Эпилог

Мама вынудила нас с Сашей после получения свидетельства о заключении брака повенчаться в небольшой церквушке без лишних свидетелей. Я была немного удивлена ее настойчивой просьбой, потому что мы никогда не были особо религиозными. Да, крещеные, но в церковь заглядывали только по крупным праздникам.

— Лишним не будет перед ликом божьим пообещать друг друга любить, — заявила мама, и Саша решительно кивнул.

И да, была в тихом венчании светлая магия и неуловимое торжество любви и клятв в узком семейном кругу. Мама, конечно, расплакалась, а после твердо толкнула Сашу на беседу с батюшкой.

— Пусть поговорит, — сказала мама, заметив мой недоуменный взгляд.

— Покаяться в грехах? — уточнила я.

— Нет, поговорит, — упрямо повторила мама. — Батюшка по своей сути душевный лекарь. Психолог. В новую жизнь надо шагать с чистой и спокойной душой, и ему будет куда прийти и с кем поговорить, если опять начнет соблазнять бес.

— Бес? — хмыкнула тогда я.

— Да, — безапелляционно ответила мама. — Все наши ошибки от соблазнов.

— Не спорь, — папа тяжело вздохнул. — Этот батюшка адекватный и приятный в общении.

— Так тебя тоже к нему отправляли? — удивленно охнула. — А ты что натворил?

— Я с ним беседовал на тему, что твоя мама у меня одна единственная.

— Вот как?

— Да, и он потом маме сказал, что недоверие и подозрения в муже тоже от лукавого, — папа расплылся в довольной улыбке.

Говорил Саша с батюшкой долго. Около часа. Мы с Денисом успели полюбоваться всеми иконами, пообщались с церковной кошкой Мусей, послушали, как поют послушницы во внутреннем дворике церкви. Вышел Саша к нам спокойный и очень умиротворенный.

— У него диплом психолога, — сказал он, когда спустился к нам с крыльца. — У него не только семинария, но и высшее образование.

— Ого, — удивленно шепнула я.

— Приятный мужик, — Саша мягко улыбнулся.

— А я говорила, — мама одобрительно кивнула. — А то посмотрели на меня, как на дуру.

Да не было у нас свадьбы, однако вышли мы с территории церкви с тихим счастьем. Не восторженные и дикие, а уверенные друг в друге. И мы не склеили осколки нашего брака. Нет. Мы их измельчили и переплавили в новую вазу жизни, в которой важно не бояться друг друга. Мы не вернулись в прошлый брак, а вступили в новый и другими.

Измена Саши не была благом, но она стала импульсом, которая вытолкнула нас из болота недопонимания, недоговоренностей и неосознанного недоверия друг к другу. Мы были мужем и женой, но, по сути, не понимали этих ролей, а они сложные, многогранные и затрагивают наши личные комплексы.

Конечно, мама мне говорила, что в браке сложно, однако понять, что такое “сложно” можно лишь на личном опыте через свои и чужие ошибки. И разбежись мы с Сашей с концами, это тоже было возможным решением, как и вновь быть вместе. И лично меня удивляет, что в любви и в отношениях нет четкого дуализма “правильно и неправильно”.

Когда я объявила своим сотрудницам, что я вновь замужняя дама и накрыла в подсобном помещении склада стол, то все мои девочки выдохнули, всплакнули обняли и сказали, что рады за меня. После они налакались и поняли, что не просто так пью только одну минералочку и пошел второй круг поздравлений.

Когда к нам заглянул Саша, они взяли его в оборот и устроили ему сладкую жизнь с разговорами, какая я замечательная и как ему повезло. А еще всей толпой пообещали, что найдут его, если он посмеет обидеть меня. Чтобы пьяные угрозы прозвучали серьезно, Катя поделилась, что ее двоюродный брат только вышел из тюрьмы и что он отмороженный на всю голову.

— Я тебя понял, Екатерина, — ответил ей Саша и невозмутимо отправил в рот кусочек семги.

Да, мужчинам женщины могут простить их наглость один раз, но во второй… лучше не проверять.

— Я тут подумала, — пробубнила после угроз Кати Клава и исподлобья посмотрела, — парогенератор может быть отличным инструментом для пыток.

— Что? — у Саши поползли брови на лоб.

— Я так, просто рассуждаю, Александр. Кстати, надо этим открытием и со своим мужем поделиться, а то он чертову розетку на кухне чинит уже неделю! — подпирает лицо кулаком. — Неделю. А у вас с розетками все хорошо, Александр.

— Да, — Саша на секунду побледнел, задумался и торопливо добавил. — Все розетки в порядке. Я могу мастера вызвать вам.

— Не-а, — Клава качает головой. — Пусть сам ковыряется. Если завтра розетку не починит, я ему его лодку в лоскуты порежу маникюрными ножницами, а удочки… удочки запихаю в одно место.

К пятому месяцу я, наконец, увидела свой портрет. И мой муж талантлив, и не зря он каждый день брал частные уроки у забавного старичка с седыми усами. Он уловил мою задумчивость, легкую и романтичную отстраненность в ярком солнечном свете. Никакой пошлости в своей наготе я не увидела, лишь мягкую красоту женского тела. Понятное дело, что мы не стали тащить эту картину домой.

Мы ее повесили в мастерской, а затем Саша поставил на мольберт новый холст, накинул на меня прозрачную тряпку, и к восьмому месяцу моей беременности в нашей спальне появилась уютная картина меня красивой и с круглым животом.

