ГЛАВА 19

Оливия Глазам не верю… Не может быть! Закрываю дрожащие губы ладонью. Холодные пальцы обжигают кожу, но я практически не чувствую этого – настолько сильно сейчас моё потрясение. Смотрю на своего мужа – на его лице точно такое же выражение, как и у меня. – Это документы Светы, – шепчу я. Взгляд скользит по свидетельству о рождении, в котором указана… Моя мама! Я… Я ничего не понимаю. – Как же так, Александр Сергеевич? – задумчиво спрашивает Михаил у моего отца, переводя суровый взгляд с документов на папу и обратно. Чувствую ладонь мужа на моём плече. Этот жест немного отрезвляет меня и выводит из пучины смятения, в которую я начала погружаться. – Ох, Оливушка, Мишенька… Я не так давно рассказал тебе, Олив, что мы с твоей мамой потеряли ребенка… – Так, – дрожащим голосом произношу я. – Этим ребенком была Света, которую мама твоя нагуляла от другого мужчины. Вот и придумали они с тётей Ниной схему. В роддоме мать твоя отказывается от новорождённой Светы, а тётя Нина сразу же удочеряет её… Такого поворота событий я точно не ожидала. Я была готова услышать всё, что угодно, кроме этого! Это ведь… Получается, что Света – моя родная сестра? – Господи… Но почему мама так поступила, папа? – испуганно спрашиваю я. Отец горько отмахивается. По его лицу течёт слеза… Слеза человека, который узнал о давнем предательстве любимой женщины, с которой, как он думал, их объединяет общее горе помимо большой любви. А любви-то, выходит, и не было никакой. Иначе почему мама пошла… На измену. – Работа у меня была хорошая, дочь. И я – идиот влюблённый. На руках её носил, любые прихоти выполнял. Хочешь дом за городом? Держи. Хочешь ещё что-нибудь? Будет! Пригрел на груди змею… А она… Сердце содрогается от разрушения образа матери в моём сознании. Так вот почему она всё время меня шпыняла, а Свету буквально боготворила. От чувства вины… Как же это горько. Чувствую, что я сама начинаю плакать. Но мои всхлипывания сейчас никому не помогут. – Держитесь, Александр Сергеевич, – произносит мой муж серьёзным голосом. – Лучше вам здесь не оставаться. Предлагаю вам лечь в мою клинику – отдохнёте, капельницы с витаминами вам покапаем, восстановитесь хорошо. – Ох, Миш, я бы не против, но… – Никаких “но”, пап! – возмущаюсь я. – Тебе нужно быть здоровым и сильным. У Алиски вон какой дедушка замечательный… Не лишай второго внука такого счастья… Мой голос звучит требовательно, но с долей мольбы. – Что? Олива, ты… – папа переводит взгляд с меня на Мишу, а потом – на мой живот. – Да, пап, – сквозь слёзы произношу я. – Поезжай… Пожалуйста… – Да, Александр Сергеевич, я скажу своим ребятам, чтобы приехали и отвезли вас в мою клинику. Безопасней будет вам побыть пока в стационаре. Папа секунду-другую медлит, но в итоге кивает и соглашается. – Сейчас я только вещи соберу какие-нибудь… Пока папа уходит в комнату, мы с Мишей остаёмся один на один. Между нами повисает неловкое молчание – каждый думает о своём, осмысливает, пытается переварить новую информацию. Меня до сих пор трясёт. Я понимала, что моя мама не идеальна, прекрасно понимала, но… Не настолько же. – Больше всего мне жалко папу, – тихо говорю я. – Да. Он не заслужил, – соглашается со мной Михаил. – Олив, я хотел тебе кое-что рассказать. – Да? – поворачиваю голову в сторону мужа и удивляюсь тому, насколько уставшим он выглядит. – Про тот инцидент со Светой… Нервно сглатываю. – Я… Я не уверена, что готова сейчас это обсуждать, – кладу руки на свой плоский живот. – Переживаю, что ещё одно потрясения я просто не переживу. – Хорошо, Олива. Просто… Я очень хочу, чтобы ты знала. У нас со Светой ничего не было. Ребёнок не мой. И медсестру, которая вколола тебе кроворазжижающий препарат, нанял мой бизнес-партнёр. Если бы я сейчас стояла, а не сидела в кресле, то точно бы потеряла равновесие и упала. Жизнь подкидывает мне потрясения одно за одним. – Ч-что? Тот самый мужчина, который стоял напротив твоей клиники, когда ты привёз меня туда? – задаю уточняющие вопросы только потому, что моё сознание не в силах до конца переваривать шок за шоком. С ума сойти… Не может быть! – Да, – решительно кивает Михаил. – У Светы ребёнок от него. А мне она просто… – Кхм-кхм, я собрался, – выходит из комнату папа, чем перебивает наш с мужем диалог. Оно и к лучшему, наверное… Я пока хотела бы осмыслить то, что уже знаю. Новую порцию ошеломлений я с радостью отсрочу. Но сейчас от признания Миши я чувствую небольшое облегчение. – Хорошо, Александр Сергеевич. Я уже написал своим людям, они приедут за вами с минуты на минуту. – Спасибо тебе, Миш. И… Дети, вы не ругайтесь друг с другом. Семья ,тем более такая хорошая и крепкая, как у вас – самое дорогое в жизни. Берегите друг друга, пожалуйста… Чтобы не было, как… Как… Ой, сами поняли, – папа отмахивается от нас и отворачивается. – Всё будет хорошо, пап, – уверяю я отца. Когда отца увозят, я вновь возвращаюсь к мужу. На удивление, чувствую я себя только лучше и бодрее, нежели в клинике. Видимо, это действие адреналина, который выбросился в кровь. – Что дальше? – спрашиваю я у Михаила. – Поедем за дочерью, – отвечает муж. – Но сначала я должен попросить тебя кое о чём. – Что? О чём? – недоумевающе спрашиваю я, кинув вопросительно-испуганный взгляд на мужа. – Тебе придётся позвонить Свете и сказать ей то, что я тебе скажу. Что он задумал?