаешь? – слышу полный ярости голос мужа. – Зачем ты пришла?

– Мне Катя позвонила, – частит она. – Пригласила на ужин. А твоя жена взбесилась! Набросилась на меня. Хотела убить! Убить! Понимаешь? Сделай что-нибудь!

– Обязательно, – цедит Николай и притягивает меня к себе, зафиксировав своими руками. – Пошли вон из моего дома! Обе!

На пару секунд в комнате повисает звенящая тишина. Воздух становится настолько плотным, что, мне кажется, я могу потрогать его рукой. Дышать тяжело. Но это только раздражает ещё сильнее. Дёргаюсь, чтобы зарядить Олесе пощёчину. Уж слишком довольной она выглядит. Стоит и с трудом сдерживает довольную улыбку. Считает себя победительницей.

А у меня руки чешутся показать ей, кто здесь и в самом деле главный. И желательно подпортить этой идиотке лицо. Чтобы она точно не могла какое-то время улыбаться. Наверное, её сломанная челюсть меня вполне устроит. Значит, мне просто нужно хорошенько прицелиться и двинуть ей как можно сильнее.

Вот только жалко, что Коля меня так крепко держит. Если бы он хоть ненадолго ослабил хватку…

– Мама! Что ты натворила? – Катя бросается к Олесе и убирает её ладонь, чтобы рассмотреть рану. – Ты вообще свихнулась? Зачем ты на людей кидаешься?

– Я сказал, чтобы вы ушли, – напоминает Николай.

Олеся отталкивает руку моей дочери и, схватив своё пальто, выбегает из дома. Я всё ещё злюсь, но её глупое и расстроенное лицо, немного поднимает мне настроение. Похоже, такого она не ожидала. И это прекрасно.

– И ты тоже, – обращается муж к нашей дочери. – Я думал, что ты приехала, потому что волнуешься за маму. Но вижу, что ты и вправду рада, что твоя мать страдает…

– И ты выгонишь меня из дома? – удивлённо тянет Катя, бросив в мою сторону недовольный взгляд. – Ты ведь и сам ей изменил… Ты говорил, что она невыносима. Говорил, что всё теперь будет по-другому… Я думала, ты любишь Олесю…

Дочь говорит сбивчиво. То и дело переводит взгляд с меня на отца, словно ищет поддержки. Но я не реагирую.

И это моя плоть и кровь? Зачем она так поступила?

Мне очень жаль её. Я борюсь с желанием сбросить с себя руки мужа и обнять Катю. Но понимаю, что не должна так поступать. Дочь - взрослая девушка и должна брать ответственность за свои поступки. Она хотела причинить мне боль. И за это поплатилась. Муж прав. Сейчас ей лучше уйти. Но куда же она отправится на ночь глядя? Зимой темнеет так рано…

– Выгоню, – кивает муж и указывает на дверь. – Иди за своей подружкой.

– Вообще-то, это твоя подружка, – язвительно напоминает Катя, снимая с вешалки свою куртку. – Она от тебя беременна! Я думала, ты планируешь жениться на ней!

– Я женат, – указав взглядом на меня, замечает Николай.

– Ты про эту клушу? – хмыкает дочка, одеваясь. – А я уж обрадовалась, что ты прозрел. Неужели тебе нравится жить с ней? Мать даже разговор поддержать не может…

Я чувствую, как меня начинает буквально трясти от злости. Теперь мне хочется наброситься с кулаками на родную дочь. Но этот порыв я уж точно могу сдержать.

– Значит, твоя мать - клуша? – шепчу, непроизвольно обнимая руками корпус мужа. Кажется, что таким образом я пытаюсь удержать себя от того, чтобы и вправду не залепить Кате пощёчину.

– А это не так? – с вызовом спрашивает она.

– Возможно, – киваю я, прижимаясь к мужу. – Но по мне, мать - клуша, лучше мачехи - шлюхи. Или ты считаешь по-другому?

– Олеся не шлюха, – рычит Катя, застёгивая замок куртки. – Ты просто ей завидуешь. В отличие от тебя она прекрасно понимает, что нужно мужчинам. Поэтому тебя это бесит. И, кстати, она беременна от папы… Он спал с ней.

Я дёргаюсь, как от удара. Становится сложно дышать. И если бы не поддержка мужа, я бы вряд ли удержалась на ногах.

Да что вообще происходит?

– Уходи, Катя, – рычит муж.

– Наслаждайтесь ужином, – шипит дочка и толкает дверь. – Хотя нет. Я бы на вашем месте всё выбросила. Вдруг я что-то подмешала в еду.

Катя с силой хлопает дверью. Надеюсь, телефон у неё при себе. Прикусываю язык, чтобы не попросить её остаться. Как бы она себя ни вела, она всё ещё остаётся моей дочерью. И я не перестану беспокоиться о ней.

– Может, зря ты так? – шепчу в пустоту. Я не жду ответа, но муж отвечает.

– Нет, не зря, – отвечает он твёрдо. – Я люблю наших дочерей. Но это не значит, что им всё дозволено. Катя должна была понимать, что делает. Ей не пять лет. И ты не её соперница. Ты её мать.