Родила я девочку. Полину. Дениска был до глубины души впечатлен тем, что дети рождаются такими маленькими, беззащитными и милыми, а Саша удивил меня тем, что он сокращает свои рабочие дни до двух в неделю, за исключением важных встреч, которые он по большей части стал проводить онлайн и зачастую с Полиной на руках.

На некоторых дистанционных планерках он даже менял подгузник и шепотом угрожал особо непонятливым сотрудникам, что уволит, если они продолжат косячить. И даже документы привозили ему на подпись к нам домой. Покачивая спящую Полину в люльке, он изучал договора, отчеты и прочие бумаги, а его секретарша и юристы развлекали Дениса .

А я не лезла и не забирала детей, если он не просил. И апокалипсиса в его фирме не случилось: все подстроились под него, его новый график и встречи по видеосвязи, на которых стал присутствовать иногда любопытный Денис, который, как и папа, одевался в костюмчик и сидел рядышком. Частенько задавал вопросы, например, что такое акции или аутсорс, и Саша тогда говорил:

— Да, объясните простым языком, чтобы понял и первоклашка. Бизнес должен быть простым и понятным.

— Вот, — шепчет мама, когда мы подслушиваем у двери кабинета Саши, — растит наследника и замену.

— А не рановато? — беспокоюсь я.

— Его же никто не заставляет там сидеть и всю эту белиберду слушать.

— Резонно, но мне теперь приходится слушать про дивиденды, ликвидности и маржу с двух сторон, — тихо смеюсь я.

— Ну, ты сама вышла за бизнесмена. И сама тоже не домохозяйка.

— Это надолго, — Денис выходит к нам в коридор и устало так вздыхает. — А Полинка дрыхнет.

— Денис Александрович, — с тихим уважением шепчет мама, — а не хотите ли устроить себе перерыв и отведать блинчиков?

— Хочу, — важно кивает.

— А папе нашему, наверное, кофе не помешает, — зеваю я и прикрываю рот рукой. — Как и маме.

— Ты сегодня на склад?

— Угу, — киваю. — Надо выцарапать Полинку у Саши. Поеду с ней, покажу своим, а то они только на фотографиях ее пока видели.

Кстати, о родителях Саши и его других родственниках. История повторилась. Приехали несколько раз для приличия в гости, поохали-паахали, какой Дениска уже большой и какая у нас сладкая Полиночка, и теперь только редкими звонками "радуют" нас.

Общий сын и общие внуки напоминают родителям Саши об их ошибках, вызывают сожаление и дискомфорт?

И ведь не пытаются ничего исправить. Делают больно себе и близким тем, что отдаляются и минимизируют общение. Да, у них другие семьи, но они узнали о том, что старший сын пережил развод от чужих людей, и сделали вид, что все нормально и что так и должно быть, но не будем о грустном.

Мы лучше поговорим о том, как замечательно плюется кашей подросшая Полинка и как терпеливо Саша вытирает салфеткой с лица ее очередной залп.

— Может, мне со скафандром ее кормить? — Саша промакивает ее смеющийся рот и с надеждой смотрит на меня. — Есть скафандры для кормления вредных детей?

— Нет, — листаю дневник Дениса и ставлю подпись внизу страницы. Поднимаю взгляд. — Какое упущение.

— Это идея для стартапа, — Саша подносит ложечку к губам насупленной Полины. — Давай, за папу, доча.

Зажмуривается, ожидая плевка, но Полинка глотает и довольно причмокивает.

— Это работает, — обескураженно шепчет Саша, уставившись на меня круглыми глазами. — Это какая-то магия.

— Магия родительства, — закрываю дневник и заглядываю в тетрадку, в которой Дениска сосредоточенно выводит буковки и складывает их в слова, а после в короткие предложения.

— Я устал учиться, — вздыхает он и откладывает ручку.

— А без этого никак, Денис, — Саша вновь подносит ложечку ко рту Полины, — за любимую маму.

— И я таким был? — Дениска кивает на сестру.

Даю положительный ответ на его вопрос, и он подхватывает ручку со скорбным вздохом:

— Золотое время было.

— Хочешь мы на тебя наденем ползунки, слюнявчик и покормим с ложечки? — хитро предлагаю я. — Отдохнешь от учебы.

Денис в тихом шоке смотрит на меня, а едва сдерживаю смех от его вытянутой моськи.

— Нет, я же взрослый, — возмущенно охает он.

— А ты вспомнишь золотое время, когда не надо делать уроки и ходить в школу, — приглаживаю его волосы. — Еще можем соску купить. Сам себе ее выберешь.

— Нет, — твердо отвечает Дениска и возвращается к тетрадке.

— Ты хорошо подумал? — закусываю губу, делаю выдох подавляя смех и продолжаю. — Мамочка тоже скучает по золотому времени, когда ты был маленьким и плевался кашей.

— Осенью падают листья, — медленно проговаривает Денис и выводит синей ручкой буквы, — и приходит зима.

— За старшего брата, — Саша скармливает серьезной Полинке еще одну ложечку.

— Она тоже вырастет и тоже будет учиться, — Денис переворачивает страницу. — И я ей буду помогать. Я уже буду очень умным, а она глупенькой.

Полинка согласно вскидывает пухлые ручки и смеется. Мы переглядываемся с Сашей и украдкой улыбаемся.

Конец