Глава 18

Елизавета – Хорошо, покормлю я вашего разнорабочего, – наконец сдаюсь и беру в руки тарелку с блинами. – И молочко не забудь, – баба Зина по-юношески соскакивает со стула и едва ли не вприпрыжку бежит к холодильнику. – Козье, – протягивает мне полуторалитровую банку. Полтора литра? Баба Зина сейчас серьёзно или шутит? – Ну что ты смотришь на меня с таким недоверием? Не отравится твой Витька, не переживай. Молока у Степаныча взяла. Ты его целый год пила, и ничего тебе не было. Хочется съязвить и сказать, что от такого расклада я бы не расстроилась, но сдерживаю себя. Молча беру банку, блины и иду кормить одного миллиардера, подрабатывающего в свободное время разнорабочим. – Он, если что, в бане пол чинит. Год мы с тобой мучились на гнилом, сейчас на новом мыться будем, – вслед мне кричит баба Зина. Внутри меня просто ураган эмоций. Буквально десять минут назад я проклинала его, желала, чтобы он поскорее собрал свои вещи и скорее уехал, а сейчас сама несу ему блинчики, заботливо приготовленные бабой Зиной. Честно сказать, её откровения взяли меня за душу. От одной только мысли, что она столько лет жила с мыслью о том, что её любимый человек изменял ей, а по итогу всё оказалось иначе, бросает в дрожь… Вот же несправедливая штука жизнь… Никогда не знаешь, откуда и что может прилететь. Вот и баба Зина жила и не думала, что для неё в одночасье всё изменится. Изменится так, что не повернуть вспять и не изменить, ведь история не имеет сослагательного наклонения. И что сделано, уже не исправить. Но одного я понять не могу точно. Баба Зина в который раз твердит и убеждает меня в том, что Виктор не настолько подлый человек, каким окрестила его я. Говорит, что я лишнего надумала и поступила излишне импульсивно, но что можно надумать лишнего, если любимый человек говорит тебе прямым текстом слова, обжигающие до самого сердца: «Сделаешь аборт, и дело с концом». Нет… У нас с бабой Зиной судьбы разные, и мужчины тоже разные… Если баба Зина не то увидела, не то услышала и нафантазировала себе лишнего, то Виктор высказал мне всё прямо в лицо и глядя мне в глаза. Он не был не в себе. Он полностью отдавал себе отчёт. И в свои слова вкладывал именно тот смысл, который хотел донести до меня. Ему не нужна была ни я, ни мои дети… Да, сейчас он говорит, что всё понял и осознал… Но едва ли это правда. Люди не меняются, тем более за такой короткий срок. Он сам отказался от нас. Хотел поставить крест на моей беременности… Подойдя к бане, не захожу, а стучу в дверь и ставлю небольшой, по меркам Виктора, перекус на землю. Если запылится немного, ничего страшного. Слышала, что микроэлементы, содержащиеся в земле, очень даже полезны. Вот пусть и оздоравливается. – Лиза, здравствуй. Спасибо большое за блинчики, – спустя мгновение выходит из бани, поднимает тарелку с земли и, свернув десяток блинов в один большой блин, начинает есть. – Как вкусно. Ты сама испекла? – спрашивает он и залпом опустошает бабку молока. – Вот ещё. Баба Зина готовила. Кончилось то время, когда я горбатилась у плиты, лишь бы тебе вкусно было, – удивив саму себя, с желчью в голосе бросаю бывшему. Честно сказать, не знаю, откуда у меня взялись силы так грубо ответить ему… Даже немного неловко стало. – Ну да, точно. Твои блинчики были вкуснее. Такие тоненькие и с хрустящей кромкой, – говорит с набитым ртом. – Приятного аппетита, – разворачиваюсь и собираюсь уходить. Есть у меня занятия и поинтереснее, чем наблюдать за тем, как мой бывший блины наворачивает. – Погоди, не уходи так быстро. Помощь твоя понадобится, – останавливает меня. – Помощь? – выгибаю на него бровь в вопросительном жесте. – Баба Зина просила меня крышу подлатать, – указывает в сторону дома, – в дождь протекает, штукатурка намокает и с потолка отваливается. – Было такое… Помню, как по весне сильный дождь был. И с потолка бежало едва ли не ручьём. Баба Зина как ни просила своего внука крышу залатать, тот ни в какую не стал. Сказал, что высоты боится, и уехал. – Лестница у вас ничем не лучше крыши. Будь добра, подержи, пока я карабкаться буду. Это не тяжело. Ты буквально одной ручкой легонько придерживать будешь, чтобы лестница в сторону не съехала. – Хорошо, – соглашаюсь. Тут как ни крути, а другого выбора у меня нет. Если Виктор крышу не починит, значит, её никто не починит, и мокнуть нам с бабой Зиной весь сезон дождей. Одной левой Виктор подхватывает лестницу и несёт в сторону дома. Ставит поустойчивее и собирается лезть на крышу. – Смотри, она немного качается, – демонстративно качает лестницу из стороны в сторону, – ты вот так держи, – показывает, где придерживать, – и будет нормально. Не тяжело же, правда? – Пустяки. Моя задача была и правда не самая сложная. Просто стой и легонько поддерживай лестницу, чтобы та не съехала в сторону. – Отлично, – произносит Виктор и, вооружившись инструментами, лезет по лестнице на крышу. Всё прошло как нельзя гладко. И сейчас Виктор сидит на самом козырьке и латает дыру. – Закончил. Спускаюсь. Теперь то же самое, только в обратном порядке, – произносит мужчина и в следующее мгновение, поскользнувшись на скользком металлическом козырьке, кубарем летит на землю. – Витя! – со всех ног бегу к мужчине, с грохотом приземлившемуся на землю. Падаю на колени рядом с ним. Пытаюсь привести его в чувства, но он никак не реагирует…