С этим я согласна. Но сердце всё равно болезненно сжимается из-за ухода Кати. Коле не стоило выгонять её. Нужно было просто отругать за то, что она позвонила Олесе. Объяснить, что она поступила неправильно. Хотя она и сама, должно быть, в курсе этого. Всё-таки она и вправду взрослая. Как же сложно быть матерью… Это ведь не временная работа. От материнства нельзя освободиться или взять короткий отпуск.

И теперь моя душа рвётся от осознания того, что моя дочь страдает. Страдает из-за меня и своего отца. Катя была зла на меня. Я должна была поговорить с ней. Выяснить, почему она винит меня в их расставании с Антоном. Николай был прав. Я не должна была оставлять её. Нужно было просто поговорить с дочерью. Узнать, что у неё на душе. А я сбежала. Бросила её наедине с тем, что на неё навалилось. Ну что я за мать такая?

Расставание с парнем сильно ударило по её психике. Вот она и ведёт себя как ненормальная. Ей больно. И она хочет, чтобы страдали все вокруг. А особенно я.

– Идём, – муж тянет меня в сторону гостиной. – Ты дрожишь…

– Нужно пойти за ней, – отвечаю я. – Уже темнеет. Она совсем одна. И ей некуда идти.

– Об этом нужно было думать раньше, – немного раздражённо произносит Николай. – Она считала, что всё это сойдёт ей с рук. Она намеренно позвонила Олесе и позвала её на ужин. Специально…

– Не понимаю, для чего ей это, – тру лицо руками. Голос дрожит. – Коль, что я не так сделала? Почему она рада тому, что ты мне изменил?

– Я не знаю, – произносит он с какой-то горечью.

– Расскажи, как она узнала, – прошу я. – Как это было? Она видела вас вместе?

– Нет.

Муж отводит меня к дивану и помогает сесть. Я смотрю на него в надежде услышать ответ на свой вопрос. Это ведь непраздный интерес. Нелюбопытство. Я хочу понять, при каких обстоятельствах Кате всё стало известно о похождениях отца. Возможно, это приоткроет тайну её поведения?

– Помнишь, девочки приезжали на прошлой неделе? – спрашивает он, присаживаясь в кресло напротив меня. – Мы ещё с тобой поссорились из-за того, что я пришёл поздно.

– Да, – киваю, выдавив улыбку. – Ты знал, что Маша и Катя дома, но всё равно отправился в ресторан на встречу с партнёрами… Встречи не было? – шепчу, вскинув взгляд. – Ты был у неё?

– Нет, – качает головой муж, сцепляя пальцы в замок. – Я тебя не обманывал. Я действительно был в ресторане. И Олеси там не было. Но ты так отреагировала на моё опоздание, что мы поругались.

– Я помню, – киваю отстранённо. – Я разозлилась из-за того, что ты пропустил ужин с девочками.

– Я тоже разозлился, – отвечает он. – Я в тот день устал на работе, а дома ты начала меня пилить. И я ушёл в свой кабинет… Забыл телефон в кармане, и он начал звонить. Катя, видимо, устала слушать звонки и приняла вызов…

– Звонила Олеся? – догадалась я.

– Да, – кивнул он. – Не знаю, что она ей наплела. Но после этого Катя пришла ко мне и заявила, что всё знает. И спросила, что я намерен делать дальше… А я был зол. И, наверное, наговорил ей лишнего…

– Ты был пьян, – напомнила я без особого удовольствия.

– И это тоже, – не стал он спорить. – Катя спросила, что я планирую делать, а я, видимо, сболтнул лишнего…

– Ты сказал, что собираешься со мной развестись? – прямо спросила я.

– Я не знаю, – ответил Николай. – Точнее, я не помню. Вообще, ничего не помню… Ну кроме того, что был зол на тебя.

Молчу. Просто не знаю, что на это ответить.

Я ведь действительно в тот день устроила скандал ни с чего. Девочки приехали на выходные. Мы должны были собраться за накрытым столом. Обменяться новостями. Мы ждали только Николая, но он пришёл только тогда, когда все уже разошлись по спальням. Он был немного пьян, и это вывело меня из себя. Возможно, всему виной была усталость. А может быть, его обещание, что он обязательно придёт вовремя… В общем, я и сама этого не знала. Наверное, надоела спокойная жизнь и я решила добавить перчинки? Можно, ведь было просто спокойно поговорить. Почему я вдруг сорвалась и повела себя как классическая стерва?

Стоило Николаю войти в дом, как я набросилась на него с обвинениями. Не спросила, почему он задержался, а начала обвинять его в несуществующих грехах. А ведь он задержался вовсе не потому, что хотел посидеть с друзьями. Это его работа. Я могла бы проявить понимание…

А ведь я часто так себя вела. Не как любящая жена, а как единоправная хозяйка. Могла запрещать Николаю что-то. Думала, что лучше знаю, как ему жить. Но ведь это не повод изменять? Он мог просто поговорить со мной.

Вот только стала бы я слушать?