ГЛАВА 6

Оливия Губы плотно сжимаются в тонкую нить и начинают неметь. В душе проносится ураган эмоций. Как эта мерзавка смеет мне писать?! Читать даже не буду. Не хочу иметь с ней никакого дела! Как только совести хватает?! Но… Сообщения приходят один за другим. Любопытство берёт верх. Может, она хочет что-то сказать в своё оправдание? Не верится в это, конечно, но… Дрожащими руками открываю переписку и понимаю, что лучше бы я этого не делала. Хочется швырнуть телефон об стену, чтобы он разбился к чертям собачьим, но… Я лишь обессиленно выдыхаю и кладу проклятый мобильный на кухонную столешницу. По лицу начинают течь слёзы. Я ведь только начала обо всём забывать! Сердце только начало хоть немного оправляться от причинённой боли! Но нет… В переписке Света прислала мне фотографию кухни в нашем доме. В нашем, чёрт возьми, с Мишей доме! И спросила, как включается плита. Видите ли, она хочет приготовить Мише ужин и не знает, как включается варочная панель! Сволочь… Мерзкая, гадкая ехидна! Вытираю с лица слёзы, блокирую Свету и удаляю номер её телефона. Больше она не напишет и не даст повода о себе думать. Только… Хочу сделать шаг к дивану, но чувствую, как ноги подкашиваются. Всё тело резко становится каким-то тяжёлым и невесомым одновременно. Что со мной? Голова словно наполняется свинцом. Мысли становятся вязкими, тягучими и липкими. На лбу выступает холодная испарина. Господи, что со мной? Картинка в глазах темнеет. Сердце бьётся, как ненормальное. Каждый его удар гулкой болью отзывается в голове. Что же происходит со мной? Михаил Твою же мать… Узнала! Я изо всех сил пытался оградить её от этой грязи, пытался сам всё исправить, но… Не удивлюсь, если эта дрянь всё рассказала. Света… Сука! Чувствую, как каждая мышца моего тела напряжена до предела, по лбу катится капелька холодного, липкого пота. В груди звереет ярость. Прежде всего на себя самого. Какая же я мразь. До боли растираю напряжённые виски. В голове стучит лишь одна мысль “Что мне делать?” Я ведь просрал свою семью, любовь всей своей жизни! Оливия не простит. В памяти всплывает выражение её лица во время нашего последнего разговора. В глазах жены не было злости – лишь боль от отчаяния и предательства. Моего предательства. Предательства человека, который клялся в вечной любви и верности. Клялся, что буду надёжной опорой и поддержкой. И я был. Семь счастливых лет был … Но в одночасье всё просрал, всё! Причём, сам не помню, как. Я думал, что смогу со всем разобраться, но… В сердцах бью кулаком по деревянной межкомнатной двери, и та покрывается трещинами. На костяшках проступают капельки крови. Так мне и надо. Подонок, гад, сволочь… Только сейчас понимаю, что за трещины в двери мне придётся заплатить. На время снял квартиру, потому что не могу спать в нашем доме. Он стал грязным из-за того, что случилось на дне рождения дочки. Всё было как в тумане. А потом и Света эта… Внезапно телефон начинает разрываться от входящего звонка. Кому, бл, я мог понадобиться так поздно? Если это Света опять звонит… В груди разрастается ярость. Зла не хватает. Мыслей, как усмирить эту шантажистку – тоже. Назойливый рингтон не желает стихать, поэтому я беру этот проклятый телефон и вижу номер… Алисы. Сердце пропускает удар. Почему она не спит? – Да, дочка? В трубке я слышу… Плач дочери. Сердце сжимается. Я чувствую, знаю, что что-то-то случилось! – Дочь, почему ты плачешь? – стараюсь говорить спокойно, но чувствую дрожание пальцев и сердце, бьющееся с перебоями. – Мама… Она, она, – всхлипывает Алиса. Бросаю всё и бегу в прихожую. Чёрт… Если с Оливой что-то случилось… – Так, тише. Успокойся, скажи, что с мамой, – говорю я, закрывая за собой дверь в квартиру. – Я услышала шум в комнате… Решила проверить, а мамочка, она… Она лежит на полу, и… О, господи. Только не это! Не помня себя от страха за супругу, залетаю в машину. Пробок в это время нет, но… Я могу не успеть. Не прощу себе этого… – Так, иди к ней. Помнишь, мы в доктора играли? – рёв автомобиля оглушает, ставлю разговор на громкую связь. – Да, – сквозь слёзы отвечает Алиса дрожащим голосом. – Умница. Проверь, дышит ли мама. Я уверен в том, что дочка знает, как это делать. Я – врач и единственное, во что я умею играть с Алиской по-настоящему хорошо, так это в больницу. Мы по нескольку раз перелечили все её игрушки. Поэтому Алиска в свои шесть знает кое-что в вопросах оказания первой помощи. – Дышит, – тихо произносит дочь, и мне становится немного спокойнее. – Умница, родная. Держись, я еду. Пять минут и я на месте, – гоню по дорогам, нарушая все правила дорожного движения. Плевать, сколько штрафов мне за это влепят – откуплюсь. Самое главное сейчас – оказаться рядом с семьёй и доставить Оливу в больницу. Что же это с ней… Она никогда не теряла сознание раньше! Меньше, чем через пять минут, влетаю в квартиру. Оливия до сих пор лежит на полу. Рядом с ней – плачущая Алиска, которая сразу бросается мне на шею. – Мне страшно, папа… Что с мамой? – Тише, тише. Не знаю, почему мама без сознания, но… Обещаю, с ней всё будет хорошо. Ты умница, что сразу мне позвонила. Иди надень курточку, мы сейчас повезём маму в больницу. – Хорошо… Пока дочка бежит в прихожую, я подхожу к жене. Похудела, осунулась. Наверняка, толком и не спит даже… Сердце рвётся на части от осознания того, что это полностью моя вина. И от осознания того, что я сам не понял, как это допустил. – Я всё исправлю, любовь моя, – шепчу я, поднимая Оливу на руки. – Я обещаю, что я всё исправлю и всё будет хорошо…